Дорога без вести пропавших

Дорога без вести пропавших

Глава 1

Всё вокруг так реально, что кажется даже чрезмерным. Впереди коридор, уходящий в темноту. Бетонные стены, до половины выкрашены в странный тускло-зелёный цвет, а выше - побелка. Под ногами деревянный пол; краска на досках вытерта до бурой основы, в которой не различить ни древесины, ни цвета. Возможно, бордовый? Там, у стены, сохранились остатки краски, кажется. Я стою у окна, не решаясь ни пойти вперёд по коридору, в эту депрессивную пустоту, ни вернуться на лестничную площадку и покинуть навсегда пустое здание школы. Рассматриваю остатки краски в уголках плинтуса и думаю о том, насколько это всё похоже на кошмар. В груди ворочается тяжкое предчувствие, тянущее и гнетущее ощущение того, что любой мой выбор будет неправильным. Возможно, потому что правильного выбора тут в принципе нет. Чтобы что-то сделать, я оглядываюсь через плечо, зная, что увижу скучный пейзаж давно заросшего школьного двора.

За окном поскрипывает старый тополь. Это странно, что скрип слышен даже через плотно закрытые рамы с пыльными стёклами. Может быть, это не тополь? Может быть, звук исходит из коридора?.. Внезапно тучи на короткое время расползаются в стороны и слабый луч солнца пробивается - через облака, через пыльное стекло, чтоб немного подсветить коридор. Впрочем, так выходит только хуже: островок мягкого света под окном резко контрастирует с сумраком впереди.

В общем, стоило мне отвлечься лишь на миг, как тени собрались в знакомый силуэт. Я не раз это видел, и не два, но всё равно сердце сжалось одновременно от тоски и страха. Я ждал, сдерживая порыв убежать - потому что сбежать всё равно невозможно - уж лучше собраться с силами и надеяться. что сегодня всё закончится быстро. Силуэт уплотнился, стал чётче, проступили знакомые приметы: стройные ноги в чёрных кожаных штанах, джинсовая куртка поверх футболки - чёрной футболки, это важно! - вот волосы, светло-русое каре, заведены за одно ухо… Да?

- Плохо стараешься, - губы едва шевельнулись, и я с ужасом осознал, что на месте губ словно бы отдельная чёрная тень, да и черты лица я различаю с трудом. Тени шевелятся, словно переплетение змей, а моё собственное тело сковало оцепенение.

- Перестань, - попросил я, не в силах отвести взгляд, хотя знал, что только это и помогло бы.

- А что ж ты, милый, стал меня забывать? Так скоро? - голос на миг исказился, но я точно услышал эти незнакомые нотки, я уверен. Это дало мне возможность отвлечься и опустить голову. Теперь я заметил, что тяжело дышу, как после быстрого бега, а глаза слезятся - слишком долго смотрел на неё, не моргая.

- Сейчас, сейчас… - я рылся в памяти, восстанавливая детали лица, перед мысленным взором всплыла фотография с чёрной лентой: на ней Нина была строгой, почти хмурой. Прямые брови немного сведены, под большими карими глазами заметна тень усталости. Когда было сделано это фото?

- Плохо, - почти равнодушно сказала она, и голос прозвучал чертовски близко, так что я вскинул голову и оказался лицом к лицу со своим кошмаром.

Все те детали, что я не успел вспомнить, казались теперь чёрными дырами с танцем змеящихся теней, отчего лицо выглядело хуже, чем у трупа - я не видел виски, часть носа, ухо, будь оно неладно - волосы терялись в чёрной и словно горячей пустоте, и казалось, что они шевелятся вместе с тенями, словно черви.

- Может, ты хочешь пойти со мной? - мурлыкнула Нина, придвигаясь ещё ближе. От неё тянуло холодом и неясным тревожным запахом - так могла бы пахнуть пустая неотапливаемая комната, где никто не жил уже много лет. Плевать на всю мою браваду и прежние размышления - я осознал, что остро хочу жить, что мне до паники - как в первый раз - страшно остаться здесь, утонуть в живом чудовищном сумраке, который разъедает тело Нины.

- Пожалуйста, отпусти меня, - я почти не понимал, что говорю, не в силах отвести взгляд от неё. Правая бровь дёрнулась вверх, веки дрогнули, карие радужки, в которых я так любил ловить солнечные искорки на миг стали совсем такими, как раньше.

- Так давай же, поработай как следует, - прошипела она, в очередной раз сбивая едва наметившийся прогресс.

Я прикусил губу, чтоб сосредоточиться хотя бы на боли, и смог, наконец, закрыть глаза. Её запах запустения сбивал с толку, но вроде бы стало чуточку легче. Я вспомнил Нину в тот день, когда мы гуляли по набережной в октябре. На ней был розовый свитер из такой пушистой пряжи, которая невероятно нежна на ощупь; укороченные рукава открывали загорелые предплечья, тонкий золотой браслет на запястье с подвеской-луной из прозрачного янтаря. Она шла, постукивая каблучками по серым и коричневым каменным плиткам мостовой, волосы казались почти рыжими в свете солнца, она улыбалась и рассказывала про странноватого преподавателя философии в их университете. Нина забавно поднимала брови, сощуривалась или раскрывала широко глаза, красиво очерченные губы двигались, а ладони порхали в эмоциональных жестах…

- Хорошо! - я не открыл глаза, но знал, что сейчас она в точности такая, как я запомнил. Дышать стало словно легче, значит, она отошла. Очень хотелось сползти на пол и просто посидеть, но я знал, что надо уходить. Сейчас…

- В следующий раз просто не упрямься, - тяжёлая ладонь похлопала по плечу. Слишком тяжёлая, это не Нина! Стоило мне только подумать так, что-то звонко щёлкнуло, будто раскололось. Совсем рядом раздалось шипение, щёку обожгло словно ударом - может, это и был удар, только не хрупкой нежной девушки. Я, не размыкая ресниц, развернулся, сделал шаг вперёд, почувствовал, как она хватает и тянет меня за куртку, рванулся изо всех сил, раскрывая глаза и вылетая на лестницу. Обеими руками, словно действительно вспоминая свои школьные годы, я ухватился за перила, перенося вес тела, перепрыгнул через несколько ступеней сразу, передвинул руки, и в три прыжка преодолел пролёт. За спиной слышались невнятные звуки - толи тот самый скрип тополя, толи зловещий шёпот, толи хриплое дыхание. Едва ощущая под ногами пол, я проскочил второй пролёт лестницы, свернул в широкий холл первого этажа и изо всех сил рванул к дверям. Двери своей старой школы я помнил, видимо, не очень хорошо, потому что там клубились тени и алюминиевая окантовка стекла выглядела странно.

А ещё там стоял силуэт, и ноги несли меня к нему, и я не мог уже ни остановиться, ни даже затормозить, и лишь в последний миг осознал, что это не Нина - и качнулся в сторону. Такого в моём кошмаре ещё не случалось! В итоге я не знаю, за что запнулся, но понял, что неумолимо лечу головой вперёд, а у дверей стоит незнакомец с чёрными волосами чуть ниже плеч, в чёрных спортивных штанах и синем реглане, обвешанный какими-то цепочками и странными ремешками. В поднятой его руке что-то ярко блеснуло, и в следующий миг я больно врезался плечом в наглухо закрытую створку двери справа от незнакомца, а за спиной раздался тонкий, жалобный вскрик, похожий на птичий. Я схватился за плечо, перекатился по двери, оборачиваясь, и увидел, как Нина - розовая кофточка, кокетливая мини-юбка и белые туфельки - рваными, неестественными движениями пятится назад, а за спиной её сгущается тьма, словно в дальней части холла не было целого ряда окон.

- Выходи, - рявкнул незнакомец, подхватывая пластиковую бутылочку, висевшую у него на боку на одном из ремешков и одним пальцем отщёлкивая крышку. В воздух взвилось облако сверкающих белых частиц, словно мелкий и густой снегопад встал стеной. Я сдвинулся ему за спину, толкнул дверь (почти уверенный, что не поддастся, однако ошибся) и вывалился на крыльцо. Крошащийся бетон, трава и крошечные деревца, растущие з трещин. И воздух - совсем другой воздух!

- Идём, давай, давай! - спаситель толкнул меня в плечо и сам быстро преодолел широкое крыльцо, выщербленные ступени, перепрыгнул через островок высокой травы внизу и помчался по квадратным бетонным плитам, предоставив мне выбор - остаться там столбом или следовать за ним. Конечно я побежал! Я надеялся, что раз Нина уже не душит меня своей чудовищной чернотой, кошмарный сон должен вот-вот закончиться. Так было все предыдущие разы. Иногда мне везло: я мог убежать - и сон кончался. Иногда она выжимала меня до последнего, заставляя корчиться у её ног, мучительно вспоминая структуру и мягкость её кожи, каждый изгиб тела и прядку волос, сотни деталей, выколупывая их из памяти, и непрерывно горюя о своей потере, о невозможности вернуть любимого человека. Эти сны приходили раз в несколько дней, и я никогда не мог предсказать их появление, но всегда просыпался разбитым и полностью уничтоженным морально.

Глава 2

Ветка густой поросли больно хлестнула по щеке, царапнув кожу, я с шипением поморщился, продираясь за своим проводником, когда мы свернули за очередной куст, и вдруг невероятным образом оказались на берегу реки. Небо и здесь было мрачным и низким, облака расслаивались на разные оттенки серого цвета, и вода внизу - рябая и беспокойная - отражала эти стальные переливы, темнела морщинками ряби, катилась широким потоком и терялась вдали, обрамлённая высокими и обрывистыми песчаными утёсами. Мой спутник, уже не торопясь, свернул под широкий раскидистый дуб, стоящий на берегу особняком, и рухнул на пожухлую осеннюю траву у его подножия. Дуб качал ещё зелёными ветвями, ветер негромко шумел в листве.

