Доставка чудес

Андрей стоял, опершись на руль, и смотрел на редкое движение на улице. Заказ был доставлен. Коробка оказалась в руках получателя, никаких претензий, никаких «быстрее», никаких вопросов. Даже дверь закрылась тихо, без этого грохота на весь подъезд, от которого просыпались все собаки. Он глубоко вдохнул влажный весенний воздух: где-то неподалёку таяли остатки снега, в воздухе запахло мокрой листвой, а лёгкий ветер слегка колыхал тонкие ветви деревьев, только-только набухшие от свежей зелени. На мгновение он позволил себе забыть о доставках, о деньгах, о том, что ещё не успел сделать.

Он был обычным. Слишком обычным, чтобы обращать на себя внимание, слишком обычным, чтобы гордиться собой. Средний рост, привычная фигура, волосы, которые вставали в разные стороны, и лицо, которое в толпе растворялось без следа. Если бы не зелёные глаза, никто бы его не запомнил. Он сам не считал их чем-то особенным; глаза, как и одежда, как и работа, были просто чем-то, что есть.

Он давно привык к улицам, переулкам, скрипучим подъездам и знакомым дворам. Здесь можно было ходить с закрытыми глазами и не теряться. Навигатор он включал разве что ради того, чтобы проверить наличие пробок. Но сегодня ощущения привычности не было.

Андрей смотрел на экран телефона, собираясь уже убрать его в карман и представить себе разогретую гречку, чай и пятнадцать минут тишины — роскошь, редкую в эти рабочие дни. Он почти почувствовал вкус еды, уют, возможность хотя бы на мгновение не думать о доставках, не думать о том, как весь день тянется, как люди вокруг спешат, как город сам по себе кажется слегка странным и неустойчивым.

И тут приложение дилинькнуло.

Он скривился. Звук был один из тех, что сразу раздражают, не оставляя сомнений: новый заказ.

— Нет, — сказал он себе. — Не сегодня.

Пальцы потянулись к кнопке «Отказаться». Он собирался вдохнуть, сделать паузу, оставить всё как есть. Но сумма оплаты мигнула на экране. И всё, что он собирался делать, оказалось лишним.

Он нажал «Принять», почти без раздумий, пока кто-то другой не перехватил бы заказ. Такие вещи не держались в системе долго.

Приложение на секунду зависло, экран побелел, потом обновился. Заказ стал его.

Только после этого он прочитал адрес.

— Воскресенская улица, 9А… — пробормотал он сам себе, прокручивая карту. — Центр… вроде.

Воскресенскую улицу он знал. Центр, старые дома, туристы летом, серо и скользко зимой. Казалось, что она попала в город откуда-то из восемнадцатого века. Да и ты сам среди старых домов, казалось переносился в прошлое. Улочка была короткая, но где там дом 9А Андрей не знал. Навигатор показал, что адрес находится во дворе старой усадьбы.

Руль велосипеда лёг в руки привычно, ноги сами закрутили педали. Ехать было недалеко. Он ехал, наблюдая за изменчивой весенней погодой: солнце пробивалось сквозь облака, отражаясь в лужах, а прохожие в лёгких куртках спешили по своим делам. Каждый поворот улицы, каждый скрип колёс по тротуарной плитке казались новым, как будто город тихо шептал ему что-то, подталкивал и проверял одновременно.

На подъезде к адресу навигатор начал чудить. Он упорно вел его во двор, потом терял сигнал, потом предлагал развернуться и ехать обратно.

— Отлично, — пробормотал Андрей, перешагивая через лужу, которая выглядела мелкой, но оказалась глубже, чем хотелось бы. — Просто отлично.

Двор был из тех, которые если не знаешь, не найдёшь. Старые двухэтажные дома, облупленная штукатурка, детская площадка без детей и с качелями, которые скрипели даже без ветра. Где-то пахло кошками и сырым деревом.

Дом номер девять был. Дом номер девять «Б» был. И еще куча непонятных строений. А вот «А»…

Он обошёл двор несколько раз, и только тогда заметил оранжевый двухэтажный домишко с эркерами, вот только ничего похожего на вход в магазин он не заметил.

