Донор, который кормил вампира

Медицинский стендап с элементами абсурда.

Я всегда подозревал, что во мне есть нечто полезное для общества. Не талант — это было бы слишком очевидно. Скорее какой-то внутренний ресурс, возможно, даже стратегический запас. Подозрение окрепло в ту ночь, когда меня укусил комар с выражением лица.

Ковар с лицом — уже удивительно. А тут ещё и с выражением.

Обычные комары кусают без эмоций — как роботы на автопилоте. А этот сел на руку, будто только что закончил курс по этикету: сначала осмотрелся, потом задумался, а уже потом приступил к делу. Причём выбрал ту руку, которой я обычно ничего не делаю, — стратегический гений, не иначе. Это была предусмотрительность высшего уровня.

Я проснулся, увидел его и спросил:
— Простите, вы по записи?
Комар посмотрел на меня так, будто я только что блеснул остроумием на конференции по энтомологии, и продолжил дегустацию.

Утром на руке остался след. Аккуратный, симметричный, почти как логотип на визитке. Я посмотрел на него и подумал: если даже насекомые находят во мне что-то достойное, то, возможно, я действительно кому-то нужен.

Так я решил стать донором. Хотя, честно говоря, всё ещё жду, когда этот комар вернётся с сертификатом о дегустации.

Решение было принято спокойно, без эмоций, как выбор между гречкой и макаронами в магазине. Запись на донорство происходила через Госуслуги.

Система спросила:
— Вы человек?
Я, слегка обидевшись, подтвердил.
Система подумала и ответила:
— Вы допущены к донорству при наличии крови.
Ну, это был неожиданный, но, согласитесь, довольно справедливый критерий.

Поликлиника № 13 выглядела так, будто её строили люди, которые уже тогда знали, что жить будет нелегко. В регистратуре сидела женщина с таким взглядом, будто она только что выиграла спор с жизнью.

— Донор? — спросила она, как будто это кодовое слово для входа.
— Планирую, — сказал я, чувствуя себя шпионом.
— Паспорт. СНИЛС. Кровь.
— Кровь сейчас при мне, — заверил я.

Она кивнула, как будто это было нечто само собой разумеющееся:
— Хорошо, что предупредили.

Потом выдала номерок, на котором было написано: «Ждать спокойно». Видимо, это был их корпоративный девиз.

В донорском зале было тихо.
Люди лежали и отдавали кровь, как будто делали это давно и без сожалений.
Меня уложили в кресло, подключили к системе, и я вдруг почувствовал себя полезным объектом.
Рядом лежал бледный человек.
Он был настолько бледен, что казалось — цвет просто не дошёл до его лица.
Он посмотрел на меня и тихо сказал:
— Благодарю.
— За что? — спросил я.
— За то, что вы существуете, — сказал он. — Нам это важно.
— Простите, вы… кто? — спросил я.
— Я вампир, — сказал он вежливо.

В этот момент медсестра, не поднимая глаз, сказала:
— Гражданин вампир, без драматургии.
— Извините, — сказал он.
— Настоящий? — спросил я.
— С подтверждением, — сказал он. — У меня справка.
Он показал пластиковую карту:
«Вампир. Группа: ночная. Питание: донорское. Веган, 3-й столик, диета».

Я смотрел на карту, пытаясь осознать происходящее.
— А у вас скидки в кафе есть? — спросил я, всё ещё сомневаясь.
— Только на кофе без сахара, — ответил он с лёгкой грустью.
— А на чеснок?
— Чеснок — это миф, — вздохнул он. — Но, честно говоря, запах у него не самый приятный. Чихаю.
Медсестра снова вмешалась:
— Гражданин вампир, не отвлекайте донора.
— Простите, — сказал он и замолчал.