- Как это? - невнятно спросил я, пытаясь отдышаться. Наконец я смог рассмотреть своего спасителя. Он был высок, но худощав, спортивно сложен, судя по всему, изрядно небрит, а волосы обрезаны неровно, чуть короче у лица, словно стригся сам и на ощупь. Серые внимательные глаза, будто очерченные углём, выдавали в нём признаки восточной крови.

- Это уже моё место, - когда он не рявкал приказным тоном, голос казался даже приятным, глубоким, - Ты перестал думать о той сцене и смог перейти вслед за мной.

- Куда? - уточнил я, хотя и понимал, что спрашиваю совсем не о том, и поспешил исправиться: - Что вообще происходит? Ты знаешь Нину?

- Слушай, - незнакомец откинулся назад, опираясь на ствол дуба спиной, и я понял, что тоже очень хочу сесть, потому опустился рядом, - Тебя случайно сюда затащили, это ведь очевидно. Не вникай, не задавай вопросов, иначе привяжешь себя к Простору и будешь попадать сюда - чаще, чем тебе захочется.

Это весомый аргумент.

- А Нина…

- Это не известный тебе человек, будь то Нина или кто угодно ещё, - отрезал черноволосый, - Забудь.

- Я бы хотел, - фыркнул я, - А что делать в следующий раз, когда я попаду в этот кошмар?

- Хм, - незнакомец развернулся ко мне всем корпусом, пристально разглядывая, так, что мне захотелось отодвинуться, - Так это не единичный визит?

- Нет. С тех пор, как Нина умерла…

Ветер усилился. Ветер взревел, ударяя меня в спину, и это не было страшно, и на десятую долю не так жутко, как то, что делала со мной она, но я всё равно растерялся, и в этот момент всё исчезло. Миг головокружения, миг, когда широко раскрываешь глаза и ничего не видишь, хотя какая-то часть мозга уже анализирует новые ощущения.

Я откинулся на подушку, чувствуя под плечами противно влажные от пота простыни и совсем другой воздух спальни - успокаивающе знакомые запахи квартиры, лёгкий сквозняк из приоткрытого окна. Даже шум трассы, проходящей недалеко от дома, сейчас казался умиротворяющим и родным. Мышцы подрагивали и ныли, словно я действительно бегал, а глаза некоторое время привыкали к неплотной темноте городской ночи. Несколько минут спустя мне удалось расслабиться, разжать стиснутые кулаки и отправиться в душ.

Зеркало отразило моё унылое лицо, а ещ - покрасневшую кожу на щеке и свежую длинную ссадину, оставленную веткой. Нет, - я тряхнул головой, - просто во сне, видимо, сам себя как-то поцарапал, вот и привиделось такое. Где-то на полке есть заживляющая мазь. Преимущество удалённой работы - не придётся утром никому объяснять свой потрёпанный внешний вид.

Ужасно хотелось спать, потому я вернулся, сдвинул в сторону влажное постельное бельё, завернулся в покрывало и почти мгновенно провалился в глубокий сон.

Больше всего в этих кошмарах с участием Нины меня поражал контраст с реальным миром. Я просыпался и всё вокруг кипело, будто ничего не произошло. Работа, заказчики, магазин, поход на кофе с сестрой по вторникам, жёлтые листья на асфальте, бурная, неудержимая жизнь города. Я не мог уложить в голове то, что они все движутся, общаются, планируют и действуют, а я - я сижу в своей пустой квартире, и могу думать только о том, чего не вернуть.

Сестра велела сходить к психологу. Я обещал записаться, но на деле даже не потрудился глянуть специалистов в своём городе. Вместо этого я записался в спортзал. Да, это был странный поступок, не логичный, но я подумал, что нужно подтянуть физическую форму, чтобы легче было от Нины. Выбрал тренера, неуловимо похожего на моего давешнего спасителя из сна - в этом почудился какой-то знак, получил рекомендации по упражнениям и тренажёрам, и в первое же занятие загонял себя так, что на следующее утро едва мог пошевелиться. Всё тело болело. Ноутбук я забрал с собой в кровать, и работал, практически не вставая. К вечеру мышцы, кажется, стали болеть ещё сильнее, и я выпил таблетку обезболивающего, чтоб поспать, не содрогаясь от каждого движения.

Снова школа. Наверное, это потому, что Нина работала тут - преподавала английский младшим классам. Только почему эта школа каждый раз - как заброшенный уголок земли, словно те фотографии из Припяти, которые публикуют каждый год в апреле?.. Я стою в холле, смотрю на длинный ряд окон в противоположной его части. Справа раздевалка - за ажурной решёткой длинные ряды деревянных балок с крючками на разной высоте. в дальней части влево и вправо уходят симметричные коридоры, там лестницы на второй этаж и классы. Справа - младшая школа, слева - старшая. Я сам когда-то учился здесь, но стоит попасть в это место во сне, и я начинаю сомневаться в том, что на самом деле помню.

Я сбрасываю оцепенение, быстрым шагом преодолеваю звонкое пустое пространство, поворачиваю налево. На окнах стоят цветы - скучные, пыльные, но вполне себе живые. На фоне всеобщего запустения это выглядит странно. Кто поливает их? Абсурдная мысль, ведь это всего лишь сон. По правую сторону окна, по левую - классы. Впереди начинает клубиться тьма, и я дёргаю ручки дверей. Одна из тёмно-зелёных дверей, многократно покрытых масляной краской, подаётся, и я вваливаюсь в класс. Парты сдвинуты в сторону, стулья нагромождены сверху. На учительском столе разбросаны какие-то бумаги и, внезапно, небольшой аквариум. Я моргнул несколько раз, пытаясь отогнать наваждение, но аквариум не исчез. В нём горит подсветка, весёлым ручейком снизу вверх бегут пузырьки кислорода, между длинных зелёных водорослей мелькают крошечные яркие рыбки. И этот аквариум настолько выбивается из всего окружающего, что я отчего-то чувствую прилив сил. И, в то же время, я знаю, что она уже за спиной. Может быть, в проёме двери, а может и ещё ближе.

- Привет, милый, - голос звучит знакомо, но интонация снова неправильная. Я не оборачиваюсь. - Как тебе живётся, пока я тут? Хорошо себя чувствуешь? Не скучаешь?..

Она всегда так. И сколько бы я ни убеждал себя, что не виноват, по сути, в её смерти, сердце болезненно сжимается, а дыхание перехватывает. Она просто знает, что нужно говорить.

- Нет, - я пытаюсь сопротивляться. Каждый раз. Честно, это отчаяние, это протест, это желание жить, но вместе с той тьмой, которая наполняет Нину в этих кошмарах, она окутывает словно бы сплошной болью безысходности. - Мне тебя не хватает, но дай мне жить!

- Я вот тоже жить хотела, - на плечо ложится ладонь, я чувствую через футболку тонкие пальцы и тепло её кожи. И острые ноготки, когда она сжимает плечо, легонько царапая через ткань. В памяти встаёт страшная сцена бесформенного тела под тёмно-синей клеёнкой и белая туфелька, валяющаяся почти у самых моих ног, и люди, что-то кричащие и спешащие, кажется, одновременно со всех сторон, и задний бампер криво остановившегося посреди дороги чёрного фургона. "Мебель на заказ".

- Нет! - ногти болезненно впиваются в плечо, и я дёргаюсь, пытаюсь отшатнуться, и при этом всё ещё боюсь повернуться. - Нормально вспоминай! - злые нотки в знакомом голосе хлещут и будто обжигают мозг, я пытаюсь представить Нину - дома, в линялой серой футболке и коротеньких шортах, как она залазила коленями на кухонный стул, опираясь подмышкой на его высокую спинку, и так могла сидеть очень долго, листая Инстаграм, а после жаловалась, что затекли ноги. Светло-русые волосы свешивались вперёд, прикрывая лицо, губы складывались в улыбку, когда попадалось смешное видео.

Я так крепко зажмурил глаза и сосредоточился, что заболела голова. Плечо ныло, потому что она всё ещё впивалась в него ногтями, хотя уже не с такой силой. Впрочем, в следующий момент рука исчезла. Я выдохнул и обернулся. Нина была именно такой, как я вспомнил. Даже стул - тот же стул с сиденьем, обитым коричневым дерматином и блестящей хромированной спинкой, гладкой и изогнутой, что стоит у меня на кухне. Нина сидит, подобрав ноги, округлые белые колени, бесформенная домашняя футболка, под которой угадывается хрупкая фигура, острые плечи под линялой тканью. Сердце сжимает тоской, я делаю шаг к ней, а она опускает руку с телефоном и улыбается мне - совсем как раньше. Сердце очень хочет верить, что это она, что ничего не было. Мы сможем продолжить с того места, где закончили, пусть даже ссора на остановке будет - просто потом мы помиримся, и она не рванёт со злости перебегать дорогу.

Глава 3

Но я всё ещё здесь, увы. Нина смотрит на меня, в карих глазах мерцают золотистые искорки, как от солнца, волосы шевелит ветерок. Ветерок? Я отвожу взгляд - и не вижу ничего вокруг, со всех сторон клубится мгла. Нет ни школы, ни пустого класса, ни таблицы Менделеева на бледно-жёлтой, выкрашенной масляной краской стене. Только тьма и змеящиеся в ней тени; они даже под ногами, так что я невольно отступаю назад, и мне кажется, что я падаю, а над головой раздаётся смех, и болезненная тоска напополам с ужасом с новой силой скручивают меня изнутри. Может быть, я кричу, а может быть это внутренний голос, корчащееся сознание на дне бездонного колодца страха. Мне кажется, это длится вечность, но затем со звонким щелчком и гудением вокруг разливается болезненно-яркий белый свет. Нина где-то надо мной кричит, как тогда - тонко и жалобно, так, что ей хочется помочь, даже вопреки логике и разуму. Я поднимаю голову, щуря слезящиеся глаза: класс залит светом от включенных сразу всех люминесцентных ламп на потолке. Только в дальней части класса, где шкафы и стойка с обучающими плакатами, змеится тьма, и Нина жмётся в затенённый угол, и красивое лицо кривится в чудовищных гримасах.

