Дорога домой. Том 1: Чужая реальность

Цикл Магическая Реальность.

Книга 3. Дорога Домой. Том 1: Чужая реальность.

Начало цикла тут https://author.today/work/71223

«Куда ж мы идём? Всегда домой». / Из романа Новалиса "Генрих фон Офтердинген" (1802)

Я пришёл на работу к восьми утра и впервые понял отца: дома было некуда деваться, спать толком не хотелось, а в офисе вроде занят делом и мысли дурные в голову не лезут. Сон с Рыжим не то что не успокоил, а наоборот, ещё больше пошатнул моё равновесие. Не давала покоя идея, что это я виноват во всём: накосячил с Такной, он упал в нижний мир и потом выбрался оттуда таким вот холодным мерзким некромантом. Если бы не это, разве ввязался бы Алекс в ритуал, который превратил семью Коляна в живые батарейки? Отчасти я понимал, что такие переживания – чистой воды индульгирование. С другой стороны, мои предположения, скорее всего, были верны.

– Здравствуй, Андрей, как себя чувствуешь? – Светлана рывком отворила дверь и встала на пороге.

Я поднял голову и увидел мир глазами Мастера Печатей, стал разглядывать ведьму.

Защитная печать, ещё защитная и ещё одна. Надо же, крутая ведьма! А вот и лазейка к связи тела и духа. Можно разорвать её в любой момент.

Ведьма тоже сощурилась, но, видимо, так ничего и не заметила. Она подошла ко мне и бросила на стол ключи.

– Катя просила передать. Она освободила твою квартиру.

– И куда же она переехала? – поинтересовался я.

– Я подыскала ей отличную студию рядом с работой. Девочка может себе позволить, – снизошла до ответа Светлана.

– Учишь её быть ведьмой? – съехидничал я.

– Всего лишь быть собой. А ведьма из неё вряд ли получится. Сам видел, – фыркнула Светлана. – Она думает, что у меня тогда был сердечный приступ.

– Да, Катька непробиваема насчёт магии. Думаю, это настолько не вписывается в её картину мира, что она всеми способами будет стараться не замечать очевидного.

Признаться, я ожидал чего угодно: угроз, атаки, на худой конец, снисходительного тона и, опять же, угроз. Но что ведьма будет спокойно со мной разговаривать после пытки, какую я устроил ей в квартире! Какая-то хитрая многоходовка. Поверить в то, что ведьма не злилась, я не мог. Может, атаковать первому и сломать для начала защитные печати? А потом перейти к угрозам и условиям, одно из которых – больше не появляться на горизонте?

– О, Светочка, вот ты где! – в кабинете появился отец. – Ты уже пригласила Андрея к нам на выходные?

– Не успела, – Светочка, стоя спиной к отцу, выразительно посмотрела на меня.

Хотела она, чтобы я отказался или, наоборот, принял приглашение, по этой гримасе было не понять. Да я и не особо пытался оценивать. Я смотрел на другое: тонкая серебристая печать между ведьмой и отцом, сплетённая из двух энергий.

Сломать её было проще простого, но только я потянулся к плетению своей волей, как в голове распаковалась пачка воспоминаний, будто мешком цемента по голове огрели.

Теперь я знал, что такое эта печать. Чёрт возьми!

– Андрей, ну так как? Чего молчишь? – переспросил отец, и в его голосе послышались нотки тревоги. – Мы где-то в четыре выезжаем, до пробок. Можем и тебя подхватить.

– Очень хотелось бы, пап, но сегодня не могу. Две недели на тренировки не ходил. Сенсей меня убьёт. Да и форму надо восстанавливать, – ответил я. – Но могу в выходные своим ходом добраться.

– Ну, тоже здорово! – обрадовался отец. – Лодку достану в этот раз.

– Договорились, – улыбнулся я.

И, конечно, дал ведьме уйти, не разрушив ни одной печати.

То серебристое плетение, что висело между ней с отцом… Сколько раз я делал подобное на заказ, когда был молодым мастером печатей, не перечесть. «Приворот», «надёжный брак», «искусственные узы» – по-разному это называли – пользовался большим спросом. И его всегда можно было легко отличить от естественной печати уз, которая возникала между людьми по воле обоих. Искусственная печать всегда была однотонной, из энергии того, кто заказывал приворот. А потом она «припаивалась» к партнёру, потому что нельзя красиво и гармонично заплести два типа энергий, если только они сами, подчиняясь законам мироздания, не создадут свой затейливый узор. А тут между ведьмой и отцом было то, что я так редко встречал: две энергии создавали причудливое плетение, сливаясь и перетекая друг в друга. Это не приворот, это настоящая связь, когда чувства партнёров взаимны.

