Дороги небесные

Скорость была сумасшедшей. Ветер хлестал лицо солью, океан вокруг пенился рифами, а волны заставляли доску плясать и брыкаться под босыми ступнями.

«Надо забрать чуть мористее», – Терзо побелевшими пальцами вцепился в рукоять, разворачивая и поднимая парус чуть выше.

Тело его во время поворота повисло над водой чуть ли не горизонтально. Волны проносились так близко, что на лицо падали пенные брызги, глаза щурились невольно, а губы ощущали вкус йода. Над головой упруго пело белое полотнище, и Терзо летел, взнуздав непогоду, и волны, и ветер.

Хотелось орать от восторга. Хотелось визжать от ужаса. Хотелось, чтобы этот миг не кончился никогда.

«Инсе нас всех убьёт. Чем я вообще думал, решаясь на подобную авантюру? Мы идём слишком быстро! Сейчас все разобьёмся, свернём шеи, захлебнёмся – и вот тогда-то Инсе меня точно убьёт!»

Мимо пронёсся ещё один такой же придурок: ноги балансируют на гибкой доске, руки вцепились в треугольный парус, тело вытянулось напряжённой дугой. Корентин де ла Муссон повернулся: чёткий профиль на фоне неба, волосы собраны в рыжий хвост, на лице отрешённость. Муссонец слился с ветром, несущим его мимо рифов, полностью растворился в непредсказуемых резких порывах. В такие моменты даже сам Рентин не знал: предсказывает он капризы стихии или правда направляет их своей волей. Но чутьё – и способность действовать заодно с бурей – позволяли ему пройти там, где другие ломали и корабли, и мачты, и шеи.

Третий самоубийца шёл с наветренной стороны, и его широкие плечи позволяли управляться с ураганными порывами с обманчивой лёгкостью. Тор Фонбора казался статуей, выточенной из потемневшего дерева: мощной, несгибаемой, несокрушимой. Движения его были выверены и неторопливы, лицо – каменно-спокойным. Только глаза полыхнули на миг светлой сталью, давая понять, насколько молчаливый гигант напряжён. Тор чуял будущее без всяких там «или», особенно когда дело касалось смертельной опасности – в этот миг весь свой дар и всё внимание он сосредоточил на том, чтобы выжить.

«Вот всегда, как лететь в зубы погибели – один я без муссонских чудесных способностей и тайных даров! Где справедливость?!»

Из-за клубящихся в небе беспокойных туч показались вдруг лучи утренней Матушки. Осветили яростные волны вокруг, тёмные скалы, маячившие сбоку и спереди пенные гребни. Заставили океан брызнуть светом, а свинцовые волны – расцвести хрустальными бликами. Три паруса шли вдоль рифов, ограждавших тихие гавани острова Эо, а вокруг танцевала непогода и немного штормило. Приливная вода здесь могла в любой момент сменить направление, закружить внезапным водоворотом. Да ещё где-то внизу, в глубине, плели свои сети хищные пауки, отнюдь не брезгавшие человеческой плотью. Право слово, отличное время и место, чтоб оседлать расшалившийся ветер!

– Забираем к берегу! – приказал Тор, и низкий голос его разнёсся над грохотом волн, словно удар близкого гонга. – Влево, вдруг!

Терзо чуть с доски не свалился, ворочая парус и ловя новое направление. Развернулись они трое, точно связанные единой нитью, и теперь так же дружно летели на обрамлённые пеной скалы. Тор шёл первым, и очень хотелось верить, что своим знаменитым чутьём он всё же что-то там ощущает – потому что глаза упрямо твердили: друг дорогой окончательно спятил, и несутся они прямиком к неминуемой смерти!

– Скорость держать! По команде – берём резко вправо!

Вправо так вправо. Терзо прикинул направление ветра и встал поустойчивее, готовясь мгновенно менять курс. Рифы уже перед самым носом, проходы между ними были слишком узкими и бурными, полными кипящих волн. Как тут можно будет проскользнуть…

– Вправо, вдруг!

