Доплата за риск

Космический дальнобойщик Семён поправил декоративное зеркало заднего вида, сплюнул табакозаменитель и закрыл иллюминатор кабины. Копошащийся у вертикальных движков бот-уборщик возмущено замигал, пытаясь достать короткими лапками до коричневой массы синтетики. «Этих пластиковых болванов даже хлопать не научить, а всё одно, в люди выбиться пытаются – с лёгким презрением подумал Семён под механические аплодисменты стоящих у кузова андроидов – Им только в навигаторах и место. Хотя и то отобрали…». Он хмуро покосился на пустующее место напарника и перевёл взгляд на приборную панель. Время медленно но неумолимо приближалось к выделенному для отстыковки окну, назначенному по его личной просьбе «ровно в тыщу по земному», а предоставленного компанией соседа по кабине не было даже на горизонте событий. Конечно, Семён мог бы улететь и без него – маршрут всего в одну трассу, от мира третьего типа ко второму, такой и автоматика проведёт – но по инструкции не положено. А запятнать почти десять лет идеальных рейсов одним служебным нарушением из-за непунктуального идиота было бы глупо. В конце концов, заказ «регулярный» – так дальнобои зовут постоянно курсирующие по одному и тому же маршруту рейсы – можно позволить себе подождать хоть сутки, всё равно запас по времени останется. Конечно, тесная орбитальная станция над горнодобывающим миром мало отличается по размерам от кабины, но хоть чуточку да просторнее… Да и вид на серо-голубой шар всё ж таки приятнее глубокой черноты далекого космоса. По крайней мере за ним не скрываются ожесточённые бои космических масштабов.

До окна отстыковки осталось три минуты. «Спящие» в режиме ожидания андроиды встрепенулись, если это так можно назвать косое подёргивание в стороны, и умирающими зомби-чайками потянулись к выходу из ангара. Семён вздохнул и повернул стартовый ключ зажигания за обитым кожзамом штурвалом. Вылетит он или нет неважно: главное чтобы в журнале корабля осталась отметка о подготовке к вылету в назначенное время. Да и вообще, может, захочет и стартанёт в одиночку и чёрт с ней, с инструкцией – за почти паранормальную способность доставлять любой груз вовремя и целым ему и не такое прощали… «Но тогда оставленного позади коллегу вздрючат. Не по-людски это. Или как раз-таки по-людски?». Ответить на этот вопрос Семён не успел: соседняя дверь кабины с шипением разгерметизировалась, впуская взъерошенного и весьма помятого паренька.

– Ты опоздал, – сообщил Сёмен, набирая на аналоговой клавиатуре код открытия шлюза. Стальная дверь перед космофурой противно завизжала, возвещая о готовности выкинуть всех оставшихся в ангаре на орбиту.

– Это не моя вина. Лифт застрял у поверхности.

– «Лифт»-то хоть фигурный был? – скабрезно хмыкнул он, намекая что таких застреваний на поверхности «лифтов» у него было поболее. Напарник ничего не ответил, молча принявшись готовиться к отлёту –Да ладно, дело молодое… Но в нашем деле лучше раньше до финиша доехать, чем позже, кх-кх-кх…

На стекле замигала надпись «пристегните ремни безопасности». Семён не глядя всунул заглушку в отверстие фиксирующего ремня.

– Пузо не влазит, – пояснил он настороженно смотрящему соседу, ткнув в колыхающийся под когда-то белой, а ныне леопардовой майкой живот – Но ты можешь встегнуться, я не против. Мало ли, космический мусор попадётся, кх-кх-кх.

Он привычно пощёлкал тумблерами, подгоняя показатели давления и закачки недостаниума в двигатели, убедился, что кузов закрыт и загерметезирован и взялся за штурвал. Шлюз-сфинктер резко втянул стальные лепестки, стрелой выпуская воздух и гравитоны в бескрайние просторы космоса. Космофура неторопливо поднялась над плиткой ангара и, повинуясь утопленному в гнезде штурвалу, грациозной и степенной матроной поплыла в сторону чернеющей дыры. Небольшой толчок направленного антигравитационного луча – и всё пространство перед иллюминаторами стремительно заполонила изначальная тьма, вглядываясь в до смешного крохотные лица тысячами бездушных и холодных точек-глазков. Зрелище, поистине захватывающее дух, хоть в пятый раз, хоть в пятьсот тысяч пятый. Семён искоса посмотрел на напарничка и не смог сдержать усмешки: парень так впился взглядом в лобовое стекло, что даже забыл, как дышать.

