Донские небыли 3

Отряхнув со своих ног прах родной земли, мы пытались плыть на юг. На маленьком речном кораблике, посреди бурного и зимнего Черного моря. Получалось не очень. Однако все было учтено могучим ураганом.

По приказу Главнокомандующего Врангеля, все транспорты собрались на рейде. И там пытались организоваться. Дело затягивалось.

В страшной борьбе Гражданской войны выиграла красная сторона. Нам пришлось бежать, чтобы не погибнуть под колесами безжалостной «колесницы социализма».

Стоя на палубе и обратив взор в сторону крымского берега, я торжественно произнес про себя:

« Салют Отчизне отдаю,

я долг исполнил свой,

Пусть мы разгромлены в бою,

Я горд своей судьбой!

И не ропщу на Бога!

Нас ловко посекли

И потеряли мы кусок

Возлюбленной земли!

Еще иной настанет срок!

Предвидение мне подмога.

Не надо думать много.

Что злобный враг,

На этот раз,

В недобрый час

Осилил нас.

Ведь час расплаты недалек!»

Прощай Родина! Не видать мне больше комиссаров с наглыми рожами вместе с пролетариями и фальшивой краковской колбасы из тухлятины.

Ничего, это мне в России приходилось иногда сдерживаться, так как вокруг все в некоторой степени свои. За границей такого не будет. Так что всякий гуманизм мы отставим до лучших времен. К тому же, у меня есть неплохой шанс повлиять на будущее развитие нашей планеты. С пользой для себя.

Наконец, на следующий день, 4 ноября 1920 года, все как-то устаканилось. Мы построились походным ордером, наш крошечный «Алквиадис» взял на буксир большой транспортный пароход и мы двинулись в неизвестность.

Черное море, как и Северное или Немецкое море, очень бурное. Волны этих морей – короткие, высокие, обрывистые. На таких волнах корабль часто зависает в воздухе какой-нибудь своей частью, стонет, гнется, а это очень опасно. Так как подобные чрезмерные напряжения корпуса очень быстро изнашивают судно. Накапливается усталость материалов и конструкции. И в один прекрасный момент корпус корабля может просто не выдержать и переломиться. И тогда произойдет кораблекрушение.

А учитывая, что зимой вода холодная, то долго ты в ней не проплаваешь. Да и на других пароходах мест нет, народу набито как селедки в бочке, яблоку негде упасть, так что спасать тебя некому. Разве, что попытаться проплыть в одиночку до самой Турции. Но это совершенно фантастический вариант.

Гораздо безопасней сейчас нам бы было плыть по океанским волнам. Они, напротив, длинные, покатистые. Все части парохода хорошо поддерживаются такой волной. Но мы имеем то, что имеем.

Эвакуация была организована из рук вон плохо. В этом мы могли скоро убедиться. Самые опасные периоды плаванья в Черном море либо ранняя весна, либо поздняя осень. Как в нашем конкретном случае.

Разразилась буря. Черное море ярилось, бушевало. И вскоре канат, которым мы были прикреплены к транспортному пароходу не выдержал и лопнул. В шторме спасался всякий как может. Мы остались в одиночестве, уповая лишь на волю Всевышнего. Так как теперь мы были отданы на волю ветра и волн.

Пять дней ветер таскал наше беспомощное суденышко по морю и лишь на шестой день стих. С изумлением мы разглядели прямо по курсу турецкий берег. Словно по заказу, нас занесло прямо к Босфору. То есть к Константинополю. Вскоре подошло сторожевое турецкое судно и на буксире подтащило нас к городу. В порту нас окружили две или три турецкие лодки. Что привезли хлеб, инжир и халву для продажи.

Нечего говорить как мы были голодны и все хотели пить. Так как провиант и вода у нас уже закончились.

Торговцы громко кричали на ломаном русском:

– Давай золото, серебро, часы!

– Давай кинжал вместо денег…

– Давай шашку…

За кинжал или шашку дается лаваш (около 3 фунтов хлеба), кусок сыра, фунта два винограда. Это кое-как могло утолить голод.