Терзо бросил тело назад и в сторону, всем своим весом налегая на рвущийся из рук парус. Ветер будто даже стих на мгновенье, а потом вдруг ударил молотом – в спину, почти ровно между лопаток. Доска рванулась из-под ног, скакнула, понеслась совсем уж безумно. Тёмные клыки рифов мелькнули с одной стороны, и слишком близко – с другой. Ветер донёс ещё крик Тора:

– ...другое право! Быстрее!

Дон Сирокко вцепился в парус, сломя голову летя над неминуемой смертью: зубы оскалены, в ушах звенит собственный крик. Свет и волны, ветер и брызги, одуряющее чувство абсолютной свободы. Он прошёл, прошёл через рифы, он был на другой стороне, он…

Парус вдруг рванулся, выдираясь из рук, доска выскользнула из-под пяток, мир вокруг завертелся. Море вздыбилось и ударило с размаху, наотмашь.

Вода показалась ужасающе твёрдой.

Терзо, наверное, потерял сознание, но лишь на мгновенье. Пришёл в себя уже в глубине, в водовороте течений и вихре серебряных пузырьков. Дёрнулся, как-то умудрившись не вдохнуть, заметался бестолково, пытаясь понять, где здесь верх, а где низ. Его куда-то волокло течением, где-то совсем близко были острые рифы, а ещё – здесь же и пауки обитают! Они с Тором и Рентином специально выбрали место вдалеке от известных плантаций, а кроме того, жуткие твари, в отличие от бестолковых двуногих, в шторм от опасных мест старались держаться подальше. Но кто же знает, что стукнет в куцые паучьи мозги! Вот отправится стая охотников на прогулку вдоль рифов, а тут – ап, и обед сверху падает. Ай, хорошо!

Терзо совсем уж готов был впасть в панику, как сбоку мелькнула огромная тёмная тень. Его ударило под живот, протащило сквозь толщу воды и выбросило на поверхность. Рядом лениво скользило тело гигантской – с дуб трёхсотлетний в обхвате – змеи. Сильные руки ухватили дона Сирокко за шиворот и подтянули к загривку дракона, помогли нащупать ремни сбруи.

– Цик, а-а, зар-раза, давай осторожней!

Плечо и бок Терзо пронзила боль – ох, синяк, похоже, будет на половину тела. Затылок ломило, перед глазами всё расплывалось, а в ушах противно звенело. Но на сей раз, кажется, он ничего не сломал. Уже счастье!

В лицо наотмашь ударило волной, затем ещё одной. Терзо поспешно ухватился покрепче за ремень, набрал в лёгкие воздуха, а змей уже уходил под воду. Оставалось только прижаться к мощному покатому боку, позволяя уносить себя прочь.

В пронизанной косыми лучами глубине показался знакомый силуэт: Тор мощными гребками рассекал воду. Змей чуть сместился в сторону, и оседлавший его Цик Фонбора свесился набок, хватая протянутую руку старшего брата. Подтянул его ближе, помогая пристроиться рядом с Терзо.

Они плыли, кажется, прочь от опасных рифов, плыли долго, пока желанье дышать не стало совсем нестерпимым. Дон Сирокко судорожно забил ладонью по ноге Цика, намекая, что пора б на поверхность. Змей рванул вверх, и следующие пару минут Терзо мог лишь цепляться за мокрую сбрую, судорожно втягивая вдох за вдохом и пытаясь вновь научиться видеть. Чуть придя в себя, дон Сирокко сообразил, что теперь они уже точно во внутренней бухте, под защитой скал, и море здесь почти что спокойно. Рядом, держась за доску, покачивался на волнах Корентин. Парус его бессильно болтался в воде, но, на первый взгляд, был вполне целым. Рыжий счастливчик махнул рукой, дождался, пока змей подплывёт ближе, помог Цику пристроить на драконьей спине и доску, и мокрое полотнище. Сам вцепился в сбрую между Терзо и Тором, всем видом показывая, что не имеет ни малейшего желания добираться до берега своим ходом.