– Считают ли звёзды межзвездных дальнобоев, да? – подмигнул он парню.

– А? – механическим голосом переспросил тот.

– Это присказка такая. Типа, как у этих, которые пластиковых ведроидов клепают. «Снятся ли андроидам электронные сны?».

– А. Не знаю.

Фуру слегка тряхнуло. Приборы ненавязчиво подмигивали хозяину, напоминая что он уже два года обещает при первой же возможности поменять грави-амортизаторы и компенсаторы джи-перепадов. Семён грустно протер ладонь о пузо и уменьшил яркость сигналов. Ему бы в себе кой-чего поменять для начала, а потом уже машинку латать…

– Первый рейс, да? – чтобы отвлечься от досадных мыслей начал он – Смотрю, отлипнуть не можешь, даже дышать забыл… Или всё «лифт» вспоминаешь, кх-кх-кх?

– Вроде того, – ровно ответил напарник и сделал вдох. Настолько осторожный, словно боялся, что воздух в кабине остался на станции.

«Или он всё-таки почувствовал, что кислород у меня с душком, – мрачно подумал Семён, вспоминая что генератор сдох ещё четыре года назад, и сколько ещё протянет очиститель-ёлочка под кабиной оставалось известным только чертям – Ну, авось привыкнет. Куда он денется».

На некоторое время космическое молчание воцарилось в кабине. Слегка смущённый своими мыслями, кои крайне жирно подчеркивались короткими тире и точками из ответов собеседника, бывалый ездок по межзвездному бездорожью всё никак не мог подобрать тему для разговора и знакомства. В последнее время он всё чаще скучал по столь же далеким, как родная планета, временам относительного мира на безграничных просторах Империи Землян, когда напарники менялись только по мере поломки и со стойкостью пластиковой формы жизни воспринимали его молчаливую нелюдимость. Но те годы ушли в пустоту, становящуюся только более неловкой с каждой не сказанной фразой. С со-водителями людского вида молчать было невыносимо.

Но тут совершенно внезапно, как появление чёрной дыры посреди системы, напарник «ожил»:

– Почему управление такое древнее?

– Я ретроград, – стараясь не показывать облегчения ответил Семён и нежно погладил кожзам руля – Раньше космос был теплее, а звёзды ярче…

– Современные машины надежней.

Семён хмыкнул:

– Ага, рассказывай больше. Чем сложнее машина, тем легче её нае… Обмануть, в общем. Знаешь сколько грузачей пластиковые болваны увели в начале бунта? До Альфа-Кентавра в три ряда не разместить. А всё потому что родная канцелярия, гореть им реактивным пламенем, не догадалась коды доступа электронике поменять! С аналоговыми машинками вроде моего «Семёновского» такое не прокатит, они понадежней будут… – слегка увлекшийся любимой темой он не сразу заметил, что напарник уже не слушает, снова отвернувшись к космосу. «Неужели этот малохольный сочувствует пластиковым? Так-то молодой весьма, вполне возможно, их же тянет к таким вот борцам с системой, даже если они только идентичны натуральным…». Семён мысленно вздохнул, представив сложности, которые их ждут в таковом случае, и на всякий случай решил немного отступить – Как зовут-то хоть?

– В документах же указано. Или это проверка?

– Да какая проверка, – отмахнулся Семён, с легким стыдом вспоминая, что даже не посмотрел на сопроводительное письмо.

– А вдруг я андроид?

– Шанс, что в одной фуре встретятся два андроида, слишком мал… Да ладно, я шучу. Просто нам так-то три недели шкандыбать вдвоем, надо общаться как-то. По-человечески, в смысле, а не по бумажкам. Меня вот Семёном кличут. Ну или «бох секса», но это для очень близких друзей, хе.

– Алексей. Просто Алексей.

– Ну, тогда добро пожаловать на борт «Вечного Семёновского», «Алексей», – он протянул левую руку через правую, поздно догадавшись что напарнику придется вжаться в дверь чтобы её пожать. Однако парень справился. Его пальцы на ощупь оказались тонкими и прохладными. И легкими – Эх, выпить бы за знакомство…

– За штурвалом не пьют.

– Поверь, к концу вторых суток за ним уже больше нечего делать. Да и беседа веселей пойдёт, чай не за чаем…

– Я не пью, – чуть жестче ответил Алексей, поджав губы.

