дорога туда и обратно

ДОРОГА ТУДА И ОБРАТНО

(ПЕРВОЕ ЛЕТО ПОСЛЕ ДЕТСТВА)

После окончания школы, перед поступлением, в поисках романтики и возможности заработать, я устроилась поварихой в отряд геологов.

Ранним летним утром от конторы управления геологоразведочной партии меня погрузили на одну из вахтовых машин, и я отправилась в неизвестность.

Дорога долго шла прямо по тракту через степи, а к вечеру она стала подниматься головокружительным серпантином вверх, через перевал, и потом, где-то уже на спуске, сворачивала в глубь чащи. Там и начинались все тяготы и прелести моего вояжа.

Тяготы от того, что дальше дорога превращалась в одно сплошное испытание с преодолением препятствий. Машина, натужно переваливаясь с боку на бок, то и дело буксовала, увязала в глинистой жиже, то подскакивала, наткнувшись на торчащие корни, то проваливалась в вымытую ручьем яму. Несколько раз пассажирам приходилось выходить и выталкивать колеса из западни. Всю дорогу я изобретала средства от «морской» болезни: жевала спичины, травинки, прутики…

Прелестным же путешествие становилось, когда тайга вставала на пути стеной со своими дремучими красотами. Такое живописное разнообразие природы раньше я видела только в кино и на открытках, а тут все это богатое зеленое переплетение деревьев, трав и ручьев с картин Шишкина и Васнецова вдруг ожило, задышало, зазвучало всеми красками, и призывало меня в свои объятия.

В разгар дня, преодолев какой-то невероятно крутой рубеж, перед нами разверзлась пучина огненного моря из Жарков1; оно пенилось бело-сиреневыми гребнями тысячелистника, бурлило лиловыми волнами Иван-чая и взмывало до небес. Специально сделали остановку, чтобы насладиться зрелищем. Я бегала по поляне, с распростертыми от восторга объятиями и, казалось, вот-вот взлечу над всей этой красотой...

Ночью ослепляющий свет фар пробуждал лесных скакунов и летунов – зайцев, косуль, лис, сов, филинов и совсем уж ошарашенных тетеревов. Разлетаясь в стороны, кто-то из зверья оглядывался, и я даже успела запечатлеть в памяти их взгляды - испуганные, удивленные, смущенные, даже сердитые, но сказочно прекрасные, выразительные, живые глаза природы.

Мы прибыли на место стоянки только на следующий день, где разбили лагерь. Наш отряд состоял из двенадцати человек: меня, восьми практикантов геологического техникума; двух проводников - взрослых мужиков бичуганского2 вида; и нашей предводительницы – боевой, крепкой тетушки пенсионного возраста, заслуженной геологини – Анастасии Кульжановны.

Ан.Куль. - Ханкуль3, так сокращенно мы стали называть ее «за глаза»: опытная таежница сумела сорганизовать всех нас так быстро и ловко, что в лагере получился максимальный комфорт. Первым делом она показала, как сделать уютный ночлег из старых советских палаток, так чтоб они не намокали, а были теплые, но не жаркие. Далее смастерили под навесом кострище, удобное для всех видов варки-жарки. Продукты упаковали во флягу и поместили в ручей, там они долго не портились без холодильника. А из сухофруктов, по совету бывалого студента-второгодника, уже в тайне от Ханкуль, в кратчайшие сроки была заделана отменная брага.

В общем, на удивление, все шло замечательно.

С утра я шаманила на кухне, будила и кормила отряд, потом все уходили, и я оставалась одна, наедине с миром, полным гармонии. Купалась, выскочив из ручья грелась на камушке, загорала, мечтала, собирала травы, первые ягоды, плела букеты, просто валялась на траве, наблюдала за невиданными насекомыми всех мастей и окрасов и за своими мыслями. Ведь я не хотела ехать, а теперь рада, что родители настояли, и мне очень хочется растянуть этот месяц.

Вечером слышался выстрел охотничьего ружья: это Лавщук и Пономарь, так звали проводников из улуса, оповещали меня, что отряд в 15-и минутах ходьбы от лагеря, и нужно, чтобы был готов стол и нагрета вода для умывания.