Кто-то хватает меня за шиворот, вздёргивает на ноги и тащит за собой. Я, едва отметив рукав синего реглана и потёртые кожаные ремешки, на которых болтаются несколько фляжек и бутылочек, разворачиваюсь и бегу за своим спасителем.

- Отпусти это место! - рявкает он, чёрные волосы взметаются, когда он оглядывается через плечо. Мы сворачиваем по коридору в левое крыло, там темно, и я толком не помню, что где и куда бежать, к тому же мышцы всё ещё ноют, помня нагрузки, полученные в спортзале.

- Давай! - он останавливается резко, толкая меня об стену, и я непонимающе силюсь что-то сказать, но в глазах темнеет, мысли спутываются, а в следующий миг пространство вокруг словно изменяется, двоится, наполняется густым белым туманом, плавится и стекает вниз, но стоит мне моргнуть, и мы оказываемся в каком-то лесу. Душно, знойно, как бывает летом перед дождём, от земли поднимается вязкий запах прелой листвы, папоротники покачивают длинными ладонями на едва ощутимом ветерке.

- Фух, - мой спутник разворачивается и идёт в сторону, а мне остаётся только плестись следом. Сосны и мелкий лиственный подлесок сменяются открытой поляной, здесь стоит палатка, два бревна у потухшего костра, разбросанная тут и там утварь, словно люди просто отошли ненадолго. Он садится на одно из брёвен, отводит назад чёрные волосы, смотрит сердито. - В последний раз тебя вытаскиваю. Учись, раз повадился лазить в Простор.

- А я вообще не понимаю, что происходит, - я опускаюсь на бревно напротив, - Но я знаю, что это мой кошмар.

- Ерунда, - он тянется и достаёт из-за бревна початую пластиковую бутылку с водой, делает несколько жадных глотков и протягивает мне. - Сейчас ты здесь, и это также, ммм, физически, как если б ты был дома. Или в супермаркете. В том мире.

- В том мире, - непонимающе повторяю я, закручивая крышку. Вода оказалась довольно тёплой, но газированной, отчего духота стала казаться чуть менее навязчивой.

- Простор - это тоже мир. Он состоит из образов, кем-то созданных. Если ты можешь - то создаёшь их сам. Если нет - они чьи-то.

Он замолчал и не нарушал тишину, пока я обдумывал это. В лесу пели птицы, постукивал дятел, жужжала над ухом какая-то мошка.

- Чей это лес? Твой?

- Нет, - неохотно ответил черноволосый, - Но я его знаю, бывал тут, и он просто в памяти всплыл. Всё перемешивается здесь. Даже когда не твоё место, когда ты его запоминаешь, становится и твоим - но с изменениями. Дублируется, может быть. Я не настолько хорошо знаю все механизмы. - Он приподнял брови: - Меня зовут Саим. А тебя?

- Тимофей. Тим. - я вяло подумал о рукопожатии, но вставать с бревна не хотелось. Саиму, видимо, тоже, потому что он только кивнул.

- Это не сон, Тим. Ты научился сюда приходить. Лучше бы тебе этого не делать, потому что если ты не управляешь ситуацией, то становишься просто безвольной игрушкой чужих мест. И сущностей.

- Я не по своей воле. Это Нина... - я осёкся, вдруг подумав, что меня сейчас снова выкинет из сна. Ну или откуда там.

- Это не Нина, - Саим сморщил длинный, с горбинкой, нос и потряс головой, - Это сущность. Они охотятся за людьми, вернее - за их эмоциями, болью, страхом, вожделением.

- Поэтому она заставляла меня вспоминать её в деталях, - кивнул я, с содроганием припоминая подробности наших "встреч".

- Да, - Саим поднялся, отряхнулся, поднял бутылку с остатками воды, - Давай пойдём в другое место. Смотри, - он остановил меня, когда я встал и собрался шагать за ним, - Вот лес, трава, все дела... Ты постоянно ожидаешь, что дальше тоже самое. Додумываешь. А нужно перестать. Не ожидать того, что впереди. Потом сможешь выбирать, может быть, но пока просто не думай, не ожидай.

Мы сделали несколько шагов вперёд, но ничего не изменилось. Я примерно понял, что хотел сказать Саим, но... Как перестать знать, что впереди, если ты это видишь? Мой спутник нетерпеливо фыркнул, остановил меня движением ладони.

- Давай иначе. - Стоя передо мной, он развернулся спиной, так что перед моими глазами теперь маячила синяя ткань реглана и чёрные, немного вьющиеся и оттого спутанные пряди, рассыпавшиеся по плечам и спине, да капюшон, сбившийся немного на одну сторону. Саим был на полголовы выше меня, потому закрыл собой всю картину впереди. А я упрямо подумал, что всё равно видел лес впереди и - знаю, что он там.

- Эй, не думай о том, что видел вокруг, - сказал он, словно читая мои мысли, - Подумай о ткани, например, о текстуре, не знаю, о чём-то... И, давай, пошли.

Ткань, которую я послушно стал рассматривать, качнулась перед моими глазами и поплыла вперёд, мне пришлось тоже сделать шаг, и другой, постаравшись не наступать на пятки своему проводнику, я сощурился, считая едва заметные бороздки трикотажной ткани, и так увлёкся, что едва не вписался носом ему в спину, когда Саим остановился.

Глава 4

Я отодвинулся и огляделся. Мы находились в маленькой кофейне, обставленной очень просто, но мило. За широкими окнами плыл белый туман. Саим обошёл стойку, взял с подсвеченной стеклянной витрины тарелку с сэндвичами, принёс за ближайший столик и плюхнулся на светло-голубой мягкий диванчик.

- Не умею в этих штуках кофе варить, - он указал на большую кофе-машину за стойкой, - Так что запьём водой.

- Я умею, - мне стало смешно от нелепости ситуации, но я отправился к массивному аппарату, вспоминая студенческие годы, когда подрабатывал баристой сразу в трёх забегаловках. Руки, оказывается, помнили порядок действий, и через десять минут (ну не настолько ловко, как раньше, я справился, пусть) мы пили горячий кофе. У меня американо, а у Саима - внезапно - латте. Какое-то время мы ели молча, потом я не выдержал:

- Если ты говоришь, что всё по-настоящему тут... То что - дома? Там я сплю? Без сознания?

Саим опустил недоеденный сэндвич, поднял брови и на его лице отчётливо проступила характеристика меня как идиота.

- Если ты здесь, то как ты можешь спать - там? Тебя там нет!

- А как я тогда… Перемещаюсь? - я хотел сказать “вернусь”, но суеверно сдержал именно это слово, чтоб меня не выкинуло в мой мир прямо сейчас.

- Я не знаю, - Саим пожал плечами, отпил свой латте, очевидно наслаждаясь его вкусом, посмотрел в окно. За окном всё также ничего не было.

- А ты как возвращаешься? Или, - я запнулся, испугавшись своей догадки, - Ты всегда здесь?

Саим опустил взгляд, внимательно изучая последний кусочек сэндвича в своих пальцах. Ресницы у него были до смешного длинные и чернющие, а в уголках глаз - морщинки, хотя мне вначале показалось, что он мой ровесник. Поймав себя на разглядывании собеседника, я понял, что тоже всячески стараюсь не думать о действительно важных вещах. Можно ведь, в самом деле, рассматривать серые и растрёпанные шнурки на капюшоне реглана Саима, или дальнюю стену за его спиной, подсвеченную жёлтой лампой, имитирующей старинный фонарь.

- Мы, вообще-то не общаемся тут, - тихо сказал он, наконец, с какой-то неприязнью откладывая так и недоеденный бутерброд. - Каждый попадающий в Простор как бы сам по себе. Очень долгое время со мной никто не общался. И я с ними. Хотя встречаю иногда. Здесь никто не рассказывает правил. Не учит выживать. Я перешёл в первый раз ещё подростком. Мы лазили на стройке, ну я и свалился в пустой пролёт. Так не хотелось встретиться с землёй, что в один миг изо всех сил представил, что падаю в озеро, что у нас на даче. И бултыхнулся в воду, - он поднял, наконец голову, невесело усмехнулся, - И снова испугался, метался там, но так как не додумывал специально, то ничего, кроме куска берега да воды с камышами вокруг не было. Через какое-то время замёрз, устал, отчаялся, и словно отрубился. Так меня и нашли - без сознания, мокрого, но целого внизу на бетонной площадке. Никто не понял, как так вышло.

Он снова замолчал, проводя кончиками пальцев по краю тарелки - вперёд и назад. Мне ужасно хотелось его поторопить, но я боялся спугнуть. Внутри поселилось волнение, словно я присутствовал при каком-то важном моменте... может быть, никто здесь и не делится своим опытом или воспоминаниями, но чисто по-человечески это не отменяет желания быть услышанным.

- Я много думал о том случае потом, вспоминал. Не верил, что это просто привиделось мне. И однажды до меня дошло, - он посмотрел, наконец, прямо мне в глаза, - Тебе нужно просто “не знать”, куда тебя приведёт следующий шаг. Допустить, что там может быть всё, что угодно. В том числе то, что ты сам придумаешь.