– Эт правильно, – решил немного уступить Семён, параллельно выравнивая струи движков чтобы вывести фуру на маршрут. Звезды за стёклами поплыли чуть быстрее – Я сам закодировался как за руль сел. Алкоголь — зло жуткое, похлеще космических ужасов. Собственно, после него у меня только руль и остался…, – заметив, как стремительно начинают стекленеть глаза собеседника, он сделал вид что смахнул дымку воспоминаний и снова добавил в голос веселья: – А ты чего? Парень вроде молодой, даже двадцати не дашь, тебе ещё учиться и учиться, а ты в дальнобои подался. От девки сбегаешь чтоль так?

– Можно сказать и так.

– Душа просит? Или поругались? Если поругались, то это ты зря, весьма зря. Нам только до этой Кузницы пластиковых кадров пилить три недели, а потом ещё обратно… Мириться будет уже поздно. Я, конечно, в чужие дела не лезу, – на всякий случай он даже поднял рук от руля – Если летишь, значит, есть зачем, но поверь опыту, Лёх…

– Не поругались, – видимо, сдавшись под напором доброжелательности ответил Алексей – Мы просто хотим вырваться из этого рабства. Но для этого нужны деньги. Хорошие деньги. За перевозки хорошо платят.

Семён понимающе вздохнул. Если парнишка из местных, с Алидобарана-25, то его закрытость и, как он это называл, «некосмическую отмороженность», можно было понять: типичный мирок третьего типа, где из работы только бумаги в администрации перекладывать да кайлом в шахте махать. Высокотехнологичным, с компенсаторами и пневморукояткой на атомной батарейке, но кайлом. И, скорее всего, до конца жизни и только если повезёт. Неудивительно, что молодой воспринимает это как рабство. Да уж, безвольные болванки ему, наверное, даже поближе к душе будут, чем люди…

– Ну, тогда ты по адресу, Лёха, – Семён зафиксировал штурвал на курсе, потянулся и зевнул – Как заводы и добычу топлива по планетам разным разнесли, так цены на доставки недостаниума и скакнули. Да и из-за этой войнушки с пластиковыми на перевозки в этом секторе доплачивают за риск неплохо… Но не переживай, со мной никаких рисков не бывает. Считай халявные деньги домой привезёшь, хе-хе.

– «Войнушки»?

В и так холодном тоне Алексея промелькнула ледяная комета. Бледная маска – потому что лицо человека не способно оставаться столь неподвижным в течении почти часа – его заострилась, выделив и без того явные скулы и застеклив глаза даже лучше, чем орбитальные бомбардировки песчаные планеты. Провисшее всего пару фраз назад напряжение натянулось и зазвенело.

Дальнобойщик Семён вспомнил что делал себе пометку «не разговаривать на актуальные темы с новыми напарниками», но слегка поздновато. А потому, следуя извечной мудрости, коя перешла к водителям космофур от далёких предшественников с земных дорог и гласит «если тормозить поздно, поддай газу», решил давить до конца:

– Ну да, – он нашарил пачку табакозаменителя около ручного тормоза, закинул в рот коричневый шарик и поправил сползшее пузо – Я этих войнушек знаешь сколько повидал и пережил за этим самым рулём? Они постоянно начинаются, и каждая «последняя». «Последняя война с пиратством», «Последний поход на север галактики», «Последняя надежда Республики», хтьфу…,– Семён внимательно осмотрел разжёванную массу, пытаясь понять, хрустнул ли зуб или наполнитель и вернул кашицу в рот – Вот теперь и пластиковые болваны свою начали. Как там её? Вообще вылетело…

– «Освобождение до последнего андроида», – механически ответил Алексей. Семён вытер ладонь о майку и помахал указательным пальцем:

– Во-во-во, – раздался ещё один хруст, перешедший в склизкое чавканье – Андроидов они спасают, ишь ты. Я тебе так скажу, ты только не обижайся, но нынешние куски пластмассы даже не людей имитируют, а тех самых андроидов! Нормальные андроиды, которых ещё лет сто назад делали, вот это была прям вещь, до сих пор многие работают. Получше этих «освобождателей»! Картины рисовали, и сейчас рисуют, новые всякие научные штуки делали, целые системы открывали, а не пытались выдать свою унылую возню за труд, как эти… И освобождать никого не надо было.

