Допинг

«Трамвай»

В карманах руки. Я с утра

стою, смотрю как детвора

начальных классов в форме

несётся пса проворней.

В устах их брань, мат-перемат.

Энергии не занимать.

Снимая с жизни пенку,

закатывают зенки;

В айфон китайский без чехла

бросают глупый взгляд осла.

Модельный ряд не знаю.

Мы номер ждём трамвая.

Я в диалог легко их вник.

«Займи, чтоб прокачался ник!» –

Из пешки сразу в дамки.

Мы катим по Богданке1.

Консоль и комп в квартире ждут,

Привычек обжимнóй хомут.

А чем я отличался,

когда дрочил с аванса

под пиво или дудку на

актрис спецжанра, как из сна?

И в шутерах, и в порно

реальность иллюзорна.

Покажет время и досуг,

Кто под собою рубит сук,

а кто сойдёт с трамвая.

Метафора такая.

«Река»

Пусти по венам сок любви,

танцуя на мосту.

И крикни невзначай: «Лови!» –

Бросаясь в черноту

холодных подневольных рек,

ведущих к очагу

и зарождению утех.

Высоких чувств лузгу

я щёлкаю; момент прекра-

сен, светел, скромен, прост.

Поплаваем мы до утра,

пока собачий хвост

не приведёт в глубь леса взгляд

немого лесника.

Он вызволит из рук неяд

и снимет с языка

ненужный огорченья вздох,

мысль застучит в виске:

«Храни вас на том свете Бог,

утопшие в реке».

«Прогноз»

Туч брюхастых свод над шпилем

заслоняет солнце бренно.

Я иду от светофора

и смотрю по сторонам.

Пасмурно. Метеоролог

обещал речисто в сводке

«шторм, который с корневищем

на дорогу свалит столб,

дерево для пешехода

с ветром в сговоре стихийно,

дурно обратится в плаху

и казнит под веток хруст».

Лихорадочно, конечно,

он фантазию пришпорил.

Увольняют бедолагу

или стресс его сразил?

Мысли юрко план сменили,

но тревога не уходит.

Стойбища я самокатов

увидал; лежат вповал.

С одноразовым пакетом

воздуха струя упруго

проскочила, капюшон мой

подобрав и воротник.

В сердце – хтонь, гримаса ядом

безучастно мажет встречных.

Я боюсь. Безумный диктор

прав и пешеход тот я?..

«Время»

«Время – деньги», – буржуй изрёк,

и плясать заставил под дудý капитализма.

Помни, нищий: воздуха глоток

бесплатен пока; закон о налоге не издан.

Но что до ясности самой простой,

мыслеформы есть? Дай ответ чёткий!

Что есть «время»? Штурм мозговой.

Измóр. Проволочка. Ответ в разработке.

Как при волчанке ты б покраснел,

спроси я публично тебя о таком бы.

Знаний научных жирный пробел.

Не мозг, а подвал, настоящие катакомбы.

Вдосталь трухи, сталагмит книг,

прочитанных без очевидной пользы.

Отложилось хоть что-то? Мудрость постиг?

А может, прáвы финансовые бонзы?

«Сеанс»

В симпатичном мультиплексе симпатичный кавардак:

крошки от попкорна, снеки, липкий и холодный мрак.

Техник сверху без эмоций спрячет в сумрак полотно.

Ткань обивки новых кресел будет впитывать вино.

С час назад из кинозала вышло семь довольных пар.

Кто из них подстилка босса, без фаланги злой столяр

или сошка покрупнее, – билетёру всё равно

Заплати за громкость звука и шагай скорей в окно.

Перестрелки, соль и сахар обезбашенных свобод,

сказочных совокуплений наш единственный оплот,

розыгрыш невзрачных парий под роскошный саундтрек –

прихоть смело воплощает из реальности побег.

Склонных к чванству, беспонтовых и циничных недотрог

сталкивает лбами вольно перекрёсток всех дорог.

Магия нелёгких судеб нас введёт в протяжный транс,

если ты со знаньем дела подберёшь, дружок, сеанс.

«Сонет»

Бумажные деньги я храню в книжках,

стоимость их завышая.

Прокомментируешь: «Ты без отдышки

бегаешь, но подставная

привычка тебя выдаёт с головою,

возраст твой; дедушка словно.

В ответ я без спроса беру пятернёю

чёрную прядку спокойно.

Ныряю торпедой в глаз океан карий,

прошлого стигмы срывая.

Подобное я ловил раз в Краснодаре.

Доза была неплохая.

А ныне легально, угрозы здоровью

сколько-нибудь нет в растворе.

Подростки зовут это чувство «любовью».

Я промолчу, не оспорив.

Прощаю подколы и шутки по квоте.

Прощаю, мой милый наркотик.

«Мистер Пу»

От безделья лезут на стенки,

а потом берут пульт, – и в экран

смотрят сыто, поджавши коленки.

Просыпается в них наркоман.

Малый импульс. Щелчок, – и готово!

«Всюду ироды, в Рашке – херово.

Демократия стонет в гробу:

имеет народ мистер Пу

ни где-нибудь там за границей,

а тут, где на поле пшеница

и залежи нефти в Сибири.

Россия – богатая в мире

страна, что несёт на горбу

ужасного мистера Пу.

Коварного мистера Пу!

Кредит предлагают рабу

и низкий процент ипотеки.

Так запускаются реки

финансов; отдай скорей мзду

в карман облысевшего Пу!

Кнопка заела на пульте ДУ2 –

у микрофона вновь лидер.

Сознание знает: во всём мистер Пу

виновен; страдай, телезритель!»

«Ку-ку»

Билет в один конец прошу,

а рядом чемодан.

Как подобает муляжу

в нём взрослых дум обман,

и этикетка на боку:

«Не подходи, пожа-

луйста». Я навсегда ку-ку,

и в волосах паршá.

Слюняво высморкался дождь.

Неряшливо, с ленцой.

Надеюсь, фразу не поймёшь

и отвернёшь лицо.

Автовокзал. Народ. Перрон.

Подростки бьют бомжа.

Нет голубей, но гвалт ворон

несётся дребезжа.

Водитель. Узенький проход.

Сидений парных ряд.

Сосед мой открывает рот,

глаза с мольбой горят:

– Взаправду отвезут туда,

где хватит всем вакцин?

Отсутствует там чехарда

и за души помин

винá не пьют, пока мудак

в Кремле меняет тон?

Я нагло вру, сказав: – Ну да, –

и обрываю сон.

«Скрепы»

Я боюсь в арендованной комнате

ни клопов нашептавших «Съедим!»,

а того, что меня не запомните

вы, когда остаюсь я один,

чтоб выписывать трепетным сердцем

чёртов омут капризных чернил.

Не умеет быть приспособленцем

мой хромой, но отточенный стиль.

Пронесу его сквозь зубов скрежет

или сутолоку нового дня.

Уложу на лопатки зло нежить

ямбом, как кандалами, звеня.

Закаляю дух в замкнутом кубе я.

Лист исписанный – просит страстей,

тело с разумом – захватить в грубые

скрепы, став на порядок сильней.

1 Богданка – проспект Богдана Хмельницкого, магистраль в г. Белгород.

2 ДУ – дистанционное управление.