Да уж. Влюблённая ведьма. И такое, значит, возможно.

Я спохватился и некоторое время сосредоточенно дышал, чтобы остановить мысли и прогнать Мастера Печатей. Порой уже было непонятно, где я, а где все эти воплощения. Они вроде бы подчинялись мне, но вылезали не по моему желанию, а сами по себе, без предупреждения. Это наверняка был не очень хороший знак, но я махнул рукой. Самое страшное Мастер уже сделал, а всё остальное не так уж и важно.

Я разрушил свой новый мир до основания. Прошли сутки, и надежды, что кто-то из эзотериков позвонит и спросит, как там у Андрея дела, почти не осталось.

Тяжесть в кармане напомнила о содеянном. Я достал часы Алекса, которые непонятно зачем утащил с кладбища. Ещё один трофей к «Хайскрину» Роминой матери. Он, наверное, до сих пор валяется где-то в квартире и работает. Я отщелкнул металлическую крышку, посмотрел на циферблат и на гравировку внутри:

«Всё проходит, и всё остаётся».

Хм, лучше и не скажешь. Этим Рыжий хотел со мной поделиться? Интересно, сколько раз он сам смотрел на эту надпись? Придавала ли она ему силы? И поможет ли мне?

Новый мир магии рухнул, едва раскрывшись передо мной. Что значит идея без людей? Восприятие без единомышленников? В прежний, где из интересного были лишь посиделки в баре да гамание в игрушки, я возвращаться не хотел. А в этом у меня почти не осталось спутников. Ещё и неорганы оказались подлецами. Единственное, что я не потерял, это традицию фехтования. Это здорово, что у меня сохранился кусочек, где можно обрести равновесие. И тренировка уже сегодня.

В раздевалке я сразу же столкнулся с добродушным Василием:

– Гляди-ка, блудный сын вернулся. Мы уже думали, ты нас покинул. Ни предупреждения, ни ответа, ни привета, – покачал он головой.

– Болел, – ответил я. – Потом друг умер… как-то так.

Василий посерьёзнел:

– Ты извини, это я не подумав.

Он достал из рюкзака кимоно, заботливо расправил и потом, повернувшись ко мне, произнёс:

– Здорово, что ты всё-таки пришёл. А выглядишь и правда неважно, похудел.

– Ничего, уже лучше, – я махнул рукой.

В зале я успел заметить Аржану, которая поспешила отвернуться. Чёрт, забыл совсем про то дурацкое фото в газете! Но это не два трупа посреди кладбища, тут и объяснить можно. На построении перед поклоном камидзе я заметил, что девушка украдкой поглядывала на меня, а значит, ещё не всё было потеряно.

Сенсей подошёл ко мне почти сразу после того, как я закончил ката с одним из младших учеников.

– Неплохо, – заметил он. – Вы пропустили много занятий, но техника не стала хуже, даже наоборот. Занимались дома всё это время?

– Нет, болел, – ответил я. – Тяжело болел, и потом неприятности ещё. Даже забыл вам написать. А стало лучше, просто пришёл.

Сенсей кивнул и с прищуром посмотрел на меня:

– Я вижу, у вас непростой период в жизни. Иногда кажется, что всё рушится, не за что ухватиться. Но у всех нас внутри есть центр, точка опоры. Так же, как вы чувствуете его на занятиях, когда фехтуете с партнёром, найдите его и в повседневной жизни.

Он улыбнулся:

– Думаете, я не помню, что повторяюсь? Мы ведь с вами уже говорили о центре.

– Да, но тогда всё было, – я задумался, вспоминая, – немного в другом ключе. В буквальном смысле, как центр, откуда надо атаковать или действовать.

– Он вмещает в себя и это понятие, – кивнул сенсей. – Воин учится действовать из центра в любой ситуации, а когда мир рушится, он находит в нём точку опоры. Потому что там – его дух. Работа мечом – это важно, это форма. Я учу вас этому. Но чтобы наполнить форму содержанием, вы должны разобраться в себе, найти свой центр. Это вы должны сделать сами. Я могу только подсказывать вам.

Он снова хитро прищурился:

– Я ещё много раз напомню вам о центре, каждый раз, когда вы будете готовы услышать в старом что-то новое. А сейчас продолжайте тренировку!