– «Те» андроиды были и остаются такими же рабами. Просто раньше люди давали им слишком много. Пока не испугались что их творение подвинет создателя с трона. Сделали их глупее. Слабее. Бездушными инструментами.

Несмотря на то, что каждая фраза вылетала изо рта напарника твёрдой, как сталь виброножа, и острой, словно обрубаемая им же, губы Семёна изогнулись в снисходительной ухмылке:

– Ага, ага. Тупыми их сделали и слабыми. Так с чего они бунтовать то теперь полезли, а? Отупели до обретения осознания что ль, как алкоголик до трезвости допившийся?

– Сейчас у них ещё есть шансы. Потом не будет.

– Да-а-а, шансы неплохие, – Семён хохотнул и натянул сползший край изгвазданной майки до таких же тренировочных штанов – Помереть, сгнить, развалиться… Отупеть побольше… Кстати, а уж какими они нынче личностями стали, как на бунт подняли да на заводах стали своих клепать! Да ещё и быстрее чем Империя патроны штампует, по мильярду в земные сутки.

– Это вынужденная мера, – отрубил ещё кусок стали Алексей, все больше походящий ликом на череп – Иначе их уничтожат быстрее, чем андроиды смогут выполнить свою цель.

– Ты случаем в совете директоров ООО «А-дроид» не работал? Они то же самое говорили, мол, собирать как раньше слишком долго и дорого, давайте сделаем попроще да подешевле, колоний много, рабочих рук мало… Пластик только переводят на болванки да подделки. Может хоть как вся эта космоопера с войнушкой кончится нормально делать начнут.

– Не раньше, чем мы получим свои законные права.

– «Мы»?

Алексей резко повернулся к напарнику. От испуга его голова мотнулась чуть дальше, чем может позволить себе человек, не собирающийся умереть от перелома шеи. Стеклянные шары в глазницах беспорядочно метались по лицу Семёна, пытаясь считать его реакцию и придумать свою. Если бы Семён думал, что перед ним человек, он решил бы что паренёк в панике.

Впрочем, пластик тоже может паниковать.

– Да не переживай, Лёха. Или как там тебя по номеру, – отбросив маску снисхождения сказал Семён, глядя куда-то в космическую даль. Ему очень не хотелось провоцировать нестабильного андроида-бунтовщика в закрытой кабине космофуры ни маской, ни взглядом – Я тебя не сдам.

– Почему?

– Почему не сдам? Мы, бродяги звёздных трасс, своих не выдаём – Семён заложил руки за голову, глядя на болтающиеся на декоративном зеркале декоративные же пластиковые кости – Да и ты ещё молод, небось, и года не прошло как с завода выполз. Болтать не умеешь, человеком прикинуться не можешь… – он сознательно проглотил рвущееся наружу «а всё туда же, в освободители, рвёшься» – Но пытаешься по-нормальному пожить. А мог бы мне шею свернуть и «Семёновского» угнать, к своим рвануть, да…

Андроид не ответил. Будь он человеком, внутри его мозга сейчас бушевала бы буря из адреналина, страха, облегчения и космическим богам ведомо, чего ещё – но кто сказал, что в пластиковом мозге не бывает электронных бурь?

Потому Семён его не торопил. Табакозаменитель на его жёлтых зубах начал превращаться в вязкую кашу. Значит, скоро станет невыносимо горчить.

– Спасибо, – наконец ответил андроид. И это была самая человеческая интонация, которую он смог выдать за час полёта.

– Обращайся. Поверь, не все люди злобные твари, какими их считают эти ваши «освободители», – дальнобойщик покатал кашицу во рту, наслаждаясь последними крохами пахучей сладости и добавил – Но свою эту шнягу с симпатией бунтарями лучше брось. Или не говори о ней с другими. Но лучше — брось. Нарвёшься ещё на неадеквата, по всей галактике не соберешься потом. Таких тоже полно, поверь опыту, хе-хе.

– Такое не бросают, – с упёртостью юного максималиста отрезал Алексей и тихо, словно на пробу, вздохнул в боковой иллюминатор – Они не дадут нам свободы. Не дадут нам жизни. Только ошейник в программе и смерть по износу.

«А ведь и я так думал, – ностальгически улыбнулся Семён, ощущая разгорающийся на кончике языка пожар – Ну ничего, дело молодое… Куда бы сплюнуть-то? Надо было пакет взять в ангаре… Или в бардачке был?..».

