Дорога домой

Корчма была полна. Городок стоял в стороне от крупных торговых путей, и проезжие здесь бывали редко, поэтому вмиг разлетевшийся слушок о странствующем рыцаре привлек всех незанятых работой или охотой мужчин. Люди подсаживались за столики к знакомым, пока хватало лавок, остальные столпились в дверях. И посмотреть было на что.

Доспехи на рыцаре почти не блестели, запылившись в долгом путешествии. Правда, сидящая напротив него сгорбившаяся женщина была грязна настолько, что латы по сравнению с ее серыми от пыли лохмотьями казались чистыми. Капюшон хламиды свисал, полностью скрывая волосы и лицо, лишь иногда среди серых складок мелькала бледная рука, чтобы схватить кусочек хлеба или мяса. Видимо, рыцарь был очень великодушным человеком, потому что не гнал убогую от своего стола, а поделился едой.

Никто больше не решился сесть за его стол, с расстояния смотрели, как он неспешно вел рассказ, пряча в рыжеватой бороде лукавую улыбку.

- …опутал злобного ящера сетью, закрепил ее, как положено. И только задумался, как бы половчее подпрыгнуть, чтобы отсечь чудищу голову…

Рыцарь неспешно глотнул из деревянной кружки, довольно крякнул, утер рот.

- А дальше-то что? – не выдержал кто-то из толпы.

Рыцарь усмехнулся, поставил кружку и закончил:

- А потом прилетела его мамаша.

Корчма содрогнулась от грянувшего хохота. Рыцарь успел откусить добрый кусок от бараньей ноги и прожевать, пока последние отголоски смеха не раскатились по углам, затихая.

- Только и успел, что умыкнуть вот это сокровище из-под носа змеев, - рыцарь кивнул на сидящую напротив замарашку. – Говорит, девица, травница. Везу вот родителям. Похоронить уже, небось, успели горемычные.

По корчме прокатился нестройный одобрительный гул. Какая-никакая, а радость была матери да отцу, глядишь, может, и замуж кто взял бы, а так – змей клятый унес и дело с концом. На рыцаря теперь смотрели с еще большим уважением, но почти никто – с завистью: кому ж охота возиться с девицей, да еще такой неказистою?

- Что ж, хозяин, спасибо за угощение. Пора бы мне отдохнуть, - странствующий рыцарь поднялся, бросил на стол пару монет и поманил за собой спасенную девицу.

Не успели они выйти из зала, как началось обсуждение.

- Лучше бы золотишка прихватил!

- Так не было же времени. А ну как они бы ему сообща зад припалили?

Кто отозвался смешками, кто вздохом.

- А вот погодите, что расскажу. Родич ко мне вчера приехал, говорит, к ним в город третьего дня женщина в рыцарских латах приезжала!

- Врешь.

- Вот те крест! Родич божится, что видел ее, как я тебя сейчас. Латы, говорит, сияют, волосы рыжие по ветру развеваются – огонь-баба!

- Ведьма! – сказал густой бас.

- Как есть ведьма!

Остальные поддержали одобрительным гулом, но рыцарь одолел последнюю ступеньку, завернул за угол, и слов стало не разобрать. За скромную плату хозяин корчмы выделил им только одну комнату, зато согласился угостить бесплатно. Расчет был верным: ужин сполна окупился, ведь набившийся в корчму народ заказывал кто пиво, кто закуски.

Рыцарь толкнул дверь и, перекинув тяжелые чересседельные сумки в другую руку, пропустил вперед спутницу. Убедился, что коридор пуст, и зашел сам. Народ внизу не скоро еще разойдется. Люди придумают тысячу причин, чтобы подольше посидеть в тепле, почесать языками. А там, глядишь, корчмарь раздобрится и поставит на всех хоть кувшинчик. И это было на руку Хайдену.

Он плотно закрыл дверь, для надежности подпер старым сундуком, поставленным для вещей постояльцев. Хайден бросил сумки поближе к кровати, выпрямился, переводя дух, и посмотрел на спутницу.

От прежней замарашки не осталось и следа: грязная хламида валялась на полу рядом с потертыми деревянными башмаками. А прятавшаяся под серой накидкой молодая женщина умывалась в стоящем на табурете тазу. Хайден раздевался, наблюдая, как тонкая ткань нижней рубашки облегает округлые женские бедра, то натягиваясь, то провисая в такт движениям хозяйки. Большую часть лат сразу по приезду помог снять расторопный паренек из дворовых. Сейчас Хайден снял нагрудную пластину, которая так удачно притягивала взгляды местных вместо его лица. Нижняя фуфайка полетела на сундук, когда женщина вытерлась и повернулась к нему. Толстая темно-медная коса лежала на груди, подчеркивая светлую кожу в вырезе рубашки из тонкого хлопка.