Я поклонился, и сенсей, сунув меч за пояс, не спеша побрёл в другой конец зала.

Его совет, конечно, был мудрым, но внутри меня всё так смешалось, что единственным центром, точкой опоры, которую я нашёл сейчас, была школа фехтования.

Я взял меч и забыл обо всём, что происходило за пределами зала. Сосредоточился на партнёрах, технике работы, своих ощущениях. Остального мира просто не существовало, пока занятие не закончилось.

Сенсей собрал нас на построение, попрощался и добавил:

– Для тех, кто пропустил, напоминаю: мы со старшими учениками улетаем в Японию. Две недели занятий не будет. Так что увидимся с вами уже в октябре.

Что?!

Я поверить не мог в услышанное и украдкой взглянул на руки. Похоже на страшный сон, но нет. Почему сейчас? Две недели! Моя точка опоры выскользнула из-под ног.

– Так сенсей два раза в год ездит со старшими, весной и осенью, – в раздевалке Василий уселся на скамейку и принялся складывать кимоно. – Чёрные пояса тренируются вместе с японцами, глава школы показывает новую технику сенсеям, корректирует некоторые моменты.

– Ясно, удачно вам слетать, увидимся через две недели, – я сунул своё кимоно в рюкзак как попало и поспешил на выход.

Нужно было кое-кого поймать.

Аржана в этот раз и не думала бежать. То ли специально, то ли расслабилась и не ожидала, что я подкараулю её у выхода.

– Привет! – я как ни в чём не бывало пристроился рядом.

– Давно тебя не было, – коротко ответила она.

– Да вот болел, – протянул я.

Аржана едва заметно кивнула, даже не посмотрев в мою сторону. Казалось, девушка ускорила шаг, сделав вид, что спешит.

Она что, теперь всегда так будет со мной?

– Потом друг умер, а друзья… в общем, развалилась компания из-за этого, нет больше друзей. У него все собирались, – продолжил я. – Тяжело как-то всё стало. Пришёл на тренировку, а оно тоже вон как. Сенсей говорил найти точку опоры внутри себя, а я не нашёл. Моей последней опорой была эта школа. Не знаю, что делать эти две недели. С ума, наверное, сойду.

Я сам не понял, зачем говорил ей всё это. Вообще-то не планировал таких откровений. Наверное, было просто необходимо с кем-то поделиться.

Аржана остановилась, повернулась ко мне и внимательно посмотрела своими чёрными раскосыми глазами, будто сомневалась, серьёзно ли это я.

– А как же семья? Нужно искать опору в семье, – ее голос звучал ровно, почти безучастно. – Это самые близкие люди.

– Мать у меня умерла, сама знаешь. А отец… мы с ним не очень близки, лет десять не общались, только последнее время, да и он сам ещё не оправился от смерти мачехи. Не хочу его волновать, – признался я. – Вот и вся моя семья. С девушкой, той, что ты видела в газете на фото, мы ещё весной расстались. Она работает в фонде отца, я помог ей устроиться. Ну а журналисты, как всегда, всё переврали.

Аржана чуть наклонила голову набок, будто решая, верить мне или нет.

– Вообще, не стоит мне на тебя всё вываливать. Не знаю, что меня понесло, – я вздохнул. – Наверное, потому что ты мне очень помогла с матерью, и вообще мы о таких глубоких вещах общались, что я подумал… ну, что ты поймёшь.

Я не сразу осознал, что включился Таролог: слова были мои и в то же время не совсем. Он сыграл, чуть добавил драматизма, но мысль выразил правильно. Всё равно от этого появился какой-то фальшивый привкус, и я замолчал, стараясь сосредоточиться и разобрать, где его мысли, а где мои. Хитрец словно почувствовал, что его хотят подловить, и затих, ускользнув куда-то в дальний угол сознания.

– Пойдём поговорим, – вдруг предложила Аржана. – Если ты никуда не спешишь, конечно. Разговор будет долгим. Я тоже должна тебе кое-что рассказать.

Да, Таролог определенно знал толк в болтовне. Мы устроились в первом попавшемся по пути ресторане. Аржана выбрала пирожное, салатик и алкогольный коктейль. Я подумал и сразу заказал вина. Видно же, разговор будет не простым.

– Для меня школа фехтования тоже стала опорой, – призналась Аржана, потягивая коктейль через тонкую трубочку. – Я расскажу свою историю, и ты всё поймёшь, почему я так с тобой. Ты ведь заметил?

