Дороги судьбы

Король Хильперик, сидя в полутьме тронной залы дворца в своей столице Суассон и слушая завывания вьюги, бушевавшей за стенами, находился в очень угнетённом состоянии духа. И разгулявшаяся непогода вовсе не добавляла ему хорошего настроения. Март 563 года выдался очень снежным, холодным, с пронизывающими до костей ледяными ветрами и длинными непроглядными ночами. В тёмном сыром помещении лишь тусклый свет нескольких масляных ламп и восковых свечей да гудящее оранжевое пламя камина немного разгоняли царивший вокруг сумрак.

Молодому правителю на вид казалось всего 25–26 лет, но на его ястребином лице уже чётко были видны следы порока, указывавшие на различные излишества, присущие младшему сыну Хлотаря. Черты неукротимой жестокости, упрямой нетерпимости, частого распутства, привычка злоупотреблять пирами и вином явственно проступали в его облике. Однако во взоре серых глаз можно было рассмотреть недюжинную хитрость, тонкий ум и лукавое коварство.

Рядом со своим сувереном, греясь возле пламени очага, на удобных сиденьях расположились ещё двое людей: зябко кутавшаяся в меховые одежды красивая юная женщина не более 18 лет и уже пожилой, представительный, осанистый бородатый мужчина с заметной сединой в волосах.

Яркие искры от огня да гулкое потрескивание дров в камине служили угрюмым фоном этой расцвеченной в чёрные тона неприветливой картины действительности. Наконец пребывающий во главе стола человек, брезгливо скривив губы в недовольной гримасе, нарушил мрачную тишину и, не обращаясь ни к кому конкретно, хмуро и задумчиво произнёс:

— После случившихся в прошлом году неудач наше положение сейчас крайне уязвимо, шатко и ненадёжно. Мы понесли серьёзные финансовые и репутационные потери. Кроме того у меня теперь связаны руки! Мой сын Теодоберт находится в заложниках у Сигиберта! Эта унизительная зависимость от брата сводит с ума!

Его глаза яростно сверкнули, пальцы рук непроизвольно сжались в кулаки, и он раздражённо вспылил:

— К тому же повсеместное порицание и осуждение со стороны святош, знати и родни! За будто бы совершённое мною клятвопреступление, вероломный удар в спину родственнику, ведущему борьбу с язычниками-аварами, произведённые неправедные суды, проявленную жестокость к народу, захваты чужого имущества и заточение в монастырь жены!

Молодой властитель, злобно оскалившись, с досадой выругался и свирепо прохрипел:

— Проклятье! Двуличные лицемеры! Сами ничем не лучше! А смеют мне пенять на «нечестивые поступки, недостойные христианского государя»! Но ведь если бы летом всё удалось и успешно получилось, то они никогда бы не осмелились открыть свои грязные поганые рты! Это из-за того наглого мальчишки! Клянусь прахом предков, я в назидание всем страшно покараю подлого изменника! Небо содрогнётся от заслуженной казни и справедливого возмездия, которые он понесёт.

Присутствующие мужчина и женщина, ставшие свидетелями этой вспышки гнева сюзерена по-разному отнеслись к всплеску неприкрытой ненависти своего повелителя. Майордом, сохраняя внешнее спокойствие и непроницаемое выражение лица, лишь едва слышно сокрушённо вздохнул. А девушка только удовлетворённо блеснула глазами.

Тем временем Хильперик, немного поостыв, устремил свой озабоченный взгляд на старшего подчинённого и хмуро поинтересовался:

— Что скажешь о сложившемся состоянии дел, Ландерих?

Опытный вельможа в размышлении кивнул головой, тяжко подумав, что король, к сожалению, пока в своих действиях зачастую руководствуется необузданными страстями, не учитывая расстановку сил и не слушая толковых советов, нередко предпочитая идти на поводу личных обид и оскорблённых чувств. Его ревность к обширным владениям и военным талантам Сигиберта (которые брат проявил ещё в походе с отцом на саксов в 555 году, да и в недавнем сражении с гуннами также), зависть к образованности Хариберта и его богатым провинциям или к славившемуся дипломатическими способностями и благочестием Гунтрамну мешали Хильперику здраво оценивать ситуацию, что неизбежно гибельно отражалось в неутешительных последствиях.

Тем не менее искушённый царедворец, бывалый управленец и знатный советник, тщательно взвешивая свои слова, неспешно ответил своему высокопоставленному собеседнику:

— Не стоит торопиться, Ваше Величество. Наше положение, конечно, покамест не блестяще, но всё может перемениться. Сейчас главное — проявить определённую сдержанность, некоторую осторожность и немного выждать. Ведь покуда у нас нет союзников, отсутствует поддержка духовенства, мы даже среди населения и знати не имеем серьёзной опоры. Однако, с другой стороны, наши противники отныне считают нас не опасными и начнут соперничать между собой, наделав много ошибок. И вполне вероятно, кое-кто из них вскоре захочет заключить с нами союз. Этим можно воспользоваться и немало чего добиться. К тому же, к примеру, те же церковники хотят будущим летом послать своих священников в земли вашего вассала графа Леонхарда. Почему бы не разрешить им это и таким образом попытаться немного наладить отношения с представителями святого клира? Такая поддержка для нас сейчас будет совсем не лишней. Да и в дальнейшем в любом случае мы окажемся в выигрыше. Либо того недалёкого графа там снесут, построят храм, начнут крещение жителей, и тогда мы сможем поставить в Арденнском краю более удобного и преданного человека. Вдобавок получим добрую славу христианской монархии и благодарность духовенства. А если святоши потерпят неудачу, то, опять же, неизбежно обратятся за помощью к нам, что, естественно, будет для нас очень выгодно в торге с церковью.