– Все целы? – обернулся к ним Цик.

– Кажется.

– Угу.

– Не сказал бы.

Младший Фонбора выслушал нестройную перекличку, лишь движеньем бровей комментируя, что именно думает о гениальных идеях и умственных способностях своих пассажиров. Легонько шлёпнул по шее дракона:

– Значит, поплыли.

Мышцы под боком Терзо мощно перекатились, змей заскользил по поверхности. Длинный хвост его где-то позади выписывал причудливую спираль, но загривок и шея, за которую цеплялись слабые люди, плыли почти ровно. Дон Сирокко стиснул зубы, прижимаясь к могучему боку: затылок ныл, плечо болело уже просто дико. Да и в сохранности рёбер он что-то засомневался.

Почти сразу нашли доску Тора – она болталась на волнах, потеряв где-то парус, но в остальном без единой царапины. Терзо подозревал, что его собственная доска превратилась сейчас в груду щепок, и тратить время на поиски не собирался. Дракон, повинуясь беззвучным приказаниям Цика, повернул прямо к берегу.

Однако же перед тем, как добраться до дома, плутать им ещё предстояло изрядно. Сам остров Эо по размеру был невелик, но его окружали многочисленные и обширные рифы. Из воды тут и там торчали дуги мелких атоллов, а насыпи и мосты между ними превращали лагуны в замысловатый лабиринт. Часть построек, оставшуюся с более давних времён, возвели из незнакомого камня: он, казалось, простоит ещё века и века. Деревянные же мостки и причалы скользивший мимо дракон мог смести небрежным ударом хвоста, так что Цику приходилось быть вдвойне осторожным.

Фонбора бдили, Терзо страдал, а Корентин рядом с ними с глубоким подозрением вглядывался в водную толщу. К морским паукам муссонец испытывал прямо-таки паническую неприязнь и безмятежности рифов не доверял совершенно. Это было объяснимо, и не сказать что необоснованно: членистоногие твари в этих водах являлись владыками, а люди – лишь неосторожным завтраком. Именно поэтому Цик отправился страховать их авантюру вместе с принадлежащим его наставнику бронированным чудищем. Что-то менее грозное здесь не годилось, привести на Эо тех же дельфинов означало просто убить их. Даже дракон, с его непробиваемой чешуёй и способностью крошить камень когтями, от паучьих колоний держался подальше. На нейтральной территории морские ткачи на него нападать не решались, а вот защищая личинок, пожалуй, и змея бы атаковали.

– Ладно, – Корентин с явным усилием отвернулся от беспокойных глубин, – эксперимент можно считать в некотором роде успешным. Скалы мы всё же прошли. Значит, и при прохождении Барьера шанс есть.

Цик хмыкнул не оборачиваясь:

– Хорош успех! Кто нас за Барьером страховать и вылавливать будет, таких красивых и дерзких?

Терзо прикрыл глаза, пытаясь отогнать головную боль, которая то накатывала волнами, то вновь отступала. Прижался щекой к чешуйчатому боку.

– «Эксперимент» оправдал себя уже тем, что показал слабые места в наших расчётах, – пару раз сглотнув, заговорил он. – Во-первых, лёгкий шторм среди рифов и близко не отражает тот ужас, с которым можно столкнуться у Барьера. Но мы и в таких условиях друг друга толком не слышали и всё перепутали. Надо работать над взаимодействием.

– Угу, – согласно пророкотал рядом Тор. Воистину, был он человеком не слов, но дела.

– Во-вторых, как верно заметил Цик, попасть за Барьер ещё мало – на той стороне тоже надо выжить. Нам нужен план на случай крушения. А лучше – несколько планов. И в-третьих…

– В-третьих?