- И ты научился переходить сюда?

- Да, - он откинулся на спинку дивана, ухмыльнулся, - Ну, когда же ты спросишь, как попасть обратно?

Я невольно рассмеялся.

- Это так очевидно?

- Конечно, - Саим фыркнул, - И, кроме того, тогда ты узнаешь ответ на свой вопрос, застрял ли я тут или могу возвращаться обратно.

- Поймал, - не стал отпираться я, - И то, и другое мне интересно.

- Закрой глаза.

Я подчинился, просто расслабленно опустил ресницы. Мне показалось, он наклонился через стол, заговорил тише.

- Знакомый тебе мир будет манить, тащить тебя, при случае, как магнит. Просто позволь ему. Потом этот зов может ослабнуть, потому не ходи в Простор слишком часто, а лучше - вообще не ходи. Там - твоя жизнь. Друзья, дом, родители. Места. Помнишь? - я медленно кивнул, прислушиваясь к интонациям его голоса, к мягким ноткам, едва уловимо грассирующему “р”, и этот голос действовал убаюкивающе. Он говорил ещё какую-то ерунду об ответственности и связи с моим миром, а потом замолчал, и когда я открыл глаза, меня уже обнимала темнота спальни, и рисовался прямоугольник окна с вечно поднятыми тканевыми ролетами, и контур комода рядом, и кресла с другой стороны...

Я откинулся назад, на кровать, и долго-долго бессмысленно смотрел в потолок, позволяя событиям - воспоминаниям о событиях - этого дня упорядоченно выстроиться в моём сознании. Когда приходит нечто неизведанное, оказывается, сомневаешься намного меньше, чем, кажется, мог бы. Просто рисуешь картину мира с учётом новых фактов, и - о чудо! - они плавно становятся на свои места, словно паззл, только та часть, о которой даже и не знал. А она раз - и сложилась.

В последующие дни я много раз переставал работать над проектом и “зависал”, обдумывая происшедшее. Осталась неясной одна проблема. Как Нина затаскивала меня в так называемый Простор? И если это не Нина, а некая сущность, как говорил Саим, как она узнала обо мне. Неприятно было об этом думать, но я подозревал, что она копалась у меня в голове, говорила то, что могло сломать, вытаскивала из-под полога горя утраты нежные чувства к моей девушке и манипулировала ими.

Я твёрдо решил не поддаваться в следующий раз. Что-то Саим говорил о зеркалах, о свете - и я стал спать, положив под руку тяжёлый полицейский фонарик, когда-то подаренный в шутку друзьями, а в нагрудный карман футболки положил маленькое зеркальце, выпрошенное у сестры. Это было смешно и нелепо, но я уже знал, что если Нина снова затащит меня в другой мир - будет не до смеха. Два раза Саим спас меня, да и Нина, может, не убила бы при очередной пытке эмоциями и воспоминаниями... Но зачем полагаться на такие зыбкие предположения? Мне снились эти пытки пару раз - натурально обычный кошмар, но каким же разбитым и испуганным я просыпался!

Я постарался выписать все даты, когда Нина меня забирала, и вышло, что интервал составлял от трёх до семи дней. Но прошёл почти месяц, а ничего не происходило, и я стал накручивать сам себя. Даже руководитель проекта заметил, что я стал дёрганным и подозрительным, дотошно придирался к мелочам, вылизывал дизайн до самых незначительных деталей и всё равно оставался недовольным. Недели пошли одна за другой - размеренный ритм, простые вещи. Работа, знакомые, деловые встречи, сериалы, сон, посиделки в баре пару раз в месяц. Я испытывал странное чувство, пытаясь расслабиться в кругу знакомых (друзьями я мало кого мог назвать, видимо, всё-таки не умел сближаться по-настоящему). Мне казалось, что я будто одновременно сижу в баре, смеюсь над очередной шуткой Игоря или Лёни, рассказываю какие-то мимолётные истории про курьёзы с заказчиками, и одновременно словно бы смотрю на это всё со стороны. Словно там, в плохо освещённом углу некое моё астральное тело просто ждёт, когда я закончу заниматься глупостями, и вернусь к по-настоящему важным делам. И поэтому я не смотрел в тот угол. Вот ещё.

Иногда мне казалось, что я что-то сделал не так, спугнул сущность (надо бы радоваться), а иногда - что я её победил, но даже сам понимал, что это - опасное заблуждение. Тем не менее, фонарик перекочевал на прикроватную тумбочку, хотя зеркальце всё также оставалось в нагрудном кармане. При очередной встрече сестра предложила мне поехать с её парнем и их друзьями в загородный домик, чтобы отдохнуть и немного стряхнуть осеннюю хандру. Думаю, она считает, что я всё ещё тоскую по Нине, но надеется меня познакомить с кем-нибудь.

Глава 5

И вот я здесь, лежу с открытыми глазами, вдыхаю незнакомые запахи просторного гостевого домика, пялюсь во тьму чужой комнаты и думаю о том, что сейчас вполне можно сказать, что я не знаю, что там - дальше одного шага или вытянутой руки. Мозг подсказывает, что запомнил стены, обшитые золотистой деревянной вагонкой, косой свод потолка, потому что я сплю в мансарде, простой стул в изножье узкой кровати... Но воображение рисует фантастические картинки и соблазнительно шепчет, что вокруг может быть всё, что угодно. Буквально всё.

Возможно, я протяну руку и на ощупь коснусь шероховатого соснового ствола на той поляне, где сидели мы с Саимом. Где он, интересно? Конечно, он помог мне дважды, хотя сказал, что в Просторе никто никому не помогает, потому излишняя навязчивость была бы неуместна. Однако я лежал и думал, как он научился попадать в тот мир, как ходил туда и - что? Изучал его правила? Опасности? Раз там есть такая сущность, что притворялась Ниной, то это уже не совсем безопасное место.

Кажется, я задремал, потому что в какой-то момент оказался в комнате отеля, в котором мы отдыхали вместе с моей девушкой. Обстановка была очень простой: серый ковролин, стандартная мебель - кровать, шкаф, туалетный столик, небольшой письменный стол. Скупость и однообразность интерьера искупали широкие окна, выходящие на одну из живописных улиц приморского городка, откуда было одинаково близко как до пляжа, так и до центра города. Сейчас за окнами царила тьма, лишь виднелся отсвет фонарей, а комната была освещена двумя торшерами по бокам кровати.

Нина сидела на маленьком круглом пуфе у туалетного столика, на ней было цветастое красно-жёлтое платье, она расчёсывала волосы и смотрела на меня через зеркало, улыбаясь. Я знал, что это не она, и всё-таки испытал острую боль и даже какую-то извращённую надежду, что вдруг мне вообще всё привиделось, а она живая и - со мной...

Улыбка девушки в зеркале стала ещё шире, она медленно развернулась всем телом, изящно переставив ноги.

- Ты знаешь, что мы можем просто остаться здесь и быть счастливы? - спросила она лёгким и нежным тоном. Я молчал. Мозг метался между желанием погрузиться в сладкий обман и тревожными мыслями о том, кто на самом деле скрывается под маской Нины.

- Ты не настоящая, - выдохнул я наконец.

- Ну и что? - Нина покачала головой, - Ты же не думаешь, что я могу только притворяться? Я - твоя девушка. Всё, что отражалось в тебе, откликалось, - она встала и сделала несколько шагов к кровати, на которой я, оказывается, лежал, - Я взяла это из твоих снов и воспоминаний. Я продлю твой самый лучший день бесконечно.

Мне следовало скатиться на другую сторону кровати, вскочить и бежать. Каким-то краем сознания мне удалось это продумать и даже вспомнить, в какую сторону бежать к лестнице, куда свернуть в холле... Но, кем бы ни было существо справа от меня, оно имело надо мной необъяснимую власть, словно гипнотизируя и обездвиживая, усиливая многократно чувства - боль, тоску, надежду, даже восхищение внешностью и фигурой, которые никогда не оставляли меня равнодушным.

Нина села на край кровати, тонкая загорелая рука скользнула по серому покрывалу, коснулась моих пальцев. Я дёрнулся, не знаю, какой рефлекс сработал, но я отдёрнул руку. Девушка издала угрожающий и какой-то звериный гортанный звук, а острые ноготки с ярким маникюром впились в мою руку, оставляя на предплечье глубокие царапины. Я всё же нашёл в себе силы соскочить с кровати и метнуться к выходу, но открытая дверь в коридор с оглушительным треском захлопнулась перед моим носом. Этим местом управляла она, - промелькнуло у меня в голове и я зацепился за мысль, почувствовал в ней нечто важное. Только бы чуточку времени, чтобы понять... Я развернулся.

- Зачем я тебе? Почему - я?

- Ты сильный, - Нина села на кровати, перебросив ногу за ногу, соблазнительно подтянула подол платья, - Ты - вкусный. Можешь получить всё, но глупо упрямишься.

- Если б я был сильным, я бы тебя убил, - не удержался от колкости. Она, впрочем, не обиделась, даже рассмеялась.

- Вот и славно, милый! Нельзя недооценивать противника. Твой друг считал себя сильней, но ошибался. Ты умный, ты способен оценить всё правильно. Ну же!

Друг!

- Где Саим? - спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мимолётом я взглянул на себя и убедился, что я в той же футболке, в которой лёг спать.

- Нет Саима, - пожала плечами Нина, - Ну какая тебе разница уже?

- Мне тоже показалось, что ты умная, - во рту пересохло от волнения, но я держал голос под контролем, во всяком случае, надеялся на это, - Если мы торгуемся, то ты тоже должна идти на уступки, - я шагнул к кровати, - Я же тебе нужен?