Дом тоже пришлось обойти по кругу, прежде чем дверь с неприметной латунной вывеской обнаружилась. Причем Андрей мог поклясться, что когда он проходил тут в первый раз, ее не было.

Она находилась в торце, чуть утопленная, словно кто-то когда-то передумал делать вход, но потом всё-таки решил. Дверь была тёмного дерева, покрытая когда-то синей краской. Краска облупилась почти вся, но неяркий, выцветший, будто въевшийся в саму древесину цвет всё равно угадывался. На двери были царапины. Нет, не царапины. Узоры. Тонкие, повторяющиеся, словно их выводили долго и аккуратно. Андрей не стал вглядываться, мозг сразу классифицировал это как «какая-то хрень» и пошёл дальше.

Над дверью висел колокольчик.

— Ну конечно, — сказал Андрей. — А как иначе.

Он нажал на кнопку звонка. Кнопка не сработала.

Тогда он толкнул дверь.

Колокольчик звякнул.

Звук был странный. Не резкий, не высокий, а как будто… неправильный. Будто нота чуть-чуть не попадала туда, куда должна. Андрей поморщился и вошёл.

Внутри было тепло. Мягкое, обволакивающее, как в помещении, где давно никто не открывал окна. Запахи тоже были странные: что-то сладкое, что-то травяное и ещё что-то, от чего слегка щекотало в носу.

Торговый зал был небольшим, плотно заставленным различными стеллажами, витринами и шкафами, которые в свою очередь были заставлены всякими сосудами, вырезанными из дерева фигурками и другими совершенно непонятными штуками. В зале царил приятный полумрак, а в углах за стеллажами собирались плотные тени.

Массивная деревянная стойка разделяла комнату на две части. Но никакого намёка на продавца.

Он сделал шаг вперёд и тут заметил зеркало. Оно висело между стеллажами, в простой раме. Андрей автоматически глянул на своё отражение — и замер.

Комната в зеркале была другой.

Та же форма, те же стеллажи, но расставлены иначе. Свет холоднее. И на одной из витрин лежало что-то большое и тёмное, чего в реальной комнате не было.

Андрей моргнул.

Отражение стало нормальным.

— Есть кто-нибудь? — позвал Андрей подходя к стойке и пытаясь заглянуть за штору, которая отделяла торговый зал от, видимо, служебного помещения.

— Вы курьер? — раздался за его спиной низкий чувственный голос.

Андрей чуть не подпрыгнув от неожиданности, обернулся. Он был точно уверен, что в комнате никого нет.

— Да, я.. Да, — сказал он, пытаясь рассмотреть появившуюся непонятно откуда женщину.

На вид ей было около сорока. Не молодая, но, такая эффектная, что у Андрея перехватило дыхание. В полумраке лавки её волосы казались чёрными, хотя, вероятно, были просто очень тёмными. Гладкие, тяжёлые, они свободно рассыпались по плечам, а часть была заколота в небрежный пучок длинными китайскими шпильками. Глаза у неё были светло-карие. Андрей понял это не сразу. В первое мгновение ему показалось, что они жёлтые, какие бывают у кошек. Он моргнул, и ощущение ушло, оставив после себя лёгкую неуверенность: он так и не был уверен, что ошибся.

— Отлично, — сказала женщина и улыбнулась. Улыбка была нормальная. Почти. — Проходите, не стойте на пороге.

Андрей растерялся. Он же и так внутри, зачем проходить куда-то ещё?

— Спасибо, но мне бы заказ выполнить, — сказал он и показал свой смартфон. Хотелось сделать все побыстрее и может быть даже на сегодня закончить рабочий день. Кажется он уже очень устал, вот и мерещится всякая ерунда.

— Вы на пороге двух комнат, — улыбнулась женщина, — духи такое не любят. А с вас один шаг не убудет.

Женщина обогнула его, и прошла за прилавок. Нацепив на нос маленькие круглые очки в тонкой золотой оправе, она пролистала какую-то книгу, а после выставила на прилавок коробку. Коробка была обычная, картонная, заклеенная скотчем. Только на крышке маркером было написано: не вскрывать.

Андрей сделал шаг вперед и покрутил коробку на стойке. Не очень тяжелая. Странно, что за такой, кажется, вполне простой заказ, предлагается такая оплата.