После ужина отряд собирался у костра, и, как водится, до первых утренних сумерек магия ночного огня не отпускала от себя даже самых уставших. Песни, анекдоты, истории сменяли друг друга. Поскольку брага была выпита уже в первые дни, то взахлеб и до изжоги ведрами пился травяной чай вприкуску с сухарями и вареной сгущенкой. И это было счастье…

Однажды, проводив отряд, я отправилась вниз по ручью собирать ягоды и щавель. В прекрасном настроении шла по бурелому в шортах, майке спотыкаясь и оцарапываясь, по привычке не замечая этого. Увлекаясь, я отошла от лагеря метров на пятьсот. Ручей шумел.Я подобралась к самым волнам, над ними свисала рясная ветвь малинки. Согнулась, одной ногой встала на камушек в воде, другая осталась на берегу, рука потянулась за трофеем. Но вдруг сквозь шум воды я отчётливо услышала, как что-то громко треснуло невдалеке. Я замерла, прислушиваясь. Треск повторился, потом хруст, потом опять треск. Кто-то, активно разгребая кусты, преодолевая замшелые пни и коряги, также как я, пробирался к воде. Через мгновение прямо напротив меня «через дорогу» зелень над водой высвободила из себя лохматый бурый объект... Огромный, могучий, величавый и ничуть не неуклюжий, моему взору предстал Хозяин тайги… Неторопливо, целенаправленно, совсем по-человечески, приподнимаясь на задние лапы, а передними сгибая кустик, тихонько что-то ворча под нос, смачно чавкая, принялся он поедать ягоды с диких кустов малины и смородины. Мгновение моего любования резко сменилось на дикий ужас. Я почувствовала себя следующим кустом малины. Услышав мой страх, медведь повернул морду. Наши глаза встретились.Это были глаза мудрого деда, которые спокойно, опытным прицелом стали меня изучать. Через несколько секунд морда стала недовольной, шерсть и нос над пастью сморщились, показав мне настоящие звериные клыки. «Ну, тебе-то что тут надо? Чего дома не сидится? Нигде от вас проходу нет…» - отчетливо прозвучало в моей голове...

Кровь стучала в висках. По телу, анестезируя все члены и придавливая к пяткам душу, пронеслась ледяная лавина. Сердце, кажется, превратилось в ту белочку, что несется вхолостую по бесконечной окружности. Во рту образовалась пустыня. В панике я судорожно соображала –молиться или звать на помощь?!

Медведь раздраженно скалился. Но вдруг, я нашлась, что ему ответить! На помощь мне пришел наш родной… союзмультфильм! Из тугих лабиринтов девичьей памяти всплыла и тихонько пролепеталась на одеревенелых губах известная всем советским детям молитва - «Мы с тобой одной крови!» … И только я порадовалась этой своей находчивости, как моя нога предательски скользнула с камня и я, обрывая ветки, сначала растянулась в кривом шпагате, а потом всем телом плюхнулась на попу в ручей вверх ногами. Меня накрыло волной, смыв с ног шлепки, и отобрав пакет. Вынырнув, я успела заметить, как все они в стремительном вальсе уносятся вниз по течению, а мой мишка стоит на берегу как прежде, внимательно наблюдая за моими руконого-плесканиями.

Стремглав выбравшись на берег, я увидела, что пасть хозяина захлопнута, а морда хитрО улыбалась: «Хех, куда махнула! Надо ба тебя проучить, да вижу ужо хватило, совсем перепугалась, дуреха… Иди просохни, а то простынешь».Кряхтя, он развернулся и медленно, ворча поковылял, через коряги от непрошенной гостьи дальше, вниз по течению.

Не помню, сколько я просидела мокрая, не чувствуя холода и ушибов, не смея шелохнуться. И только когда шум ручья заглушил хруст ломаемых веток под тяжестью лап, я очнулась и понеслась к лагерю.

На полянке жизнь шла своим веселым чередом: щебетали птахи, перебиваемые разноголосьем насекомых, весело плескался ручей, далеко в поднебесье слышны были какофонические шумы, порождаемые колыханием густых макушек вековых деревьев. Настроение было самое замечательное какое только может быть, словно я сдала самый важный экзамен в своей жизни.