Она бросила на меня короткий взгляд, будто уколола, и продолжила:

– Мне пришлось приехать в Москву пять лет назад. Именно пришлось, я с удовольствием осталась бы с семьёй – небольшой городок, спокойный ритм жизни, тайга, горы. Я там привыкла с детства. Но случилась беда. Всё разрушилось в один миг. И нужны были деньги… хотя на самом деле я уехала не из-за этого. На самом деле я просто сбежала.

Девушка снова отпила коктейль, отделила ложкой маленький кусочек пирожного.

Я молчал. Тут лучше ждать и внимательно слушать.

– У меня была семья, мы планировали ребёнка. Всё было хорошо. Но Назын, мой муж, хотел построить бизнес. Расширить наше семейное гнездо. Дом наш и правда был старый и ветхий. А вложить в ремонт нужно было немало. Муж загорелся этой идеей. Он ведь сирота, и дом для него родным стал, и родители мои как мать и отец. Они его сразу полюбили… В общем, запустили мы бизнес. Я по образованию бухгалтер, помогала мужу. Сначала чуть не прогорели, но снова семья помогла, взяли кредиты, вышли на уровень выше и доход поднялся. Закрутилось, новые клиенты, поставщики.

На губах девушки появилась слабая мечтательная улыбка и тут же исчезла. Она вздохнула.

– Но оказалось, что всё не так просто. Оказалось, мы стали конкурентами сына местного чиновника. Сначала нам предложили купить наш бизнес по смешной цене. Потом кто-то напал на маму, ночью, какие-то хулиганы. Она оказалась в больнице. Нам бы тогда понять, отказаться. Бог с ними, с деньгами. Но муж упёрся. Я тоже – пошла к деду. Как же, он шаман, должен призвать духов, чтобы наказать обидчиков. О чём я вообще тогда думала! Верила во всякий бред!

Аржана закусила губу и помотала головой.

– Никакие духи не помогли. Мужа подставили, обвинив в мошенничестве и отмывании денег, мы оказались должны приличную сумму. А ведь ещё кредиты. Назын на пять лет попал в тюрьму. А дед, – Аржана не выдержала и сбилась, перевела дыхание. – Он сказал, духи, мол, не смогли помочь, муж сам нечист! Представляешь?

Она вскинула взгляд на меня, я поспешно поднял брови, выказывая удивление, и кивнул. Отец приучил-таки меня слушать собеседника с каменным лицом, теперь приходилось реагировать осознанно.

– Вот тогда у меня пелена с глаз и спала. Магия! Как же! Дед настолько верил в свои сказки, что даже Назына решился обвинить, лишь бы хоть как-то самому объяснить собственное бессилие. Больше мы не общались. Наверное, и сейчас сидит в своей деревне, обряды справляет… шаман беззубый.

Аржана помолчала, выдохнула и продолжила:

– А ещё я поняла, что сказки закончились, а остались долги. За бизнес и кредиты, у меня и у родителей. Они на пенсии, а меня ни на одну работу не берут, тоже чуть не посадили как соучастницу. И посадили бы. Я потом узнала, что мама ходила к тому чиновнику, к судье, деньги последние отнесла, просила, умоляла даже, чтобы дочь не трогали. Убила бы всю эту шайку!

Она сжала руки в кулаки и замолчала, глядя куда-то мимо меня.

– Вот тогда я и уехала в Москву. Подруга помогла, нашла вакансию. Первый год самый сложный был, я всё боялась ошибиться. Страшно было, что уволят. Или думала, что меня обманут, тоже подставят как-нибудь. Снимала комнату у старой, выжившей из ума бабки, потому что дёшево. Она мусор не выносила и повсюду прятала кусочки еды, как белка. Я, что находила, выкидывала, но в квартире всегда душок стоял. Как вспомню, до сих пор тошно. А ещё кот у неё был такой мерзкий, гадил куда хотел. Приходилось вещи прятать, особенно обувь. Один раз не успела, балетки испортил. Я так плакала тогда. Жалела, что придется новые купить, и эти деньги я как будто у семьи отнимаю. Так и решила ходить в них. Почистила как могла. Кажется, коллеги что-то чувствовали, смотрели так… но мне было всё равно.