– В-третьих, меня, кажется, сейчас стошнит, – сквозь зубы признался Терзо.

Цик бросил через плечо встревоженный взгляд, и змей послушно прибавил ходу. Что, конечно, сделало всё только хуже. К тому времени, как впереди показалась бухта аэродрома, с завтраком дону Сирокко удалось не расстаться лишь чудом.

Залив здесь был довольно глубоким, пляж изгибался идеальной дугой, а за линией песка зеленела листва и ступенями поднимались террасы. Там, наверху, находился их ангар и причальное поле, но с моря можно было разглядеть только шпиль дальней мачты да пузатый силуэт пришвартованного к ней дирижабля. Терзо окинул корабль машинальным придирчивым взглядом и выдохнул: всё было в порядке.

С драконьей спины они слезли у дальнего причала. Цик благодарно почесал страшилище между глаз и отправил обратно к хозяину. Сам он тоже поднялся на пирс, помог Корентину справиться с тяжёлым вымокшим парусом. Четверо отважных экспериментаторов пошлёпали по мокрым доскам, таща на плечах остатки снаряжения.

Причал здесь тянулся довольно далеко, огибая неровный берег, и в этот час к нему уже приставали каноэ ныряльщиков, возвращавшихся из дальних лагун. Аборигены выгружали из своих лодчонок тюки с коконами и корзины с паучьей пряжей. Смуглые, темноглазые и светловолосые, они ярко красили отдельные пряди и носили одежду, от многоцветья которой рябило в глазах. Все как один были неторопливы, надменны и очень спокойны. Да и с чего, собственно, нервничать, если на бёдрах висят бритвенной заточки ножи, а на пальцах сталью сверкают острые когти?

На идущих в ряд четырёх мореходов – молодых, мокрых насквозь парней в облегающих защитных костюмах – внимания особо не обращали. Хотя нет. Некоторые ныряльщицы на них очень даже оглядывались. Юные туземные девы одна за другой поворачивали головы, провожая долгими взглядами мощный торс и широкие плечи Тора. Женщины постарше, чьи дети уже не нуждались в постоянном материнском присмотре, а тела ещё были полны сил, не менее заинтересованно поглядывали на Цика, и за спиной его нёсся подобный прибою шёпот: «да, это тот самый, младший брат, что повелевает морским драконом. Кровь, дарованная самим океаном…»

Терзо внутренне хмыкнул. Братья Фонбора и правда представляли весьма примечательное семейство. Четверть века назад Рокк, единственный наследник тана Бора, отказался от имени, клана и долга и добровольно принял изгнание – всё это только ради спасения незнакомой островитянки. Терзо не взялся бы сказать, стоила ли жизнь юной Ио его блестящего будущего – и стоила ли она раздоров и бед, что обрушились затем на весь славный клан Бора. В любом случае Рокк сделал свой выбор – и почти двадцать лет провёл с дикаркой-женой где-то на окраине мира. Та в ответ подарила ему девять детей – странных, ни на кого не похожих, наделённых пугающими дарами.

Клан Муссон, лишь прознав о существовании этаких редких талантов, предсказуемо возжелал получить их под свою руку. Муссу Фонбора, в чьей власти было подчинять и разумы и сердца, почти уже не выпускали за университетские стены. Перед Тором Фонбора, что способен был чуять события будущего и предвидеть скрытые в них напасти, распахнул свои двери Орден Реки – по слухам, сотрудничество их оказалось весьма плодотворным. Цик Фонбора неведомым образом мог управлять как животными суши, так и порождениями океанских глубин, и вот им как-то сразу заинтересовался адепт, бывший личным наставником Муссы. Профессор Блез де ла Муссон в поисках столь перспективного дарования моря Аквы чуть не по ложке процедил. А когда нашёл, с порога предложил стать доверенным учеником. Настойчиво так предложил. Отказаться не представлялось возможным – и Цик, стремясь овладеть своей силой, поспешил согласиться.

