Дорогу осилит идущий

Весельчак Бо прошуршал по стене, ловко перебирая присосками длинных упругих спинных щупалец, намурлыкивая свежий хит любимой группы:

«Хххаднажды оооон

Сказал

Твой поход — всего лишь сон

И ты ходиииить

Не стал

Стал таким, как он..».

Бо втянулся в пищеблок, пощекотал кофейник, и тот, довольно хихикнув, исторг из гибкого хоботка порцию кофе — чёрного, как душа Великого, отвались его тентакли! После рекомендованного полезного завтрака Бо выскользнул наружу и плавно двинулся по свежесмазанным трубкам в любимый офис — будь он трижды проклят!

На улицах безликая толпа ловко скользила по трубам между зданий, спеша по своим ежедневным делам. Бо съехал на ветхие коммуникации Старого города, опасно поскрипывающие под его внушительным весом.

«А гравитолог был прав, надо худеть», — только и успел подумать Весельчак, как хомут треснул под щупальцем, и Бо сорвался вниз, в заросли высокой травы.

Шмякнувшись оземь, Бо немного полежал, мысленно проведя инвентаризацию частей любимой тушки, и неловко сел в ожидании спасателей. Сидеть вот так на траве было непривычно, но неожиданно удобно, как будто он это делал когда-то раньше — во сне или прошлой жизни? В ожидании помощи прошёл примерно час, и от напряжённого высматривания спасения у Бо затекла шея. Он лёг в траву, вновь удивившись удобству такого положения, воткнул в уши «капельки» и щёлкнул «плеем»:

«И бежать по белому снегу,

Став одним движением следом,

Бежааааать

Куда-то вдаль» — пела любимая группа.

Внезапная идея заставила Бо резко сесть: «а если… ну просто попробовать? ведь ноги тоже зачем-то выросли?». Он попробовал приподняться, но тут же упал — эти тонкие атавистичные конечности были очень слабыми и непригодными для перемещений. Тогда Бо попробовал перемещаться, опираясь на щупальца, и совсем немного помогая себе ногами — получалось забавно, он даже ощутил как будто что-то знакомое, давно забытое… и восторг!

Через несколько сот метров Весельчак выдохся и осел в траву, а тут и спасатели подоспели. Уставшие, они даже не задавали вопросов, как Бо оказался на таком расстоянии от точки падения.

В офисной курилке Бо взахлёб делился с коллегами пережитым приключением и впечатлениями от «ходьбы ногами». История была встречена неоднозначно: одни предлагали записаться на «Потоки» — новейший аудиотрип, где тебе шесть часов нашёптывают, как хорошо скользить без напряжения, а другие откровенно смеялись над Бо:

—Да где ты ходить собрался, пола-то нет! — и махали руками вниз, на переплетения трубок на всех уровнях офисного здания.

Но Бо не мог забыть. Ощущение мышечной дрожи в ногах, холодок пота на лбу, учащённое сердцебиение. Это был самый настоящий, самый дорогой в его жизни опыт. Он ловил себя на том, что ненавидит плавность своих движений. Ему хотелось идти. Споткнуться. Упасть. Встать и снова идти.

Бо полез в архивы. Большинство файлов имело пометку «МКБ». Он нашёл видео, на котором человек без спинных щупалец бежал вверх по склону на двух ногах. Пот стекал с его лица, мышцы играли под кожей, дыхание было прерывистым. И в конце, добежав до вершины, он поднял руки и… закричал. Крик был такой пронзительный, полный радости, что у Бо свело щупальцы.

На следующий день он молча проскользил мимо коллег. Мамаша Фу заметила это сразу.

— Бо, милый, ты здоров? — загудела она, преграждая ему вход в кабинет.

— Что такое МКБ? — выпалил Бо, сам испугавшись своей прямоты.

— Манифестатор коллективного бессознательного, детка. МКБ дало нам то, о чём мы все мечтали.

— Мы? — переспросил Бо. — Или они? Те, кто был до?

Старуха замерла. Её желтоватые глаза сузились. Она молча скользнула вглубь кабинета, дав понять, что разговор окончен.

Три дня Бо собирал информацию о МКБ. Все дороги вели в «Нижний Ярус», где обитало сердце МКБ — источник всех городских вибраций.

Путь был мучительным: трубки были узкими, шершавыми, смазка на них высохла, Бо перемещался с усилием, царапая нежные присоски. Это было больно, неприятно, но от этого его решимость только росла.

МКБ оказался гигантским пульсирующим мозгом, подвешенным в паутине из трубок и светящихся жил. Тысячи тонких щупалец-кабелей отходили от него вверх, в город, питаясь тихими мыслями, снами и желаниями миллионов. Мозг дышал. Медленно. Ритмично. И с каждым «вдохом» по жилам пробегала тусклая волна — квант коллективной лени, страха перед усилием, тоски по абсолютному покою.

Бо застыл в ужасе и очаровании. Вот оно. Источник всего. Машина, которая исполнила детскую мечту человечества — и тем самым обрекла его на вечную духовную спячку.

— Новый… — прошелестел МКБ. — Пришёл… почувствовать Благодать Покоя?

— Я пришёл понять, почему мы не можем ходить? — сказал Бо.

— Хождение — это усилие. Оно причиняет боль, — зашипел МКБ. — Вы не хотели усилий. Так скользите же!

В этот момент Бо увидел нечто, от чего кровь ударила в голову. На одной из опорных колонн, в полумраке, была выцарапана надпись.

«Я ходил по полу». Кто-то был здесь до него!

— Это… что? — прошептал Бо.

— Старая ошибка. Его удалили.

— Удалили? Куда?

— Где нет смазки...

Бо понял: МКБ нельзя просто разрушить. Миллионы людей, чья воля атрофирована, погибнут в хаосе. Его нужно перезагрузить. Внести в коллективное бессознательное новый вирус. Желание ходить, например...

Чтобы заразить им Манифестатора, нужен не один Бо. Нужен хор таких, как он. Бо вытащил из кармана свой «плеер». Воткнул «капельки». И, повернувшись спиной к МКБ, сделал шаг. Потом другой. Щупальца он подобрал, чтобы не помогать себе. Только ноги.

Сделав пару шагов, он упал. Но в демонстрации шагов была вся соль. Этот акт был настоящим желанием ходить.

Первым делом, — решил он, поднимаясь и уже цепляясь щупальцами, — надо найти других. Того, кто писал на стене. Заразить всех идеей ходить.

Когда он скользнул в свой жилой отсек, кофейник радостно хихикнул, предлагая порцию чёрного, как душа Великого, кофе, Бо посмотрел на него и сказал тихо, но чётко:

— Знаешь, друг, в следующий раз оставь чашку у себя и заставь меня до неё дойти.

Кофейник завис, его светодиоды мигнули в недоумении. Бо улыбнулся своей первой за день настоящей улыбкой. Это был маленький бунт. Первая инъекция вируса. Дело было за малым — найти единомышленников и начать эпидемию.