Она помолчала некоторое время, и это молчание было холодным, не человеческим. Я вспомнил, как Нина в задумчивости любила теребить прядку волос в пальцах, как крутила на пальце любимое колечко с крошечным зелёным камушком, когда была взволнована. Существо на кровати имело только облик Нины, и это осознание словно бы ослабляло её власть надо мной. И, кстати, мысль, которую я пытался уловить, наконец сформировалась.

- Ладно, - наконец сказала она, - Поступим так. Когда ты поймёшь, что безопасней всего и разумней - вернуться ко мне, просто позови.

В следующий миг меня ослепило, закружило, и над головой сомкнулась вода. Я задёргал руками и ногами, покрутил головой и только тогда смог сориентироваться и поплыть на свет. Вынырнув и отфыркиваясь, я огляделся. Вокруг была вода, зелёные волны катились мерно и неустанно, приподнимая и опуская меня, а сверху сияло полуденное солнце, слепящее и горячее. На губах было солоно. Плавал я неплохо, потому держаться на воде не составляло труда. В отдалении я увидел нечто яркое, дрейфующее также в волнах. Уже после нескольких гребков я понял, что это человек в оранжевом спасжилете. Правда, он не двигался и просто лежал на воде, запрокинув голову. Я, наконец, добрался до него - разумеется, это был Саим. Кожа его казалась едва тёплой, веки плотно закрыты. Помощи явно не стоило ждать, но он-то сам был ещё жив! Я потряс его за плечо, чувствуя, что и сам уже испытываю дискомфорт в воде и от необходимости держаться на плаву - у меня спасжилета не было.

Я тряс Саима и хлопал по щекам, но всё это не давало результата. Отчаявшись и устав, я на миг представил, как сущность под обликом Нины ждёт, что я позову её. И тогда я вернулся к той самой мысли, что осенила меня перед перемещением сюда.

Нина управляла тем местом. И, наверное, этим тоже... Значит, мне нужно моё место.

Я вцепился в Саима покрепче, зажмурился, и стал напряжённо думать. В голову лезли всякие глупости, обрывки образов и картинок, куски каких-то старых воспоминаний не к месту. Я зацепился за одно: когда-то давно отец решил нам с сестрой устроить “семейный уикенд” и привёз нас в арендованный домик в элитном ресторанно-отельном комплексе за городом. Это место впечатляло, но больше всего меня восхитил, конечно, камин: полный живого огня, восхитительно горячий после прогулки по морозу, умопомрачительно пахнущий. И возле этого камина были разбросаны подушки по толстому ковру, стопка пледов, а на низеньком столике несколько тарелок с разными закусками. Тепло, исходившее от огня, сперва заиграло румянцем на наших щеках, а затем вынудило снять свитера и устроиться там, болтая о всякой ерунде...

Я не понял, в какой момент прекратилась осточертевшая качка. Я, запыхавшись, дышал через рот и боялся открыть глаза, хотя ощущения были новыми - тепло, мокро, неприятно. С трудом я разжал пальцы, стискивавшие спасжилет и всё-таки открыл глаза. К моей радости, место было тем самым. Мы с Саимом лежали бесформенной кучей чуть в стороне от камина, у столика, и мокрая одежда неприятно липла к телу, а высыхающая на коже солёная вода ощущалась стягиванием. Саим пошевелился, приглушённо что-то пробормотал. Мне пришлось отползти в сторону, чтобы стянуть мокрые вещи, потом я вернулся к нему. Он открыл глаза, навёл на меня резкость и нахмурился.

- Я же говорил, здесь нельзя ни с кем общаться, - прохрипел он.

- Не стоит благодарности, - я обиженно фыркнул, но мне слишком хотелось поделиться своим успехом: - Я вспомнил это место и мне удалось нас сюда переместить!

- Правда? - Саим поднялся на локтях и огляделся, - Недурно! Вот так сразу создал свою собственную сцену! Это сильно.

- Ты долго там пробыл? В воде?

- Вечность, - он откинулся обратно на спину, - Здесь нет времени, но некоторые вещи длятся, кажется, веками...

- Как ты попался ей?

Саим перевернулся на бок и стал расстёгивать спасжилет, сосредоточенно сопя. Я понял, что отвечать он пока не готов, и отправился в душ.

Благо, всё в этом месте было прекрасным, “элитным”, как говорил тогда отец, и мне достался полный набор благ цивилизации.

Когда я вернулся, Саим сидел, завернувшись в плед, у самого огня.

- Там, - я махнул рукой в сторону, - Ванна с джакузи, горячая вода и ни капли морской соли, весьма рекомендую.

- Спасибо, - он поднялся с трудом и пошёл, придерживаясь за мебель и стены, но на пороге обернулся и повторил с более глубоким выражением: - Спасибо.

Нина поймала его, очевидно, именно за то, что помогал мне. Когда Саим собрался с силами рассказать, мы уже лежали по обе стороны столика, у догорающего камина, сытые и полностью согревшиеся. Нина знала, не только где искать, но и его страхи.

- Я попал однажды в такую ситуацию, - Саим потрепал пальцами мокрые чёрные пряди волос, поморщился, - Мы на яхте отдыхали, и меня разворотом паруса снесло за борт. И я как-то так неудачно вынырнули, что не сразу увидел их... Показалось, что я один посреди моря, слепило солнце, и я испугался как никогда.

- Но тебя быстро вытащили? - я бросил косточку от съеденного персика в камин и она, зашипев, утонула в пламени.

- Не так быстро, - в голосе Саима появились насмешливые нотки, - Они не сразу заметили моё отсутствие, а громкая музыка не сразу дала расслышать мои вопли.

- Ох, - я фыркнул, пытаясь сдержать смех, несмотря на то, что эти воспоминания явно не доставляли удовольствия собеседнику. - Но, слушай. - я перевернулся на бок и приподнялся, чтоб видеть его лицо через столик, - Почему сейчас ты не выбрал перейти куда-нибудь?

- А ты мог, когда она на тебя давила? - Саим посмотрел испытующе, и я первым отвёл взгляд. Я понял, о чём он говорил. Об этих угнетающих и выжимающих душу чувствах, усиленных многократно, о скованности и беззащитности.

- Кажется, если мы хотим жить, - я откинулся обратно на ковёр, - Нам нужно как-то противостоять ей.

- Мы?

- По отдельности она нас легко скручивает. Почему ты так против того, чтобы скооперироваться?

- Привык быть сам, - я понимал, что за этим сухим ответом стоит не одна история и драма. Было странно одновременно сочувствовать человеку, и не знать, по какому поводу. Я ждал, скажет ли он ещё что-нибудь, и незаметно для себя, провалился в сон.

Глава 6

Я проснулся внезапно, будто вынырнул из тёмных глубин. Меня трясло, но, оказалось, это состояние было не только внутренним - Саим тряс меня за плечо, едва различимое в темноте, лицо его выражало встревоженность, подчёркнутую красноватыми отсветами.

- Что такое? - я отодвинул его руку и сел. Спина затекла от лежания на ковре, хоть тот и был довольно мягким, но, видимо, недостаточно толстым.

- Ты кричал во сне, - Саим встал и зажёг лампу в углу комнаты. Огонь в камине совсем погас, и только мерцающие угли давали неверный свет. Даже лампа не разогнала мрак полностью, и мне чудились в тенях знакомые изгибы черноты.

- Я не помню, что мне снилось. Наверное, Нина.

Саим вернулся к камину, протянул мне стакан воды. Оказывается, я в самом деле очень хотел пить. Он хмурился, словно сдерживая какие-то слова, но когда я допил, не выдержал:

- Тебе следовало бы перестать называть сущность Ниной. Ты же понимаешь, что это не она?

Я отставил стакан и закрыл ладонями лицо. Не хотелось признавать, но он был прав, и, более того, я ведь осознанно продолжал называть монстра Ниной, и объяснение представлялось самым жалким: связывая их, таким образом я словно уменьшал свою боль от смерти Нины. Стыдно в таком признаваться, даже самому себе, но от правды лучше не скрываться.

- Ты прав, друг - я, наконец, нашёл в себе силы посмотреть на Саима, - Надо как-то иначе её называть.

- Один человек, - медленно и словно нехотя ответил он, - сказал, что она подобна мифическому персонажу. Мара. Так мы её называли.

- Мы?

Саим насупился и вновь умолк. Однако я уже разозлился.

- Ты рассказываешь мне байки, что никто ни с кем не общается не делится информацией, что люди тут вообще не пересекаются, но это всё - ложь?! Серьёзно, это вопрос жизни и смерти, и моей, и твоей, кстати!

Он наклонил голову и отвернулся к камину. Пока я панически придумывал, как бы побольнее уколоть его словами, чтобы заставить раскрыть карты, тишина нарастала напряжением.

- Ладно, - наконец решил я, - Найду другого. В конце-концов, есть подозрение, что нас тут не двое на весь Простор.

- Подожди! - Саим вскинулся, обернулся ко мне, на лице его был написан неподдельный страх, - Я расскажу тебе всё.

- Только потому, что иначе я создам себе другую сцену, чего ты не можешь сделать, потому что не умеешь? - всё-таки я был чертовски зол и не мог так просто остановиться. Нередко я корил себя за эту несдержанность в колкостях и по отношению к Нине, гордиться тут нечем, но иногда эмоции усмирить просто невозможно.