— Ты прав, Ландерих, — криво усмехнулся король. — Святоши и так жалуются на меня, что я их постоянно ущемляю. Не даю переписывать людям в наследственных завещаниях своё имущество церкви. Уличаю в чванливости, лживости, разврате и любви к роскоши христианских епископов, ограничивая их власть и влияние в городах. Поэтому бросим им эту кость, которой, надеюсь, они подавятся и, присмирев, прибегут к ноге хозяина. Потому что, кроме выписанного капитулярия, никакой другой поддержки своей миссии они от меня не получат. Тем более давать возможность бывшей королеве крестить этого Эрика, затем отправив его вместе с дружинниками и священниками в земли отца, как настоятельно просят святоши, мы не станем. Чего доброго, они ещё добьются там успеха. Тогда и церковники чересчур усилятся, и этот мерзавец укрепится и засядет в своём нагорье так, что потом и не достанешь, и будет постоянной угрозой для меня. Нет. Такой глупости я не сделаю. Публично поощрять изменника, предоставив ему отчие владения, станет очень дурным примером для нашей знати и всех недовольных моим правлением. Все решат, что я совсем ослабел. Тогда моей власти очень скоро придёт конец. Наоборот, необходимо показательно наказать предателя, чтобы другим неповадно было. К тому же насладиться местью за прошлогодний позор, как следует посчитавшись с негодяем, — что может быть слаще? Вдобавок, говорят, юнец сильно разбогател? Изымем его добро и хоть частично компенсируем понесённые убытки.

Увидев несогласный взгляд майордома, король не терпящим возражения тоном успокоил того:

— Не переживай, у нас для этого имеется вполне подходящий повод — ведь сын нашего вассала совершил явную измену своему королю.

— Вызови мальчишку к себе в столицу, — подала голос женщина. — Незачем посылать воинов, провоцировать возмущение церкви, народа и знати или ненароком спугнуть паренька. А когда он прибудет сюда, в Суассон, устроим ему тут суд и разберёмся с ним по-свойски.

— Верно, Фредегонда, — одобрительно согласился Хильперик и жестоко улыбнулся. — Он не сможет ослушаться и непременно приедет. Выказать страх или неповиновение воле сюзерена будет для юноши общественным позором и нарушением законов королевства. Кстати, ненавязчиво напомним главам Турне, что за проявленное пренебрежение и отказ выполнять распоряжения суверена я обычно приказываю выкалывать строптивцам глаза.

Монарх с обожанием окинул взором женщину. Он ценил её не только за красоту и умения в любви. Несмотря на молодость и низкое происхождение, Фредегонда обладала острым, гибким, изощрённым умом и абсолютной неразборчивостью в средствах для достижения целей. Стоит только вспомнить, как с поистине дьявольским коварством она помогла ему изящно избавиться от надоевшей и ставшей препятствием в его властном честолюбии опостылевшей жены (между прочим, уже подарившей ему троих наследников-сыновей), умудрившись оставить в дураках даже святош. Когда он находился в отсутствии, Аудовера родила ему дочь, и Фредегонда (бывшая тогда служанкой госпожи) посоветовала королеве самой окрестить ребёнка, не затрудняя себя поисками крёстной матери. Вернувшийся Хильперик воспользовался законным предлогом, чтобы разорвать брак: ведь Аудовера стала ему кумой и теперь не имела права оставаться его супругой. Он затем отправил её в отдалённый монастырь, принудив принять постриг…

Игнорируя зубовный скрежет церковников и осуждение благородных семейств, король возвысил Фредегонду, хотя пока и не женился на ней. Ведь он рассчитывал из политических резонов добиться руки вестготской принцессы. Да и вообще брак с наложницей, происходившей из низов, стал бы огромным скандалом, перечёркивающим для ныне ослабленного Хильперика реализацию его властных амбиций.

— Кстати, — соблазнительно потянувшись, многозначительно обронила возведённая в высшие круги любовница, — ходят смутные слухи, что милосердная Радегунда отчего-то чересчур холодно и сурово отнеслась к спасителю своей племянницы. Даже не захотев крестить его перед отправкой со смертельным поручением. И свою подопечную она будто бы слишком уж привечает. Как-то странно всё это выглядит и довольно подозрительно.

— Что ты хочешь этим сказать? — удивлённо бросил король.

Женщина, озорно блеснув глазами, лишь невинно пожала плечами.

— Девочка очень похожа на бывшую жену Хлотаря. И не только на неё. Некоторые свидетели невольно замечают, что «опекаемая» чертами лица и своим буйным нравом им иногда безотчётно напоминает венценосного мужа Радегунды. Я тут попробовала кое-что разузнать через верных людей и с удивлением выяснила, что, оказывается, в родне нашей тюрингской принцессы вроде бы никогда не было неизвестной племянницы.

Эти приглушённо сказанные слова громом прозвучали в ушах мужчин и заставили их оцепенеть.

— Такого не может быть… — едва шевеля языком, поражённо промолвил Ландерих.

— Ты уверена? — в свою очередь, еле придя в себя, ошеломлённо переспросил Хильперик.

— Нет, конечно, — без тени смущения невозмутимо проговорила Фредегонда. — Но досконально проверить не помешает. Представляете, какие перед нами откроются возможности, если это окажется правдой?

Присутствующие некоторое время потрясённо молчали, пытаясь осмыслить услышанное.

— Так и поступим, — не скрывая воодушевления, удовлетворённо заключил король, подводя окончательный итог беседы.