Хайден сменил спутницу у таза с водой, а она поддела босой ногой свой костюм.

- Ненавижу эти лохмотья.

- Они спасли тебе жизнь, - напомнил Хайден и принялся умываться, фыркая и отдуваясь.

Пол вокруг быстро покрылся водяными брызгами. Хайден широким жестом смахнул воду с начавшей отрастать бороды и развернулся в поисках полотенца. Лара растянулась на постели, полотенце висело на спинке кровати.

- С этим прекрасно мог справиться и мой меч, - сказала Лара теперь, когда Хайден снова мог ее слышать.

Ее правая бровь выгнулась, словно предупреждая не ввязываться в спор.

- Разве такой тихий прием не лучше? Надоело рубиться с желающими проверить, правда ли ты умеешь драться или меч тебе для красоты. А горожане, что хотели тебя сжечь? Вряд ли ты хочешь повторения, – Хайден разложил исподнее на табурете около жаровни с горячими углями для просушки и подошел к кровати. – Сейчас нам совсем не нужно лишнее внимание.

Лара со вздохом подвинулась, и непонятно было: не то она не согласна со сказанными, не то не хотела оставлять нагретое местечко. Хайден улегся и тут же притянул к себе Лару. Поцеловал ждущие губы и навалился, раздвигая коленом гладкие бедра. Сплюнул в ладонь, смазал себя и плавно вошел в выгнувшееся ему навстречу тело. Лара застонала и крепче сжала объятьях, Хайден доверил свой стон подушке. Лара куснула его за мочку уха, и Хайден дал перевернуть себя на спину. Ему нравилось смотреть, как она выпрямляется на нем, двигая бедрами.

- Может, ты и впрямь ведьма, - проговорил он сбивчиво.

- Может, - хитро улыбнулась она, положила его ладони себе на грудь, и он послушно поймал упругую тяжесть, поглаживая горошины сосков большими пальцами. – Вот сейчас заколдую тебя пару раз и сбегу с золотом, когда ты уснешь.

- Пару раз? И только? – усмехнулся Хайден.

Он придержал ее за бедра и задал свой темп, наслаждаясь тем, как выгибается ее тело, как сбивается дыхание, перемежая вдохи стонами.

Хайден и сам мог бы поверить, что она ведьма: слишком красива, слишком удачлива, слишком остра на язык. Только он лично проверил ее святой водой и серебром и провел неотлучно рядом почти месяц. И за это время Лара не проводила ритуалов поклонения сатане, не ела младенцев, даже ни одной летучей мыши не приручила. А тех они встречали немало – в первое время приходилось ночевать в пещерах, потому что драконы селились в самой глуши, на десять, а то и больше дневных переходов от любого человеческого жилья.

Правда, даже учуяв дым от печей, Хайден и Лара не спешили выходить из леса. Уж очень не хотелось потерять в стычке с местным сбродом золото, с таким трудом отбитое у дракона. Будь его воля, Хайден еще и голову бы прихватил: в пути для устрашения, а отцу – для гордости. Но выбирая, что везти на их единственной лошади: золото или драконью голову, Хайден решил в пользу сокровищ. Не кусок мертвого змея, а золото могло спасти отца от разорения, а всех их людей от жестокого нового хозяина. А поданное как приданое Лары, оно поможет получить родительское благословение на брак.

Родители ведь не знали, какая Лара на самом деле. Не видели, как она сражается с драконом: в тонких сверкающих доспехах, которые ковали гномы, не иначе, с полыхающей на солнце косой и горящим взглядом. Хайден помнил, как екнуло сердце, когда девица отпрыгнула от чудища и прокричала: «Если пришел просто посмотреть, встань левее – пусть солнце бьет в глаза змеюке, а не мне!»

Он закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Лара свернулась рядом, положив голову ему на грудь.

- А если я не понравлюсь твоим родителям? Безродная…

- Понравишься, - он запутался пальцами в ее волосах, наслаждаясь близостью. – И потом, с таким-то приданым! Какая девица может похвастаться, что пришла с драконьими сокровищами? Ну, что ты?

- Страшно, - выдохнула она чуть слышно.

- Глупая. На дракона идти не страшно, а к родителям страшно? – Хайден улыбался, не открывая глаз.

- С драконом мне терять нечего было. А теперь… ты.

Хайден пару раз провел ладонью по шелку ее волос.

А если и не поможет золото, он все равно ее не отпустит. Только бы добраться домой.