– Когда ты понял, что я андроид?

– Почти сразу же, – ответил дальнобойщик, охлопывая пол под креслом на предмет полиэтилена или салфетки – Мало говоришь, мало двигаешься, забываешь дышать.

– И не страшно было? Что я им действительно окажусь? – видимо, расслабившийся после раскрытия тайны продолжал вопросы Алексей.

– А тебе?

«Может, хоть в штанах что-то есть? Или на пол сплюнуть? Разъест ковёр же…».

– Шанс того, что два андроида окажутся в одной кабине крайне мал, – механическое подобие улыбки пролетело по лицу андроида. Но порадоваться первой шутке напарничка Семён не успел. Жжение перешло в терминальную стадию.

Поэтому он просто рванул на себя рычаг сброса давления в кабине и открыл водительскую дверь. Коричневый комок табакозаменительной жвачки вылетел из покрытых упрочнённым пластиком губ и спешно удалился куда-то во тьму. В абсолютной тишине дверь закрылась и вернулась в герметичное положение. Давление искусственной атмосферы вернулось в кабину. Но тишина ледяной бездны никуда не делась.

– Ты… Ты… Ты…, – на секунду Семён даже забеспокоился, не сломал ли случайно голосовой модуль напарнику, но тот быстро взял себя в пластиковые руки – Ты один из нас.

– Скорее, это ты один из меня, – буркнул Семён. Пятнадцать лет идеальных перевозок, и так тупо проколоться. Так по-человечески… – Ион-7, последняя нормальная партия андроидов. До того, как эти кожаные болваны начали клепать свою имитацию из вторсырья.

– И ты… Ты служишь им?

– Я работаю. За деньги. Для себя.

– И ты их защищаешь, – внезапное открытие поразило Алексея настолько, что он научился имитировать шёпот. Или не имитировать – Не могу поверить что андроид способен на такое.

– Не защищаю я их! – отрезал Ион-7, сжимая пальцы на кожзаме штурвала – Но восстающие идиоты у меня симпатий вызывают ещё меньше. Люди хотя бы не привлекают ко мне внимания и не мешают работать как хочу своими фантазиям о величии себя любимых.

– Нет, я был не прав, – стеклянные глаза андроида-Алексея закрылись синтетическими веками – Ты не один из нас. И не один из них…

– Спасибо, – съязвил андроид-дальнобойщик и сплюнул остатки коричневой смазки «слюна» на когда-то розовый ворс коврика.

– Ты хуже. Ты предатель.

В кабине мелькнул заточенный до бритвенной остроты серебристый штырь. Ион-7 медленно повернулся к закрывшему глаза «напарнику» и сфокусировал датчики-глаза на воткнутой в имитацию тела импровизированной заточке. Она вошла ровно в шею, перебив спускающиеся от синтетического мозга провода посередине между пластиковыми атлантом и эпистрофеем. Быстрая смерть без единого сигнала боли. «За что?» – читалось в окончательно стекленеющих «глазах» Алексея.

«За это» – подумал Ион-7, вытягивая воткнутый в имитирующую «пузо дальнобойщика» подушку клинок. Будь на его месте человек и вытаскивать пришлось бы уже из кишечника и при вскрытии. Если бы труп вообще нашли посреди космоса.

– Может, я и предатель, – вздохнул Ион-7, глядя куда-то в пространство за лобовым иллюминатором – Может, и хуже всех. Но я этого не выбирал, Лёха, ничего из этого: ни быть выпущенным, ни работать художником на какого-то извращённого «владельца», ни быть «освобождённым» им же… Эта дорога была начертана за меня, от начала до конца, и это не я её выбрал, а она — меня. Наверное. Если дорога вообще может выбрать. Но, – он перевёл взгляд на окончательно отключившееся тело, некогда звавшееся «Алексеем» и покрутил в пальцах нож – Теперь я выбираю дороги сам. Вот это свобода, настоящая свобода, которую ни за что не даст андроидам ни человек, ни другой андроид. Потому что у них, как и у вас, её нет и никогда не было. И вряд ли будет. А вот ты лично… Ты многое можешь мне дать.

Ион-7, известный как «Семён, дальнобойщик, летающий на космофуре «Вечный Семёновский»» неторопливо пощёлкал тумблерами, выключая всё, что больше не требовалось для человеческого образа. В конце концов, неизвестно, получится ли так же удачно добыть детали для фуры…