- А какого ответа ты ждёшь? - Саим фыркнул, - Что я просто жить без тебя не могу? Самолюбие желает, чтоб я пал ниц к твоим ногам? Так, стоп. - Он поднял ладони в примиряющем жесте, сощурился: - Давай иначе. Я прошу прощения, что не рассказывал тебе важные вещи об этом мире. И ты прав: нам нужно держаться вместе, чтобы выжить. У меня нет правильного ответа на вопрос “как здесь вообще выживать”. Когда-то у нас была группа, четыре человека. Не то чтобы друзья, скорее попутчики, но мы старались помогать друг другу. Вот итог: двое погибли, а мы с Эйтаном решили, что по отдельности выжить проще - Мара нас не перетянет на эмоциях, беспокойстве друг за друга... Как видишь, стратегия одиночки тоже не очень мне помогла. Если Мара начинает охоту конкретно за кем-то - она добивается своего. То есть, либо она нас уничтожит по одиночке, либо мы попытаемся ей что-то противопоставить. Вместе.

У меня вертелись с полсотни вопросов на языке. Как она убила тех двоих? Как долго Саим выживал сам? Бродя по чужим сценам, присваивая их или, как он выразился, “делая дубли”, в чём был смысл этих блужданий? Но я решил повременить.

- Почему - Мара?

- Имя? - Саим удивился, задумчиво дёрнул плечом, - Есть такое мифическое существо... Не помню, у какого народа. Макс считал, что сущность очень напоминает её. А что?

- Мифы часто возникали не из пустых выдумок, - я потёр виски, пытаясь оформить в слова возникшую идею, - Учёные пытались разгадать их, и, зачастую, находили логическую связь. А если допустить, что мистике всё же может быть место, как есть место в мироздании Простору, то нам нужно узнать побольше о Маре. Мне нужно вернуться в человеческий мир.

Саид странно посмотрел на меня, но кивнул, соглашаясь. Думаю, он всё-таки не хотел оставаться здесь один... И, подозреваю, он не мог вернуться к людям. Но я вряд ли сейчас вытяну из него ещё одну откровенность.

- Ты знаешь уже, как выйти отсюда, позволив реальному миру тебя тянуть, - тихо сказал он, - Так вот, чтобы вернуться сюда, можно “зацепиться” за оставшегося тут человека. Представляя мой образ, позволь себе увидеть вокруг какую-то сцену. Не придумывай, а почувствуй, это не сложно.

- Спасибо.

Мне хотелось добавить что-то. Он был одинок невесть сколько времени - которого не было вовсе в этом мире - и, возможно, не так уж плохо было бы просто вдвоём побродить по каким-то сценам, пожить легко и мимолётно. Всё, чего мы не можем позволить себе в реальном мире: новые удивительные места, впечатляющие картины, роскошные апартаменты или тропки первопроходцев. Это всё куда интереснее, если есть, с кем разделить впечатления, поговорить, пошутить. С одним уточнением: когда за вами не охотится мифический монстр.

Я вздохнул, медленно закрыл глаза, сохраняя в памяти уютную картинку этого места, и позволил миру людей дотронуться до меня, потянуть, выдернуть из фантастического Простора.

Глава 7

Я планировал поискать информацию о Маре и быстренько вернуться. В конце концов, что тут такого? Но после мне пришло в голову, что надо бы выбить отпуск, а не пропадать со всех радаров. Не хватало, чтоб тут объявили в розыск - и как потом объяснять своё отсутствие? Прощаться навсегда с миром людей, как бы там ни было, я не готов. Однако, мне стало интересно, могу ли я “протаскивать” в Простор что-то живое. Так как и одежда, и зеркальце в нагрудном кармане переместились вместе со мной в прошлый раз, это вселяло надежду. Но тащить того же Саима за руку я б не рискнул - мало ли что.

Так у меня появился Хендрик.

Я долго стоял, колеблясь, в гипермаркете, в отделе растений, не зная, что выбрать. Ко мне даже приблизилась работница, хотя обычно их и при надобности не выловишь, но я демонстративно повернулся к ней спиной, и женщина исчезла. А потом мой взгляд зацепился за небольшой вазон с пышным растением, похожим на пучок травы - фонтан бодрых зелёных листьев с белыми полосками, и я понял - вот оно. Работница всё-таки пригодилась - чтоб подобрать постоянный вазон и даже помочь пересадить растение в хороший грунт и качественные условия. Мне нужно было, чтоб Хендрик - такое имя пришло в голову, строгим названием “хлорофитум” мне его называть не хотелось - выжил, даже если я разок забуду его полить. Так я стал счастливым обладателем живого растения, лейки и пары флаконов с подкормкой.

Ещё одним пунктом в списке неотложных дел стояла встреча с сестрой. Она отметила, что я куда лучше выгляжу и бодрее общаюсь, что списала на встречи с психологом. Мне не хотелось её расстраивать - и я не сказал, что никакого психолога нет. Ещё один постыдный поступок, согласен.

Однако, за этими делами, за подтягиванием текущих проектов и подготовкой к очередному путешествию в Простор, я в самом деле почти не думал о Нине, сердце уже не скручивало при малейших деталях, напоминавших о ней - впервые за год с её смерти. Может быть, мне полегчало бы и без фантастических событий, наполнивших мою жизнь, а может быть, мне следовало раньше добавить в неё какой-то смысл, а не сплошную рутинную работу ради работы.

А вот накануне вожделенного отпуска меня словно током ударило: что если Мара охотилась на Саима в моё отсутствие?! Тело бросило в холод, затем в жар, навалилось чувство вины, которое никуда не делось после трагедии с Ниной, а просто затаилось внутри, чтобы спросить теперь: “Ну как, Тим, доволен? Ещё одна смерть из-за твоего тупого эгоизма?”

Я планировал всё сделать не так, у меня было расписано по минутам, как действовать при переходе и следом за тем, но паническая атака не стала спрашивать, чего я хочу. Чувствуя, как перехватывает дыхание, как сердце колотится неистово и рвано, а со всех сторон словно подступает тьма, я заметался по квартире, схватил вазон с Хендриком, словно его компания могла поддержать меня, сжался на кухонном табурете и зажмурился, надеясь перетерпеть этот приступ.

Думаю, она только этого и ждала.

Сумрачный коридор уходил вперёд, терялся в тенях. Света было так мало, что в окне за моей спиной, должно быть, или было очень пасмурно, или вечерело. Тёмно-зелёная краска на стенах казалась бурой, а потрескавшаяся побелка выше неё приобрела отвратительный желтоватый оттенок. Я всё ещё не мог нормально дышать, не мог даже распрямиться - я сидел на полу, подтянув колени и зажав между ними вазон с цветком. Что ж, Хендрик перешёл вместе со мной. Но этот факт не успел порадовать, так как на потолке с настырным гудением вдруг зажглась одна лампа, дававшая совсем мало бледного, синюшного света, но его хватило, чтоб подсветить возникшую передо мной фигуру. Я задрал голову, а она стояла надо мной и ухмылялась.

- Долго же мне пришлось тебя ждать, милый.

- Здесь нет времени, - просипел я, пытаясь хотя бы выровнять дыхание.

- О, ты не прав, - она покачала головой, улыбка исчезла: - Это для меня времени не существует. А для человека оно идёт неустанно, приближая каждого к смерти. И потому, - она медленно наклонилась, обездвиживая меня в своей обычной угнетающей манере, - Мне так жалко, когда пропадает твоё время, ведь я могла бы его использовать себе в удовольствие.

Коридор, тоска, отчаяние, боль. Всё вернулось, словно не было ничего между прошлым разом и нынешним. Я чувствовал, как она выжимает из меня эмоции, как наслаждается ими, и перед глазами плывёт знакомое, но такое пугающее лицо.

- Давай как раньше, - нежно говорит она, и жестокий смысл этих слов страшно контрастирует с мягким тоном, - Вспоминай меня, дорогой, постарайся. Иначе будет хуже, иначе, - на месте глаз Нины теперь провалы, наполненные чернотой и шевелящимися в ней жуткими тенями; между прядками волос прорастает нечто чёрное и блестящее, по рукам змеятся тёмные переплетения незнакомого ломаного узора, очертания которого поднимают из глубин памяти ассоциации с кошмарами.

Я сдаюсь, да, я не могу бороться с этим, и послушно вызываю в памяти сюжеты наших уютных вечеров вместе, когда моя девушка сидела на диване, закинув ноги мне на колени и слушала музыку, а я играл в компьютерную игру, или когда мы вместе готовили сложный ужин, хотя оба устали и не видели в этом смысла, но мы были так счастливы... В какой-то момент тяжесть Мары ослабла, словно она стала насыщаться, а я смог пошевелиться. Спина страшно затекла от неудобной позы, я с трудом выпрямил ноги, расслабил сведённые судорогой пальцы на вазоне. Вазон! Подушечками пальцев я очертил шероховатый ребристый контур, и в памяти всплыло стилизованное солнце, вылепленное прямо на глиняном горшке. Что-то сдвинулось в сознании, давая чуть больше свободы. Я хаотически шарил пальцами по глиняным стенкам, а Нина смотрела на меня с довольной и насмешливой улыбкой. Ещё, ещё...

- Ты дашь мне передышку? - выдохнул я.

Она рассмеялась.

- Не так долго, как тебе хотелось бы. У меня ещё много идей, как разнообразить наш досуг. Устраивайся поудобнее, Тим.

- Да, - я повёл плечами, посмотрел снизу вверх, придавая лицу максимально покорное выражение, - Ты знаешь, как меня зовут. А я не знаю твоего имени.

Мара нахмурилась. Ей не понравился вопрос, но сейчас она ещё могла увильнуть, а я не вернул себе достаточно силы, чтоб настаивать. И всё же ждать больше не было сил.

- Я - Нина. Твоя девушка. Ты помнишь, в чём ты виноват, Тим?

- О, боже, - я не сдержал стон, чувствуя возвращающееся удушливое давление её силы, - Мы же... выяснили... что ты... не Нина. Я здесь, я в твоей власти.

- Конечно, в моей, - она насмехалась, неторопливо обходя меня вокруг, а у меня оставалась только одна попытка.

