Дорога домой

Мой мир, моя история, больше не будут прежними после перехода той пустыни. Я помню изнеженные солнцем саванны, ласковый трепет волос от ветра, бамбуковые рощи, эвкалиптовые леса. Но все это было до самой пустыни.

Это бесконечное море песка, выжженное светилом и наполненное стоном раннее проходящих там караванов. Помню, как долго вглядывалась в горизонт, пытаясь понять, есть ли у этого песчаного океана конец. Панама свисала над глазами, сеточные очки от песчинок, поднимающихся от порывов обжигающего суховея, легкая мысль-воспоминание о родной прохладе равнин, наполненных зеленью.

"Эй, Ниссия, ты что, боишься пустыни?" - усмехнулся тогда брат. Он был старше меня на тринадцать лет. А мне тогда было одиннадцать. А я и вправду боялась. Без "точнее, немного непривычно было", а боялась по настоящему. Понимала, сколько таких же странников до нас пропадало в этой открытой, прекрасной но опасной пучине.

Пустыня - действительно то место, где красота, легенда, древний ужас и предыдущие звена сплетаются в единый, прочный, неутомимый жгут. Однако, здесь была жизнь. Кто бы знал об этом! Спустя двадцать две мили перехода и адски пеклого дня наступила ночь. В пустыне ночи холодные, как лед. Я тогда спрашивала брата и дядю с мамой: "Почему так жарко днем и холодно ночью?". Они отвечали, что пески хранят тепло, подаренное солнцем, не отпуская его, как самую дорогую вещь в мире. Да. Это было так. Для них тепло - жизнь, которую пески хранят в молчаливой тайне.

Родственники заснули, а мне не спалось. Песчаный океан хранил в себе столько же загадок и историй, сколько в нем песчинок. Тогда я решила писать дневник. В нем я описывала то, как мы проходили пустыню. О том, как меня чудом спасли и я выжила. Одна из всех. Потом этот дневник улетел птицей в издательство, и стал весьма популярной книгой.

Я перевернулась на другой бок, пытаясь побороть бессонницу, которая возникла именно тогда, когда я устала больше всего. Было по-детски обидно. Завтра все встанут, пойдут дальше. А я, усталая, буду едва волочить ноги.

Закрывая глаза, я услышала тихое пение. Я слышала его и раньше, но считала, что пустыня играет со мной. Я встала.

Посмотрела почему-то вдаль. Снова взгляд полетел за далекий и такой желанный горизонт пустыни. Пески светились. Мягкий, нейтральный по теплохолодности свет. Пение оказалось журчанием воды. Для меня всегда было загадкой, почему песчаный океан светится. И сегодня, ледяной полугодичной ночью, природа сама предстала мне в этом удивительном, загадочном наряде.

Тогда я поняла, почему старик-мудрец из какого-то забытого и значимого для него одного храма говорил нам, странникам, что в пустыни - самые водоносные и прекрасные гостьи этого мира. И самые правдивые.

Под обманчивой поверхностной внешностью - одеялом песчинок ,- хранилось сокровище Земли. Подземные воды. Не знаю, кто как, но я очень любила вкус воды из таких родников - подарков самой природы. официальные власти не знали о них. Экономика была не лучшей.

Утро встретило нас не легкими перистыми облаками и оставшимся еще с ночи едва-свежим ветерком, а глубокими, свинцовыми кучевыми тучами, столпами поднимающимися куда-то вверх - наверное, к вечерним звездам, - и жестким, внезапным ветром, больно бьющим по лицу. Не смотря на все вероятные признаки бури, вокргу было тихо. Мертвая тишь окутала наш маленький палаточный лагерь. Единственной жизнью оказалось лишь дыхание людей. Четырех крохотных, не знающих вначале тихого гнева Песчаного океана.

Мои волосы развевались от порывов суховея, который стремительно набирал обороты, дуя на запад. Отдельные крупинки начали подниматься в воздух, и все внутри у меня встало в ступоре, а волосы дыбом поднялись. То ли от ветра, то ли от чувства чего-то...

Стало по настоящему страшно. Упертая стихия не пускала в свои глубины никого из внешнего мира, а мы забрались в самое её сердце.

Я видела, как маму унес ветер. Унес навсегда. Она сильно исхудала в последнее время, потому что пища заканчивалась, а пустыня - нет. Тогда в голове пронеслась мысль : "я была права, что песчаное море - бесконечно..."

Одного за другим я теряла тех, к кому я была привязана кровными узами. Кулисы лжи, "правильности тех, кто правит страной" раздвигались, обнажая сцену правды. Сцену природы, не дающей власти над собой.

Буря закончилась также внезапно, как заходит солнце в пустыне.

помню, меня нашел какой-то караван, более подготовленный к дороге. Я бредила, очень долго е могла прийти в себя. Но потом все встало как часы, начиная идти дальше. Будучи маленькой, мне удивительно легко далась потеря стольких близких.

Словно сон в моей памяти остались равнины, степные долины, оазисы Индии, северный холод Кавказских краев, растирающихся, как на ладони , дельтах рек с высоты Столовых гор.

Но пустыня, её жгущий легкие воздух, песок, дробью летевший в лицо, холод ночи соленого океана - не забылись как другое. Эти воспоминания остались до сих пор ясными, до слез пугающе-правдивыми.

Эту пустыню нельзя забыть и забывать. Нельзя назвать ничтожной. Ведь в её шатрах все еще бродят те, кто не смог свернуть во верную сторону.