Впрочем, многие ( и я в том числе), несмотря на то, что все оружие у нас должны были конфисковать на таможне, его не отдают торговцам ни за какие коврижки.

– Умру с голода, а на хлеб не променяю… Вместе горе мыкали в походе – вместе и помрем…

Здесь я наблюдал первый пример «благородства» со стороны турка. Один наш воин предложил за хлеб золотое кольцо с рубином – больше у него ничего не было. Турок дал ему один хлеб и схватил кольцо. И сделал вид, что все в порядке. Одна лепешка за золотое кольцо с рубином? Рожа у этого басурманина не треснет?

Я решил, что нечего баловать обрезанного нехристя. Так что взял казачью пику, опустил ее в турецкую лодку и ловко нанизал на нее несколько лавашей. После чего втащил свою добычу на борт. А когда «черножопая макака» стала чем-то возмущаться, то прокричал ей несколько ругательств по-татарски, рассказывая, что я буду делать с его матерью, а потом провел себе большим пальцем по горлу, показывая что сделаю с самим «обрезанцем». Зарежу...

Хозяин лодки, увидев мое наглядное представление, заплевал, закричал и все лодки моментально отчалили от «Алквиадиса». Такие вот дела. И не надо тут усами шевелить! Пока цел...

Видал я вас всех, чурок чумазых, в гробу, в белых тапочках. Уж казакам-то турки давно поперек горла стоят.

Надо сказать, что из всех вариантов эвакуации Врангель выбрал самый наихудший. Ох, ё! Можно было эвакуироваться в Румынию, Болгарию, Грецию или Турцию. Естественно, что мы отправились именно к туркам. Ведь это наши исконные враги. В Турции сейчас кивнёшь кому-нибудь не так, как положено по этикету, — и моментально головы лишишься.

Мне думается, барон неплохо на наших душах нажился. Во-первых, в плату за «гостеприимство» он отдает наш флот. А флот у России еще в начале 20 века считался третьим по величине в мире. После Великобритании и Франции. Сейчас, конечно, нас обогнали еще Германия, США и даже Япония. Но на Черном море у нас находилась примерно 1/3 часть флота, то есть 1200 судов. Правда, в войну и в революционных передрягах большинство кораблей стали напоминать плавучие свалки, но около 200 судов, остававшихся на ходу, сумели перевести в Турцию почти 140 тысяч беженцев.

На деньги, вырученные от продажи такой флотилии, мы могли бы благополучно разместиться в отелях, где все включено, на пару лет. Но для нас приготовили концлагеря. А я всегда считал, что в концлагеря можно попасть и совершенно бесплатно. Сами же корабли Врангель ловко продал по цене металлолома. Не знаю, какой барон получил с этого откат, прямо теряюсь в догадках, но думаю, что приличный.

Во-вторых, ладно, корабли. Но барон запродал и нас туркам в качестве «мальчиков для битья». В Первую мировою войну турки воевали против нас и «союзников». Войну турки проиграли, союзники оккупировали у них огромные территории, где установили свои порядки. Турок там третировали как могли и мусульмане были уже обозлены до крайности. «Союзники» были очень обеспокоены, так как недовольство нарастало и могло вылиться в беспорядки. А то и в восстания.

А тут нас, древних врагов, подкидывают мусульманам в качестве «отдушины». Над нами можно измываться по всякому, избивать, грабить, насиловать и даже убивать. Это помогло бы «спустить пар».

То есть нас целенаправленно привезли ни к союзникам по войне – Румынии или Греции, где не было такой ненависти, ни к болгарам, хоть и недавним врагам, но врагам ситуационным. Нет, нас привезли к древнему и злобному врагу на потеху. А турки как вырезали армян и греков в войну, так продолжают вырезать их и сейчас. И нашему прибытию они тем более рады. Уже точат ножи. В предвкушении.

Да и большевики сейчас помогают туркам как могут. Они новые союзники Ататюрка. Понятно, что и турки и коммунисты ярые противники русского народа и казаков. Почитайте только злобные изречения основоположника марксизма, Мордехая Леви, на наш счет и всякие иллюзии у умного человека моментально развеются. И красные подбадривают мусульман, призывая нас, как белогвардейцев, уничтожить поголовно. До единого человека. А французы и англичане прозрачно намекают, что не будут в этом чинить никаких препятствий.