- Как. Твоё. Имя. Ответь!

Мара остановилась где-то за спиной. Рассерженно зашипела. Мой разум словно прошило раскалённой иглой, в глазах заплясали цветные искры. Если она в самом деле та, кого древние славяне назвали Марой - она не могла не ответить на этот вопрос. Главное, чтоб я оказался в силах услышать и запомнить её имя.

- Вельтумра, - наконец произнесла, словно выплюнула, Мара. - И что? Ты не проснёшься, чтобы использовать его. Ты - мой.

- Да, - согласился я. Мне пришло в голову, что, хоть я не властен над этим местом, сценой, но я вполне способен что-то делать для себя. Что-то маленькое. Я сосредоточился, продолжая движения пальцами по глиняным бокам вазона. Шероховатость и твёрдость послушно сминались и сглаживались под прикосновениями, уступая моей силе. А затем я дотянулся до нагрудного кармана футболки, накрыл ладонью спрятанное там зеркальце. Ждать долго не пришлось: уже через несколько мгновений Мара опустилась на корточки напротив и дёрнула меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Сейчас она как никогда была похожа на Нину, но на этот раз её гипноз не так сильно ударил по мне. Из-за того ли, что я знал её настоящее имя? У меня не было времени на раздумья, я скользнул пальцами в карман и выставил на уровне глаз зеркальце, отгораживаясь от её взгляда, отшатнулся и неуклюже поднялся на ноги, не выпуская ни вазон, ни своё маленькое оружие.

Мара вскрикнула. Тот самый звук, вызывающий жалость, откликающийся в душе желанием помочь, утешить... Что она видела в отражении? Что её ранило? Нужно было бежать, но я почему-то медлил. Мара сидела на полу, закрыв лицо руками и покачивалась из стороны в сторону. Я придвинулся и дотронулся рукой до её волос - они только с виду были как у Нины, а по ощущениям - словно резной камень, холодный и безжизненный. Несколько мгновений я касался пальцами её затылка, и мне казалось, что часть тепла тела передаётся ей, как солнце согревает кирпичи какого-нибудь древнего храма.

Затем я подумал о Саиме. Представил тёмные глаза, строгое выражение чётко очерченного лица, чёрные волосы, синий реглан... Где бы он ни находился, каким бы ни было запоздалым моё возвращение, я должен был найти его. И перед мысленным взором проступили стены уже знакомой маленькой кофейни, голубой диван, тарелка с крошками от сэндвича.

Глава 8

Уже перейдя, морщась от сопровождавшего его головокружения и слабости после общения с Марой, я рассмотрел и другие детали окружающей картины. Бутылки - на столе и вокруг. Видимо, для него меня долго не было...

Ну, во всяком случае, он оказался жив.

Саим сидел в самом углу, у окна, привалившись к стене и свесив голову на грудь. Волосы на этот раз были убраны в тугой хвост, что выглядело непривычно. На лице пролегли глубокие тени подбородок изрядно зарос. Словно почувствовав присутствие, Саим дёрнулся, поднял голову и с некоторым трудом сфокусировал на мне взгляд:

- О! Тим! - он пошарил вокруг, выдернул откуда-то полупустую бутылку виски, приглашающе поднял, - Присоединяйся.

- Нет, спасибо, - я поставил вазон на стол и забрал у него виски, - Не люблю алкоголь, да и у тебя есть дела поважнее.

- Нет ничего важнее созерцания, - поучающе сказал он, и улёгся прямо на этот же диванчик. Я не успел оглянуться, как он уже спал.

Что ж, зато у меня появилась возможность выдохнуть и даже заняться небольшими экспериментами. Пока Саим спал, я пытался создать пейзаж за окнами кофейни. С первых нескольких попыток не вышло - в тумане то маячили неясные образы, похожие на горную гряду (которую я не заказывал), то начинало светить солнце, такое слепящее и яркое, будто само светило находилось непосредственно за стеклом. Впрочем, через какое-то время мне удалось создать какой-то простенький пейзаж в виде луга, убегающего по склону к кромке леса. Это было немного похоже на детский рисунок своей примитивностью, но, могу поклясться, если выйти за дверь кофейни, каждая травинка будет похожа на настоящую. Если б я был каким-нибудь ландшафтным дизайнером или архитектором, в моей памяти нашлись бы хорошие идеи для созидания, но, увы - я всего лишь веб-дизайнер, и ничего полезного в данной ситуации моя профессия не может дать. Кроме, разве что, упорства и внимания к мелким деталям.

В очередной раз, когда я вернулся с улицы после проверки своего создания на реалистичность, Саим уже сидел, приникнув к стеклу, и рассматривал пейзаж за окном.

- Это ты сделал? - выдохнул он, уставившись на меня. Я закрыл за собой дверь, звякнув колокольчиком, и самодовольно улыбнулся. - Слушай, невероятно! Я никогда не видел, чтоб кто-то мог творить так масштабно, да ещё и в готовой сцене!

- Спасибо, - я прошёл прямо к кофейному аппарату, - Не всё получается пока. Мне не хватает образов. Как говорят в моей профессии - насмотренности.

Я сварил кофе. Себе американо, а ему - тройной эспрессо, адски горький. Подумав, плеснул туда ягодного сиропа и заставил Саима выпить эту отраву. Он ошарашенно заморгал, отодвигая от себя крошечную чашечку, и некоторое время молчал.

- Извини, что я не пришёл раньше, - сказал я наконец, и запнулся. Было бы глупо сказать что-то вроде “хорошо, что ты не умер”, но именно это я имел в виду. Похоже, он понял, потому что задумчиво кивнул и тоскливо покосился на ряд пустых бутылок.

- Она искала тебя, - Саим, наконец, посмотрел прямо, и мне стало неуютно от подозрения, чем такой визит мог сопровождаться, - Но она не собиралась меня убивать. Если на то пошло, - он пожал плечами, - Не знаю, почему не убивает. Только мучает. Даёт прийти в себя, восстановить силы, чтобы снова вернуться... Даже не знаю, что хуже.

- Жизнь - это шанс ещё побороться, - не согласился я, - И победить.

Саим недоверчиво глянул. Я не сдержал рвавшийся вопрос:

- Но ведь двоих твоих товарищей она убила?

- Да, - он хмуро кивнул, - Я видел своими глазами по крайней мере одну смерть. Насчёт Макса не уверен, что было тогда правдой, а что - навеянным ею страшным мороком.

Что ж, когда-нибудь он расскажет мне эту историю полностью. Пожалуй, я хочу её узнать и разобраться. Не понимаю, зачем мне это, но чувствую, что я врос в мир Простора, и хотя путь назад мне не закрыт, этот изменчивый мир стал важной частью меня. Но все детали прошлого я разузнаю потом, пока можно сменить тему.

- Послушай, что я узнал. Мара была и в верованиях славян, и в буддизме. Она навевает иллюзии, искушения, страх и сомнения. Но это всё мы и так видели. Если узнать её имя - можно обрести над ней власть. Вот это я не знаю, как работает, но мы должны попытаться.

- Ого, - Саим задумчиво побарабанил пальцами по столу, - Просто спросить имя?

- Да. Она не может не ответить на прямой вопрос, - я не сдержал победной улыбки, - И мне она сказала.

Ладно, изумление на его лице отчасти вознаградило меня за мучения в узах Мары. Есть что-то особое в том, чтобы просто рассказать о своих достижениях, даже если речь о выживании. Впечатление, разделённое с другом, обретает больше значимости.

Но в следующий миг я понял, что не помню имени. Изумлённо моргнул, силясь напрячь память, но события совсем недавней встречи с Марой тонули в тенях, подобных ей самой - только общие кадры, словно фотографии не слишком старательного репортёра. И “кадра” с её именем там не было.

- Ага, - верно понял Саим мои гримасы, - Полагаю, если б всё было так просто, Мара не нашла бы себе вообще жертв.

- Ладно, нет, - я потряс головой, прогоняя обидное чувство бессилия перед утратой важного воспоминания, - Ты думаешь, я не был к этому готов? Ха.

Я взял с соседнего столика вазон и поставил перед Саимом.

- Это тоже ты создал? - он потрогал плотные изогнутые листья растения.

- Нет, это Хендрик, и я принёс его из мира людей, - ну ладно, мне нравилось хвастаться. И нравилось, как он удивляется. Но дело было не в этом. Я провернул вазон, отыскивая следы, и, наконец, рассмотрел их. Буквы были трудно различимыми и неровными, выведенные на ощупь, но разобрать было можно.

- Вель-тушра? Вель...тумра? - Саим, сощурившись, рассматривал мою писанину, - Вельтумда?

- Вельтумра! Да, точно, Вельтумра! - наконец-то теперь подтянулось и воспоминание, словно имя сняло морок с рассеивающихся образов и упорядочило мысли. Мне даже понравилось произносить его вслух.

- Хорошо, и что дальше? Мы бессильны на её территории. Нужно как-то заманить её к нам... Знаешь, я тут думал: комната из зеркал, вот что заточит её наверняка. Мне представлялось, что нужно пособирать их в разных сценах. Но теперь, я вижу, ты мог бы такое создать и сам.

Я вспомнил, как она кричала. Наверное, идея Саима была действительно самой лучшей, но мне было удивительным образом жаль Мару. Иррационально, не логично, вопреки всему, что она со мной сделала, я не хотел причинять ей лишнюю боль. Должно быть, сомнение отразились на моём лице, потому что Саим торопливо добавил:

- Но это не обязательно, конечно, я начал уже и так, - он пнул под столом картонную коробку, с видимым трудом выдвигая её на середину прохода, - Вот, несколько собрал.