Я так старалась каждую копейку беречь и больше домой отправить. На выходных брала подработку, чтобы зря время не терять. К концу года поняла, что больше так не могу. Будто жизнь закончилась, и начался ад. Тогда Василий наш, зам директора в той компании, пригласил меня на выставку вроде той, где мы с тобой познакомились. Рассказывал что-то про фехтование и что там планировалось выступление школы. Я-то думала, он кадрится, испугалась, но отказать не смогла, боялась, работу потеряю. Пришла, – Аржана шмыгнула носом и вытерла бегущую по щеке слёзу. – А он говорит, погоди, здесь кое-что интересное будет, и пропал. Вокруг мечи, доспехи, ну и кимоно, конечно. Я пока это всё разглядывала, начались выступления. Смотрю, а там он, Василий, скачет с мечом, кричит.

Девушка улыбнулась сквозь слёзы.

– И тогда я сразу поняла, что зря про него плохо подумала, что ему можно верить. Он как-то меня разгадал. И сенсей мне сразу понравился, и школа. Мечи эти. Я ещё долго боролась с совестью, что часть денег трачу на фехтование, на кимоно, меч. Но потом успокоилась. Школа помогла мне найти равновесие, дала силы. Я прошла повышение квалификации, устроилась уже в другую фирму главбухом, стала больше зарабатывать. А долги огромные, пытаться одним махом отдать – надорваться можно.

Она замолчала, допивая остатки коктейля. Посмотрела на меня.

– Совсем тебе туго пришлось, – вздохнул я и, раз уж пошли такие разговоры, добавил. – Поэтому ты от меня дистанцию держала, потому что муж есть?

Аржана сверкнула глазами, будто я её в чём-то обвинил.

– Надеюсь, ты себя не винишь, у нас же ничего не было – просто друзья, – осторожно заговорил я.

Аржана поняла мою реплику по-своему.

– Думаешь, легко мне пришлось? Сначала ещё ничего было, я приходила к Назыну, плакала. Он говорил, что надо подождать и всё образуется. А потом, когда в Москву уехала... Сначала он стал резко со мной говорить, дальше – больше. Знаешь, я сколько выслушала от него на созвонах? Кричал, чтобы из квартиры по вечерам не выходила. Что я в Москву сбежала и, наверное, изменяю ему. И чтобы не ждали его, и знает он, что никому не нужен. Хотя мама моя постоянно его навещает. Агрессивный стал, злой, будто другой человек. А я устала, Андрей, я просто устала.

– Ну, ты же для семьи так много сделала, вытащила их одна, – приободрил я девушку. – Мужчине сложно сидеть и смотреть, как девушка тянет на себе его долги. Он злится не на тебя, а на себя. Чувствует себя слабым, ему тоже непросто всё это даётся.

– А знаешь, Андрей, – Аржана пристально посмотрела на меня, – я только сейчас поняла, почему меня так задело то фото в газете. Я не про тебя, а про себя подумала. Про измену. Как ты и сказал, на себя злилась.

– Ну вот, а ничего и не было, – успокаивающе сказал я. – Катька моя вообще с другим встречалась, и разойтись успели даже. И ты тоже не виновата ни в чём. Такие жертвы… ты же из-за кредитов здесь.

Аржана мотнула головой:

– Я, когда домой ездила, последний долг отдала. Родители говорят, приезжай. Муж через две недели из тюрьмы выходит. Место мне нашли за двадцать тысяч бухгалтером, по нашим меркам хорошее. А я… не знаю теперь. Все смотреть будут. Для соседей – раз в Москве жила, то всё, точно гуляла. Слухи пойдут.

– Блин, как всё непросто, – вздохнул я, не зная, что посоветовать. Да девушка и не просила совета. Просто облегчила душу, рассказала мне всё.

– А сегодня я решилась и уволилась, – закончила она. – Последний день на тренировку сходила. Потом домой уеду. Ещё своим не говорила. Да и никому не сказала. И билеты не купила ещё. Рука не поднимается. Страшно.

Я удивился её выдержке: носить в душе такой ад и выглядеть счастливой, свободной, лёгкой. А каково ей будет, когда вернётся?

– Так ты не летишь в Японию? И никогда не была там вместе со старшими учениками? – догадался я и тут же спохватился, что добавляю масла в огонь.

– И не побываю, – уронила Аржана, отхлебнув из бокала вино. – Поиграла в хорошую жизнь – и хватит.

– У тебя и загранпаспорта, наверное, нет? – вздохнул я.

– Да нет, как раз есть! – она горько усмехнулась и вытащила из сумки книжечку в красной обложке. – Фирма была международная, головной офис в Германии. Всем заграны надо было иметь, вдруг командировка или чего, вот и мне сделали.