— Там что-то запрещенное? — рискнул спросить он у женщины. А то духи какие-то, мало ли что из этого странного места придется перевозить. Проблем Андрею не хотелось.

— Здесь не продают запрещённое, — сказала она после короткой паузы. — Здесь продают допустимое.

— Для кого? — уточнил на всякий случай Андрей.

Она подняла взгляд.

— Для каждого – своё.

— Ладно, — осторожно проговорил Андрей. Ему становилось все более и более неуютно. — Мне нужно где-то расписаться? Если нет, я поехал. Хочется побыстрее закончить, — зачем-то объяснил он.

Хозяйка магазина положила перед ним старую амбарную книгу и указала, где нужно расписаться. Андрей взял невесть как оказавшуюся на стойке ручку и поставил подпись. Внезапно в голову пришла мысль о сделках с дьяволом, но он тут же ее отогнал. Это никакая не сделка, он просто делает свою работу. Доставляет посылки.

— Вот, — он положил ручку на журнал, отодвинул его и придвинул к себе коробку. — Могу идти?

— Да, всего доброго, — улыбнулась женщина.

Андрей выехал с коробкой из лавки и сначала чувствовал себя почти спокойно. Рюкзак был плотно застёгнут, коробка лежала ровно, и город, казалось, был обычным. Солнечный апрельский день, поздняя весна, лёгкий ветер шелестел в ещё не совсем распустившихся листьях, и всё вроде как шло своим чередом.

Но уже через пару кварталов он почувствовал странное: коробка слегка ёрзала. Сначала он подумал, что просто рюкзак неровно застёгнут, но потом услышал лёгкий скребущий звук, как будто кто-то пытался вылезти наружу.

— Что за… — пробормотал Андрей, ускоряя педали.

Коробка заёрзала снова, слегка подпрыгивая в рюкзаке. Андрей ощупал короб, как смог одной рукой, другой удерживая руль велосипеда, и в какой-то момент почти поверил, что в коробке живое существо. Затормозив у ближайшей скамейки, он снял короб и приложил к нему ухо. Коробка внутри толкнулась.

И тогда Андрей сделал то, чего обычно не сделал бы ни при каких обстоятельствах: достал коробку и открыл крышку.

Заглянул внутрь.

Из коробки на него смотрели два огромных глаза, которые не могли принадлежать ни одному известному науке живому существу. Но рассмотреть животинку Андрей не успел.

Он понял, что совершил ошибку, примерно в тот момент, когда из коробки вылетело нечто и сразу же выстрелило ему в лицо горстью блёсток.

— Ай! — сказал он, очень вежливо для ситуации.

Существо – если это вообще было существо – мелькнуло перед глазами, пискнуло, сверкнуло чем-то крылатым и унеслось вперёд по улице, оставляя за собой след из конфетти и искр, как плохо воспитанная хлопушка.

— Стой, — автоматически сказал Андрей.

Существо, разумеется, не остановилось.

Он вскочил на велосипед и поехал следом, лавируя между пешеходами, которые только что спокойно шли по своим делам, а теперь внезапно оказались в эпицентре чего-то между городским праздником и массовой галлюцинацией. У фонаря расцвёл тюльпан. Прямо из металлической ножки. Женщина с пакетом остановилась, посмотрела на него, на цветок, потом снова на него, как будто он был ответственным.

— Я тут ни при чём! — крикнул Андрей, хотя она ничего не спрашивала.

Существо обернулось в воздухе, словно проверяя, преследуют ли его, и снова швырнуло в него пригоршню конфетти. На этот раз целясь явно в лицо.

— Ты что, агрессивный?! — возмутился Андрей, пригибаясь. — Я тебя вообще-то клиенту несу!

Существо ответило чем-то радостно-писклявым и юркнуло между машинами. Андрей вжал тормоза, чуть не поцеловался с бампером старенькой иномарки и услышал, как у него в голове кто-то очень спокойно сказал: "Вот сейчас бы просто доставлять еду. Просто. Еду".

Они носились так минут двадцать. Или сорок. Время потеряло форму.

Существо взлетало на козырёк аптеки, откуда сыпались искры, как от бенгальских огней. Оно ныряло во двор, и там внезапно загорались гирлянды, которых там никогда не было. Оно зависало над детской площадкой, и качели начинали сами по себе раскачиваться, как будто им тоже стало весело.