Вечером пришли ребята с Ханкулем. Я кормила их, и восторженно рассказывала о встрече с благородным животным, пытаясь донести всем, что медведь этот был самый настоящий хозяин этого леса, и он гостей не обижает напрасно. Ребята страшно ругали меня за то, что отошла далеко от лагеря. Потом решали наперебой, что нужно делать при встрече с опасным животным: орать громко, потому что они боятся крика, либо прикинуться мертвым. После всех выступила Ханкуль, сказала, что в это время медведи сытые и на людей не нападают, если вести себя спокойно.

Далеко послышался выстрел. И все сразу вспомнили про ружье Лавшука и Пономаря.

Стемнело совсем, когда проводники подходили к лагерю. В тот день им пришлось прокладывать новый маршрут, поэтому пришли позже всех.

Они нагрянули неожиданно… Выросли друг из-за друга страшными сгорбленными тенями с восковыми лицами, кряхтя, отдуваясь, подползли к костру. «Хозяйка, принимай провиант!.. Этого, кажись, до конца смены хватит! А ну, мужики, видали каков!? Давай-ка, повариха, по-быстрему свеженинку, сваргань. Ух, и тяжелый, заразина!» - с этим голодным звериным ликованием они свалили на лобное свою страшную ношу. В теплое облако кострового света рухнуло огромное лохматое тело. Больно шмякнувшись головой о чурку, на меня уставилась мертвая морда. И я узнала своего медведя… В глазах, еще недавно излучавших мудрость и понимание, теперь полуприкрытых и заледенелых, зловеще плясали холодные огни костра. Пасть жалобно расслабилась, обнажив края зубов. Лапы были скрючены и туго привязаны к кривой палке.

Самое страшное, продолжалось далее: почти весь отряд был в восторге...! Очи Ханкуль сверкнули, она первая схватилась за нож. С восторгом и с благодарными речами за трофей к убийцам, принялась она разделывать тушу. Ей очень хотелось свежининки... Ребята, подбадриваемые взрослыми мужиками, тоже оживились и стали помогать.

Все превратилось в какой-то страшный, невиданный мною доселе кошмар: люди, которые еще мгновение назад были моими родными братьями по раю, теперь, как стайка шакалов, зловещих мясников, возились в крови, разрывая на куски, как мне казалось, еще живое тело доброго медведя.

Мой рай заливался кровью у меня на глазах…

На следующее утро я заявила о своем увольнении, попросила Ханкуль связаться с базой и под любым предлогом прислать машину. Машина ехала долго, дней пять. Эти дни были мучительными и длинными... На моих глазах продолжали терзать тушу и кости медведя, готовили из него пищу, выделывали шкуру. Надо мной посмеивались, успокаивали, даже ругали, как глупого ребенка, и откровенно не понимали моей реакции...

А потом дорога… опять эта бесконечная прекрасная и мучительная до тошноты дорога… Опять колдобины, зеленые пейзажи, опять огненные моря цветов, солнце, бабочки, небесная лазурь, зайцы, лисы, тетерева… Но теперь вся эта красота терзала меня немым укором: «За что вы так со мной...?»

На обратном пути меня все же вытошнило …

Прошли годы, после этой поездки. Люди, которым после распада геологоразведочной партии приходилось работать старателями, рассказывали, что ни базы Ужунгара, ни места, где был наш лагерь в тайге, ни той цветочной поляны не стало. Золотодобывающие компании вырубили, взорвали и расчистили все под карьеры… И много еще тайги разорили…

Как ни странно, я вспоминаю ту поездку как одно из самых дорогих сердцу впечатлений, как откровение от самой природы, как завет, дарованные мне свыше на всю оставшуюся жизнь.

___________________________________________________________________

1. Жарки – род многолетних травянистых растений из семейства Лютиковые (Ranunculaceae). Другое название - Купальница (лат. Tróllius) Шарообразные цветки растения, жёлтой или оранжевой окраски.

2. Бичуган, бич - в русском языке первоначальное значение — опустившийся человек, устраивающийся на сезонные работы (в геологических экспедициях, строительстве), в остальное же время года не работающий.

3. Хан-куль – минеральная природная питьевая лечебно- столовая вода. Название происходит от одноименного озера в Хакасии.