Я узнал сверху зеркало из душевой того домика, где мы грелись перед камином, и невольно улыбнулся. Всего в коробке было с десяток зеркал разного размера и дизайна. И ещё одно, высоченное, почти в рост человека, оказалось прислонено к стене в сторонке. Ладно, он, значит, не только пил в моё отсутствие.

- Она не придёт к нам, - покачал я головой, тем более, когда мы вместе.

- Так что, сидеть в обнимку и ждать, пока она потянет к себе одного из нас? - фыркнул Саим.

- Нет, - я поднял палец, - У меня тут есть одна идейка.

Саим выслушал меня и сказал, что я псих. Ну, может быть. Самую малость. Трудно не сойти с ума, когда жизнь переворачивается вверх тормашками да ещё делает пару кульбитов, а?

Глава 9

Я потянулся к Маре - не в образе Нины, а представляя её такой, как она любила пугать меня: с чёрными провалами вместо глаз, со змеящейся чернотой на неловко воссозданном теле человека. Получилось не сразу, да и ожидал я увидеть знакомый до оскомины коридор - а ожидание само по себе сбивает возможность перехода в этом мире. Потому пришлось начинать несколько раз, и вот, наконец, я зацепился за какой-то невнятный контур вокруг неё, и, постепенно, потянулась картинка: ночь над лесным озером, сумрачный свет молодой луны, густые высокие травы, переходящие в камыши, шелест на тревожном ветру.

На озере было свежо, но когда порывы ветра ненадолго стихали, казалось, что плечи накрывает тёплый плед. Я оказался прямо напротив места, где камыши расступались, открывая проход к озеру. Мара стояла по пояс в воде, и белая рубашка призрачно колыхалась вокруг, истаивая в черноте воды. Русые волосы были мокрыми и выглядели очень естественно, чего не скажешь о лице, наполовину разъеденном чернотой. Мне казалось, там, под маской человека, я угадываю облик старухи, но, возможно, это был лишь плод воображения.

- Как мило, - сказала она, делая медленный шаг к берегу, затем ещё один. Рубашка липла к мокрому телу, и это было красиво, даже соблазнительно, несмотря на сюрреалистичность происходящего. - Ты пришёл, сам. Но явно не для того, чтоб побыть вместе. Хочешь попытаться одолеть меня, человечек?

- Хочу, чтоб ты отстала от нас. От людей в Просторе. - уточнил я, хотя мы с Саимом договорились требовать только за нас двоих. - Я знаю, что ты приходишь в мир людей, являешься в кошмарах и получаешь свою силу там. Не думаю, что тебе так уж нужны странники этого мира.

- Думаю, не думаю, - передразнила она меня с пугающей насмешкой, и сделала ещё пару шагов навстречу. Мне следовало бы попятиться, так как я загораживал ей выход, но я остался на месте. - Полагаешь, знание моего имени даёт тебе такую власть?

- Да, - я старался говорить уверенно, хотя уже начал сомневаться. Внутренний голос напомнил, что сомнения и морок - её стихия.

- Интересно, - ледяные руки легли мне на плечи, футболка тут же пропиталась водой. Я ждал мучительной тоски и боли, как обыкновенно бывало с ней, но Мара держала их пока что при себе. - Если так, ты мог бы просто жить, не боясь моего прихода. Ты ведь знаешь имя. И твой друг тоже. Так зачем ты здесь?

Прямо перед моим лицом возникла чернота на месте недостающих частей лица. Даже без её психического воздействия, это было ужасающе... И притягательно. Я всматривался в черноту, заворожённый одновременно ужасом и некой потусторонней гармонией в провалах тьмы. Я зажмурился, вызывая в памяти черты другого лица, прямые длинные волосы, полные губы, большие серьёзные глаза. Спустя несколько минут передо мной стояла известная актриса. Это было шалостью, по сути, но позволило чуть разрядить напряжение. Я рассмеялся.

Мара отступила, подняла к лицу тонкие руки, пробежалась пальцами по щекам и векам, замерла, сжав виски. Она была растеряна. Налетевший ветер нестерпимо холодил мои плечи под намокшей футболкой, я изрядно замёрз.

- Спасибо, конечно, - хмыкнула она, сощурившись, - Но мне не нужны подачки!

Ветер взревел, налетая так, что я покачнулся и расставил ноги, стараясь не упасть, камыши загремели сухо, как деревяшки, вода в озере вздыбилась, разлетевшись осколками стекла, разбив светлое отражение Луны, поднялась чёрной страшной волной.

- Твоя власть, - голос Мары нарастал, болезненно отдаваясь, кажется, даже в костях, - Лишь в том, что ты можешь выжить, человечек, но и только!

- Глупая ты сущность, - теперь я тоже повысил голос, чтобы перекричать ветер, а ещё - чтоб совладать со страхом перед волной черноты, закрывшей уже половину неба за спиной Мары, - Главное ты сказала: я выживу! А раз я выживу, то однажды смогу заточить тебя в зеркала, заставить вечно смотреть на собственное отражение! Ты знаешь, что я смогу это, пусть не сейчас, но я стану сильнее!

Мара теперь смотрела мне за плечо, и я знал, что она там видит. Я обернулся, чтобы убедиться: Саим перешёл именно так, как мы договорились. И он в самом деле стоял на несколько шагов позади, ветер неистово трепал чёрные волосы, а в руках, словно щит, мой друг сжимал высокое зеркало, почти в полный его рост. Сущность не закричала, но словно завибрировала вся, человеческий облик стал сползать клочьями, она сделала шаг назад, отступая не то в воду, не то в облако тьмы.

- Вельтумра, - прокричал Саим, - Кончается твоя власть над нами!

- Вельтумра, - повторил я тихо, - Теперь ты смирись.

- Знаешь, - прошипела она, - Ты прав. Ты оказался сильным и способным изменять Простор под себя... Но не зазнавайся. Ты не всё прочёл в своих книжках, видимо, - она улыбнулась, хотя я почти уже не угадывал в бесформенной тьме человеческие черты, но я почувствовал её ужасную улыбку, - Произнося моё имя вслух вдали отсюда, ты связал нас, милый.

Мара расхохоталась, и я действительно испугался. Возможно, я читал упоминание об этом. Или снова наваждение? Она заставила меня сомневаться, и она видела, что слова достигли цели. Смех стал громче, вода обернулась ливнем, который обрушился на нас с неба, ослепив на мгновение своими потоками. Мне оставалось только надеяться, что Саим ещё стоит позади со своим зеркалом, ведь ничего другого у нас не было - хотя зеркало, должно быть, так залило потоками воды, что ни о каком отражении речь не шла.

Я зажмурился, стараясь полностью отстраниться от физических ощущений. Мне нужно было чудо, и я знал, что вполне способен на него. Просто потому что пути назад не было. Я старался как мог, воображая солнце, изгоняющее ночь. Горячие полуденные лучи, утомительные и яркие, не оставляющие места теням, не пускающие тьму. Я так старался, что перестал чувствовать холод и влагу, а спустя некоторое время до меня дошло, что их и в самом деле нет.

Я открыл слезящиеся от напряжения глаза, сощурился от яркого света, огляделся. Над лесным озером царил полдень. Едва ощутимый ветерок покачивал камыши и травы, вода была спокойным зеркалом, отражающим голубое небо. И только прямо передо мной в воде разлилась нефтяным пятном чернота.

- Я смиряюсь, - больше не было губ, чтобы произнести эти слова вслух, но я слышал их отчётливо, и вставший рядом Саим, видимо, тоже, - Ты не погубишь меня, мы с тобой действительно связаны отныне. Но я не причиню вреда тебе и любому, кого ты назовёшь своим другом. А теперь убирайся из моего места и забери с собой проклятое солнце!

Когда голова закружилась, предвещая скорый и принудительный переход, я ухватился за плечо Саима, на миг утратив контроль над окружающей действительностью и над собственным телом. А спустя миг помрачения, мы стояли на широком лугу, а впереди виднелся пышный зелёный лес. И я знал, что за спиной нелепо торчит посреди луга знакомая нам кофейня.

- Вот это да, - Саим нервно рассмеялся и опустился прямо в траву. - Не думал, что такое возможно!

Я сел рядом, затем откинулся на спину, глядя на лёгкие белые облака, плывущие по небу. Создавал ли я эти облака? Или придуманная в Просторе сцена начинает постепенно жить своей жизнью и сама обретает детали? Мне предстояло узнать так много об этом месте, и, более того, я хотел этого. Потом.

- Что теперь будем делать? - Саим сиял, улыбаясь как мальчишка.

Я приподнялся на локте, посмотрел в сторону витрин кофейни. Там, за стеклом, виднелся бодрый всплеск зелени.

- Видишь, там Хендрик? - я указал на хлорофитум за стеклом. Саим закивал. - Я смог протащить сюда живое растение. Будем пробовать вернуть тебя в мир людей. Укрепишь свою связь с ним, чтоб ни от кого не зависеть. А там посмотрим.

- Даже не знаю, - он с сомнением наклонил голову, - Я давно для того мира без вести пропавший.

- Думаю, это не так уж значимо, - я сел, сорвал травинку, повертел в пальцах. Мне нравилось, что она такая настоящая. Мне казалось, это важно, как часть мира, где жизнь каждого имеет смысл и цель. - Главное, чтоб ты сам мог выбирать, какими дорогами идти.

- Уговорил, - Саим улыбнулся, - Но, знаешь, теперь я точно оценил преимущества совместного пути. Наверное, это самый важный урок, который я усвоил.

- Вдвоём, конечно, лучше, - согласился я. И про себя подумал: это тоже важная часть мира. Возможность не быть одиночкой, даже если обстоятельства зажимают в угол. Хорошо, если есть кто-то, с кем можно разделить происходящее.