Весело было всем, кроме Андрея.

— Так, — сказал Андрей, останавливаясь и упираясь ногой в бордюр. — Давай договоримся.

Существо повисло в воздухе и смотрело на него. Или делало вид. Андрей не был уверен, где у него глаза.

— Я не знаю, кто ты, — продолжил он, — но ты явно не из моей тарифной сетки.

Ответом ему был залп конфетти прямо на голову.

— Ладно, — выдохнул Андрей. — Значит, по-плохому.

Через пару часов он выглядел так, будто он жених и его только что обстреляли чрезмерно старательные гости на выходе из ЗАГСа: блёстки в волосах, конфетти за воротником, цветочный лепесток, прилипший к щеке. Он загнал существо к стене старого дома, дождался, пока оно зависнет на секунду у облупленной штукатурки, и резко, почти вслепую, хлопнул по нему коробкой, прижав её к стене, как ловят особенно юркую моль.

— Попался, — сказал он устало.

Существо пискнуло, дёрнулось, попыталось вывернуться, но Андрей, не отпуская, другой рукой поддел крышку и буквально соскрёб его внутрь, действуя на чистом упрямстве и раздражении.

Он, тяжело дыша, сел прямо на бордюр и замотал коробку скотчем так, будто от этого зависела не только доставка, но и стабильность мироздания.

— Всё, — сказал он, похлопав по крышке. — Сидим. Радуемся. Молчим.

Коробка слегка дёрнулась.

— Даже не думай, — предупредил Андрей.

И, к его удивлению, она действительно перестала. Андрей еще несколько секунд смотрел на коробку, но она больше не дёргалась, словно внутри вовсе и не было живое существо. Да и было ли? Впору было усомниться, видел ли он все это на самом деле. Может он перегрелся? Или надышался чем-то в той непонятной лавке?

Андрей уже почти убедил себя в том, что непонятный зверек из коробки плод его разыгравшегося воображения, но окружающий мир подтверждал обратное.

Блестки на куртке, цветущие в сорняках цветы, покачивающаяся на ветках соседнего дерева гирлянда из бумажных фонариков – все это было настоящим. Редкие прохожие останавливались и разглядывали невесть откуда взявшиеся в абсолютно обычном дворе украшения.

— Да ладно, — пробормотал Андрей поднимаясь с бордюра аккуратно прижимая к себе коробку. Поспешно упихнув ее обратно в сумку, Андрей оседлал велосипед и поехал прочь из двора. Он ехал бездумно, стремясь уехать подальше от украшенных улиц.

Спустя пару кварталов он остановился и снова посмотрел в приложение на смартфоне, вспоминая адрес, по которому он должен был доставить странную посылку. Чертыхнувшись, он развернул велосипед и помчался в противоположную сторону.

Андрей поднялся по лестнице медленно, будто коробка могла обидеться на резкие движения и снова начать жить собственной жизнью. Скотч держался честно, но неровно. Края крышки были чуть примяты. Ничего криминального, если не приглядываться. А люди, как правило, не приглядываются. Особенно если ждут чуда. По крайней мере Андрей на это надеялся.

Он нажал на звонок и, пока ждал, машинально пригладил коробку ладонью.

— Пожалуйста, — пробормотал он. — Сделай вид, что мы друг друга не знаем.

За дверью послышались шаги — осторожные, быстрые. Открыла женщина лет тридцати пяти, усталая, но собранная. В её лице было то выражение, которое появляется у людей, живущих в режиме «держаться».

— Здравствуйте, — сказала она чуть тише, чем нужно для обычной доставки. — Это… оттуда?

Андрей кивнул.

— Лично в руки, — вспомнил он наставление. — Получателю.

Женщина на секунду замялась, потом кивнула вглубь квартиры.

— Он в комнате. Проходите.

В прихожей пахло лекарствами и чем-то сладким. На тумбочке лежали аккуратно сложенные рецепты, рядом стоял ингалятор. Андрей сделал вид, что ничего не замечает, но заметил всё.

Комната была светлая, окна распахнуты. На кровати, под лёгким пледом, сидел мальчик лет девяти. Очень худой, с большими глазами. На подоконнике стояли машинки и пластмассовый динозавр с отколотым хвостом.