На протяжении последних четырех сотен лет русские постоянно воевали с турками в среднем по три раза за столетие. И не разу до этого момента не выступали в роли союзника, в отличии от тех же французов и англичан. Так что племенная ненависть кипит не на шутку. И нам предстоит стать ее целью.

И если такая вражда у турок к русским, то можно себе представить, как турки ненавидят нас, казаков. Казаки воевали с турками и до того как оказались в составе Русского государства и после. И всегда были на острие атаки.

Племенная ненависть не знает передышки. Ни на секунду. Враг всегда остается врагом. С нехристями даже в мирное время у нас продолжалась ожесточенная вражда. Казаки на границе, особенно пластуны, занимавшие прикардонную пограничную линию, действительно мало церемонились с «проклятыми басурманами» и при всяком удобном случае не прочь были подстрелить «нехристей», мало интересуясь тем, «мирные» они или «не мирные». По принципу хороший турок – только мертвый турок. И врагов щадить - по станицам только вдов плодить.

Казачьи офицеры в данном случае нередко сами показывали подчиненным пример жестокости. Так мой двоюродный брат Сева рассказывал мне про одного приграничного офицера-пластуна, что тот поставил на крыше своего поста прицельный станок и точно разметив различные расстояния на противоположной стороне границы, устраивал стрельбу по находящимся на той стороне туркам и курдам. Он всегда без промаха «подрезал» намеченные им жертвы.

Это было единственным способом выжить на границе. Это же вам не граница с какой-нибудь бананово-лимонной Лилипутией!

Разбросанные далеко друг от друга малочисленные казачьи пикеты и кордоны жили под постоянной угрозой быть вырезанными басурманами и только жестоким террором могли сдерживать кровожадность и фанатизм зарубежных дикарей.

А сейчас нас кинули в сосредоточение этих дикарей на расправу. И на турецкой таможне все наше оружие отберут. А заодно и все ценные вещи. Турецкий таможенник даже в задницу каждому из нас заглянуть не побрезгует. Они на это дело большие любители. Поэтому свои золотые часы я, от греха подальше, предусмотрительно зашил в подкладку френча.

Так что, при такой диспозиции Константинополя нам не видать как своих ушей. Трусливые турки даже офицерам не позволяют селиться в городе, предпочитая иметь дело исключительно с беззащитными женщинами, детьми и стариками. Там убивают не из-за угла. Там вырезают сразу семьями. Ночью.

Что же говорить о казаках? Стоит нас завести в город, как тут же там вспыхнут уличные бои. Не-ет… что вы, что вы!

Так что нас ждут концлагеря Галлиполи. И поэтому не стоит размениваться с турками на реверансы. Волк и баран в одном стойле не проживут.

Ладно, начнём помаленьку авторитет завоёвывать. Пользуясь знание языков, я решил навестить «союзников» и узнать насчет продовольствия. А то как Париж защищать, так давайте нам русских солдат, а как кормить - так забыли.

У нас была на пароходе небольшая лодка. Странно, что во время шторма ее в море не снесло. Мы решили спустить ее на воду и, с разрешения адъютанта нашего артиллерийского дивизиона В.В. Шляхтина, я и мой закадычный приятель, Борька Севрюгов, поплыли к французскому интендантскому судну, стоящему неподалеку от нас. Матросы здесь были холеные, лоснились как рояли. Надо заметить, что армии и флоте уже сейчас у «лягушатников» половину личного состава составляют негры или арабы.

Приняли нас все эти Махмуды и Франсуа хорошо, так как мы с Борисом прекрасно говорили по-французски. Все эти «лямур», «тужур» и «же не манш па сис жур» отскакивали у нас прямо от зубов.

Нас отлично накормили, снабдили хлебом, колбасой, и главное – уведомили, что скоро начнут нас снабжать регулярно продуктами. Радостные мы вернулись на «Алквиадис».