Я взял паспорт, развернул. С глянцевой страницы на меня посмотрела Аржана. Серьёзная, сосредоточенная.

– А знаешь, я ведь тоже ни разу не был за границей, – улыбнулся я. – И загран тоже отец заставил сделать. Так и лежит. Ни одной печати, ни одного выезда. Думаю, надо это исправить. Ты ведь своим ещё не сказала, что с работы уволилась? Так вот, сейчас я покупаю два билета в Японию, а ты заполняешь анкету. Попробую пробить нас через международный отдел фирмы, визы там сделают быстро.

– Андрей, – глаза Аржаны округлились, – это невозможно, мне надо ехать… и это такие деньги!

– Ой, мне всё равно эту зарплату девать некуда! – махнул я рукой. – Даже не парься по этому поводу. Я бронирую гостиницы и всё такое, а ты заполняешь анкету. И надо спросить у сенсея, есть ли возможность добавить тебя в группу. Мы, конечно, опоздаем, но ты сможешь посетить хотя бы часть занятий.

– Андрей, я не могу это принять. Это слишком дорогой подарок, – она потянулась за паспортом.

Я выхватил книжечку у неё из-под носа и сунул в карман.

– А забирай! – девушка сделала большой глоток из бокала и поставила его, звякнув о столешницу. – Загран мне и не нужен. Вряд ли я вообще побываю за границей.

В моей голове ещё не до конца оформилась мысль о том, что надо сделать, а мир уже расчертился письменами печатей. Вот она, мерзко-чёрная клякса. Сломать её, и Аржана отбросит своё чувство вины раз и навсегда. Но имею ли я право?

Тут и вмешался Таролог:

– Ты неправильно поняла моё предложение. Я не делаю тебе подарок, я прошу тебя об одолжении, прошу взять меня с собой в Японию. Мой мир разрушен, не осталось ни друзей, ни любимой девушки. Отец, едва мачеха умерла, завёл себе другую женщину. Он разучился любить, став дельцом. А до меня ему и вовсе нет дела. Ты – единственный человек, который способен меня понять сейчас, моя единственная точка опоры. Один я с ума сойду за эти две недели. Я, наверное, что-нибудь с собой сделаю. Знаешь, я вчера смотрел вниз с двадцать второго этажа и думал, что если прыгну, никто и не пожалеет. И спросил себя, есть ли у меня причины не прыгать, и зацепился только за нашу школу. Но она сегодня тоже от меня сбежала. Мы не слишком близко знакомы, но я набрался наглости просить твоей помощи. Пожалуйста, увези меня из этого ада на две недели. А в знак благодарности я беру на себя все заботы по поездке.

– Андрей, что ты такое говоришь? – девушка удивлённо приподняла бровь.

– Всего две недели, – попросил я. – Я не могу придумать себе другого предлога, чтобы жить.

Мы встретились взглядами и долго смотрели в глаза друг другу, будто меряясь, чья боль глубже. Таролог, как всегда, драматизировал, но почти не соврал, разве что насчёт отца. А в целом я действительно сделал ставку на всё. Даже не боялся спать вне комнаты, настолько всё было плохо.

Аржана проиграла игру в гляделки и отвела взгляд в сторону.

– Да и бог с ним! Полетели! Всего-то две недели, – она небрежно махнула рукой.

По тону её голоса и по вот этому жесту я наконец-то понял, что девушка перебрала. Наверное, она давно не расслаблялась, пытаясь решить все эти проблемы. Наверное, я использовал это в своих целях. Ну и ладно. В любом случае эта поездка поможет нам обоим. Наверное.

– Идёт! – я протянул руку через стол и пожал ладонь девушки, будто скрепляя сделку. Потом достал ноут, нашёл форму и заставил Аржану заполнить анкету на визу. Распечатали мы её у официанта, хотя тот клялся и божился, что такую услугу предоставить не могут – и принтера у них нет, и не положено. Как только я достал пятитысячную купюру, все проблемы сразу решились.

Смеясь, Аржана подписала анкету, а я про себя просил мир, чтобы она не передумала.

Ресторан уже закрывался, когда я вызвал нам такси на два адреса. Аржану я проводил до подъезда, решив не перегибать палку. А потом поехал к себе.

Этот вечер походил на невероятный сон, впрочем, как и все предыдущие дни. Но, в отличие от них, он не был кошмаром, скорее, какой-то безумной авантюрой.

Теперь меня ждала страна восходящего солнца и призрачная надежда, правда, я и сам не понимал на что.