— Привет, — сказал Андрей неловко, чувствуя себя внезапно слишком большим и слишком шумным.

Мальчик внимательно посмотрел на коробку.

— Это мне?

— Похоже на то, — ответил Андрей.

Коробка в его руках слегка дёрнулась.

Андрей едва заметно сжал её бок. Только не сейчас.

— Можно… открыть? — спросил мальчик, и в голосе было то, что заставило Андрея выпрямиться.

Он на секунду представил, как всё снова вырывается наружу, как фейерверки летят в потолок, как он бегает по чужой квартире, сбивая капельницы и лампы.

— Конечно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Мальчик осторожно потянул за край скотча. Андрей внутренне попрощался с этой квартирой.

Крышка открылась.

Внутри было темно. Секунду ничего не происходило. Потом из глубины коробки поднялось мягкое золотистое свечение, как будто кто-то осторожно зажёг маленькую лампу.

Мальчик замер.

Из коробки медленно, очень аккуратно, будто поняв наконец, где находится, поднялось то самое существо. Только теперь оно не металось и не швырялось конфетти. Оно выглядело… сосредоточенным. Тонкие, прозрачные, с едва заметными прожилками света крылья тихо дрожали. Большие глаза смотрели прямо на мальчика.

Андрей не дышал.

Существо зависло на уровне его лица, потом чуть приблизилось и осторожно коснулось его лба кончиком светящейся лапки.

Не вспышка. Не взрыв. Никаких фейерверков.

Просто воздух в комнате стал плотнее и теплее. Как в тот момент весной, когда солнце выходит из-за облаков и ты вдруг понимаешь, что зима действительно закончилась.

Мальчик моргнул.

Потом ещё раз.

— Мам, — тихо сказал он. — Я…

Он сел ровнее. Плечи, до этого будто ссутуленные под невидимым грузом, расправились. Лицо порозовело. Совсем чуть-чуть, но Андрей заметил. Потому что последние полчаса он замечал всё.

Женщина сделала шаг вперёд, будто боялась поверить глазам.

— Как ты себя чувствуешь?

Мальчик прислушался к себе с серьёзностью взрослого.

— Легче, — сказал он удивлённо. — Как будто… как будто я долго нёс рюкзак, а его сняли.

Существо тихо пискнуло — уже не насмешливо, не дерзко. Почти довольно. Оно медленно облетело комнату, оставляя за собой не конфетти, а тонкую пыльцу света, которая таяла, едва коснувшись стен.

Андрей смотрел на это и чувствовал, как внутри что-то неприятно и стыдно сжимается.

Он открыл коробку. Он гонялся за ним по городу. Он прижимал его к стене, как моль.

— Извини, — пробормотал он едва слышно.

Существо повернуло к нему голову. Если у него вообще была голова. И вдруг резко метнулось к Андрею.

Он инстинктивно зажмурился.

В лицо мягко ударила пригоршня блёсток.

— Ай! — по привычке сказал он.

Когда он открыл глаза, существо уже возвращалось к коробке. Оно зависло над ней, словно раздумывая, потом аккуратно нырнуло внутрь и улеглось. Свет в коробке стал тише. Спокойнее.

Мальчик осторожно заглянул внутрь.

— Оно спит?

— Похоже на то, — ответил Андрей.

Женщина смотрела то на сына, то на коробку. В её глазах было что-то, что Андрей видел редко. Не отчаяние или усталость, а осторожная надежда.

— Спасибо, — сказала она тихо.

И Андрей вдруг понял, что благодарят не его.

Андрей кивнул. Он вспомнил слова хозяйки лавки: «Здесь продают допустимое».

Он вышел из квартиры тихо, почти бесшумно. Спускаясь по лестнице, он ожидал услышать за спиной хлопок, смех, звон колокольчика, что угодно странное. Но дом был обычным. С облупленной краской и запахом подъезда.

На улице весна всё ещё пахла талым снегом и мокрой листвой. Андрей сел на велосипед и вдруг понял, что внутри стало легче и ему тоже. Как будто он действительно нёс рюкзак не с коробкой, а с чем-то более тяжёлым. И только сейчас снял его.