Аборигенам о секретах Фонбора знать вроде бы не полагалось – однако местные дамы, похоже, и что-то такое просто-напросто чуяли. При том, что богатого дона Сирокко и высокородного господина де ла Муссона женщины Эо будто и не замечали. В принципе.

– Тяжко средь туземцев быть чужаком, бесполезным для продолжения рода, – заметил в пространство зараза Корентин и ухмыльнулся. – А ведь кто-то другой мог бы начать сомневаться в собственной мужской привлекательности. А, Сирокко?

Терзо поморщился – Матушка давно уже спряталась за беспокойными сизыми тучами, но свет всё равно казался ему слишком резким. Дон Сирокко примерился, понял, что скинуть рыжего насмешника в воду не выйдет, и огрызнулся:

– Муссон, если тебе не хватает здесь женского общества, завидуй уж молча!

– Я, – задрал тот свой аристократический нос, – не просто трагично одинокий мужчина, но трагично одинокий мужчина с котом. Согласись, это полностью меняет дело!

Вот гад! Терзо открыл было рот, чтоб окоротить подстрекателя, да так и подавился заготовленной речью.

У самой линии прибоя, на выложенном из досок настиле ждала ещё одна из рождённых Эо красавиц. Стройная, будто морем выточенная фигура ныряльщицы, осанка, достойная танны, венчающая голову корона белых волос. В отличие от прочих аборигенов, на ней было платье, приличествующее жене морехода: крой, прячущий силу тела и рельеф мышц, мягкий корсет, запачканная по подолу песком длинная юбка. Зелёный муслин клана Сирокко был отделан снежными кружевами, и это заставляло смуглую кожу казаться темнее. А чёрные глаза – ярче.

Инсе донна Сирокко ожидала их возвращения из объятий морской стихии, и от абсолютной, нарочитой безмятежности её взгляда разве что песок вокруг не дымился.

– О-о, – протянул Цик, – удачи, Сирокко. Мы, пожалуй, пойдём.

Тор пророкотал что-то согласное, и братья Фонбора синхронно притормозили, стратегически прячась за выточенными в форме удлинённых лепестков досками.

– Да, друг, удача тут явно не помешает, – вполголоса напутствовал Рентин. – Вперёд, о герой! Во имя познания и прогресса! Наука тебя не забудет!

И, мерзавец, тоже куда-то смылся. Брошенный друзьями перед ликом погибели, Терзо как мог выпрямился (ай, рёбра!) и обречённо потопал на встречу с любимой супругой. Когда между ними оставалось несколько шагов, Инсе опустила глаза и присела, грациозная, точно веточка ивовая, в низком почтительном реверансе.

Терзо передёрнулся. Матушка светлая, на сей раз она действительно в ярости!

– Инсе, ну всё же кончилось хорошо! Да и не так уж было опасно, мы те скалы осмотрели в штиль, местных ныряльщиков расспросили, заранее всё просчитали. Риск приемлем!

Красивая беловолосая женщина застыла, не шевелясь, в низком поклоне, очей от земли не поднимая. Нагруженные корзинами туземцы обходили их по дуге, с лицами совершенно бесстрастными, молча наблюдали за бесплатным спектаклем.

– Госпожа, пожалуйста, встаньте! – Терзо наклонился, морщась от боли, и настойчиво потянул её вверх.

Инсе подняла голову, одаривая его полночной тьмой взгляда. И ласково так, нежно пропела:

– Господина моего, как и благородного Корентина из клана Муссон, с утра ищут посланники эмиссара. Они ждут вас сейчас в Царской Гавани.

До того умудрявшийся оставаться невидимым Рентин вдруг вынырнул из-за спины:

– Что? Зачем?

Инсе, наконец, выпрямилась. И сообщила, уже без улыбки:

– Корабли клана Циклон всё-таки прибыли.

От автора

Познакомиться с другими книгами межавторского цикла "Аква" можно в подборке: https://author.today/collection/9677