Через минуту он снова заговорил:
— А вы знаете, что ваша кровь идеально подходит для моего рациона?
— Чудесно, — ответил я, чувствуя себя как меню в ресторане. — Надеюсь, вы не оставите отзывы на сайте.
Вампир улыбнулся:
— Не переживайте, я только ставлю пять звёзд.

— Раньше мы кусали, — продолжил вампир. — Но это неэтично. Теперь получаем централизованно.

Я почувствовал лёгкую гордость.
Редко осознаёшь, что участвуешь в цивилизации вампиров.

В зал вошёл охотник.

Это было видно сразу: у него было лицо человека, который долго кого-то искал, но нашёл не того.

Разочарование словно было нарисовано на его унылой физиономии.

За спиной у него был чехол. Из него торчала деревяшка с заострённым концом.

— Охотник на вампиров, — представила нас друг другу медсестра. — Донор.

Он сел напротив вампира.

Они посмотрели друг на друга с уважением людей, которые много лет пытались друг друга убить и устали.

— Питаешься? — спросил охотник.

— По назначению, — сказал вампир.

— Ну смотри, — сказал охотник.

— И вы смотрите, — сказал вампир.

Медсестра сказала:

— У нас здесь медицина. Без легенд.

И тут на лампу сел комар.

Крупный. В очках. С видом аудитора.

Он осмотрел зал, пробирки, пакеты и людей.

Потом сел на мой пакет и начал пить через пластик.

— Это кто? — спросил я.

— Мутант, — сказала медсестра. — Укусил научного сотрудника. Теперь считает себя юридическим лицом.

Комар пил аккуратно, как будто оформлял акт.

Вампир сказал:

— Коллега по отрасли.

Охотник добавил:

— Нелегальный.

Комар пискнул презрительно.

И тут произошло небольшое событие.

В соседнем кресле человек внезапно встал и ушёл, не закончив сдачу крови.

Его кровь осталась в системе.

Система некоторое время колебалась, а потом продолжила забор сама.

Медсестра посмотрела и сказала:

— Аппарат увлёкся.

Она отключила его и наклеила на пакет стикер:
«Кровь, полученная по инерции».

Это было сделано спокойно.

Я лежал и думал.

Вот я — добровольный донор.
Вот вампир — бывший хищник.
Вот охотник — бывший истребитель.
Вот комар — текущий пользователь.

И всё это объединено тем, что кто-то просто согласился делиться.

Я сказал:

— Выходит, я кормлю вампира, примиряю охотника и субсидирую комара.

— Вы спасаете, — сказал вампир.

— Вы стабилизируете, — добавил охотник.

— Вы лежите, — подвела черту медсестра. — Этого достаточно.

После процедуры нас посадили пить чай.

Вампиру дали серебряную ложечку.
Охотнику — чесночное печенье.
Мне — просто сок. Томатный.
Комару — полизать крышку от пробирки.

Мы сидели молча, как странный Совет по кровавым делам.

Вампир сказал:

— Раньше я считал людей пищей.

Охотник сказал:

— А я — проблемой.

Я сказал:

— А я — населением.

Комар сказал:

— Пи.

Это была лаконичная позиция.

И тут я понял вещь.

Очень простую и поэтому трудную.

Добро — это не подвиг.
Подвиг — это громко.

А донорство — оно тихо.
Человек просто приходит и отдаёт часть себя, не зная кому.

И где-то в мире продолжается чья-то жизнь, которая могла бы закончиться.

Без фанфар. Без легенд.

Просто потому, что кто-то лёг в кресло и не пожалел крови.

С тех пор я сдаю кровь регулярно.

Не из героизма — у меня его мало.
Но мне нравится, что где-то есть человек, который живёт, потому что я однажды не пожадничал собой.

И если уж даже вампиры перешли на донорское обеспечение,
то людям, честное слово, неловко отставать.

А комара я не трогаю. Он первый заметил во мне ценность.

Но донором я стал всё-таки сам.

И это, пожалуй, единственное моё достижение, которое не вызывает у меня сомнений.