Телефон в кармане молчал.

Он выехал со двора медленно, не спеша. И почти до самого перекрёстка был уверен, что на этот раз приложение не дилинькнет.

Оно дилинькнуло.

Андрей остановился.

На экране светился новый заказ.

Адрес: Воскресенская улица, 9А.

Он долго смотрел на экран.

— Ну уж нет, — сказал он наконец.

Тем временем в лавке, за тяжёлой тёмной занавеской, отделявшей торговый зал от «служебного помещения», происходило куда больше, чем мог предположить любой курьер.

Пол был почти не виден из-за россыпи бархатных диванных подушек всех возможных размеров, форм и цветов: изумрудных, винных, пыльно-синих, горчичных, с золотыми кистями и без. В центре этого мягкого хаоса, по-восточному поджав ноги, сидела хозяйка лавки.

Перед ней на маленькой лакированной подставке стояло зеркало. Не больше обычной настольной рамки, но поверхность его не отражала комнату. В нём, как в экране телевизора, двигался город. Андрей гнался по улицам за искрящимся существом, ловил его коробкой, ругался, стряхивал блёстки с волос.

— О, смотрите, смотрите, сейчас он врежется, — лениво протянул глубокий бархатный голос.

Говорил кот.

Он был размером с хорошую овчарку, с густой чёрной шерстью и янтарными глазами. На шее у него висел старомодный медный жетон, будто он числился при каком-то очень странном ведомстве, или состоял в кошачьей масонской ложе. Кот пил чай из фарфоровой чашки, аккуратно придерживая её когтем, и щурился, явно наслаждаясь происходящим.

Рядом, чуть поодаль, устроилось одноглазое, вытянутое Лихо с тонкими длинными руками. Единственный глаз его моргал медленно и вдумчиво.

— Не врежется, — глухо произнесло Лихо. — Он упрямый.

— Упрямство – это хорошо, — отозвалась ведьма, не отрывая взгляда от зеркала.

На одной из подушек, поджав ноги, сидела девочка с белыми, как снег волосами. Из-под них аккуратно выглядывали небольшие бараньи рожки. В одной руке она держала чашку, второй – прижимала к себе нелепое мохнатое существо, чем-то напоминающее помесь тигра, барана и обезьяны.

— Он смешной, — сказала она серьёзно.

Кот фыркнул.

— Он открыл коробку, — напомнил он. — Любопытный. Непослушный. Неустойчивый к блёсткам.

— Зато вернул, — тихо заметило Лихо.

В зеркале Андрей уже стоял у квартиры, неловко приглаживал крышку коробки и шептал что-то себе под нос.

Ведьма чуть улыбнулась.

— Он мог выбросить её, — сказала она. — Мог сделать вид, что ничего не было. Мог отказаться от заказа. Но он довёз.

— Потому что деньги, — вставил кот.

— Потому что ответственность, — мягко поправила она.

Когда в зеркале существо коснулось лба мальчика и комната наполнилась тёплым светом, в закутке стало тихо. Даже кот перестал звякать ложечкой о блюдце.

Белоголовая девочка выдохнула:

— Получилось.

Лихо медленно моргнуло.

Кот, подумав, кивнул.

— Он не убежал, — сказал он. — И не стал требовать объяснений. Это редкость.

Ведьма смотрела, как Андрей выходит из подъезда, как садится на велосипед, как на секунду задерживается, будто прислушивается к себе.

— Он только что стал свидетелем чуда, — произнесла она тихо.

— Это плюс или минус? — спросила девочка.

Ведьма взяла чашку, сделала глоток и, наконец, отвела взгляд от зеркала. Поверхность его помутнела и снова стала обычной.

— Это пригодится, — сказала она.

Кот поднял ухо.

— То есть?

Она поставила чашку на поднос.

— Пожалуй… он нам подходит.

Лихо довольно зашевелилось. Девочка улыбнулась.

Кот задумчиво посмотрел в сторону торгового зала.

— Значит, оставляем его в списке?

Ведьма кивнула.

— Не просто в списке.

Она поднялась с подушек плавным, почти ленивым движением.

— Дадим ему еще парочку заказов.

За занавеской тихо звякнул колокольчик. Сам по себе, без двери.