Доступ создателя

– Ничего не получится, – лениво протянул я, пробежав глазами по тетрадному листку, исписанному мелкими аккуратными формулами.

– Почему не получится? – тихо и испугано спросил Илюша.

Я поморщился, даже не пытаясь скрыть свою гримасу.

Бесит.

Вот скажи он это свое «почему не получится» с вызовом, или даже с обидой – я бы не бесился так сильно. Это можно понять: когда ты приходишь с «гениальной идеей», а ее зарубают, даже толком не вникнув – и разозлиться, и обидеться вполне естественно. Я бы именно так и сделал. Но Илюша не обижался и не злился… Он смотрел на меня своим обычным собачьим взглядом и говорил чуть слышно… Весь такой нелепый и жалкий.

Вот только я ненавижу жалких.

– Ты что, всерьез думаешь, что ты в Академии самый умный? Вот так с ходу взять и создать новое сакральное Исчислие?

– Но ведь… По формулам сходится… Вот смотри, если вынести за скобки доминанту и потом произвести логарифмическое преобразование – то будет как раз семер…

– Заткнись, – брезгливо оборвал я его невнятные объяснения, больше похожие на оправдания. – «Семерки» – в средней школе номер три или где ты там раньше учился? А здесь говорят «Сакрал». Знаешь почему?

– Потому что это самое сильное число… настолько сильное, что даже говорить про него лишний раз нельзя… – хрипло прошептал Илюша и весь съежился, словно ожидая, что за неправильный ответ я его стукну.

И мне действительно захотелось его стукнуть. И плевать, правильно он ответил или нет. Просто… Ну нельзя же реально быть таким пришибленным!

Вот в чем, в чем я перед Судьбой провинился? Почему именно мне в дуалы из всех вменяемых вариантов досталось именно это чудо в перьях?

«Не отчаивайся», – сказал мне отец перед ритуалом Подстройки, на который я шел, как на похороны. «Могло быть и хуже».

«Куда уже хуже?» – ответил я тогда, изо всех сил сдерживаясь, чтоб не заорать.

«Ты мог вообще не найти дуала до пятнадцатилетия. И тогда…»

Отец не стал продолжать – я и сам все понимал. Если бы я не нашел дуала до пятнадцатилетия, то на жизни можно было бы поставить большой жирный крест.

И плевать, что мой батя – глава Ордена Кодировщиков и верховный маг Совета Волхвов. Это не имело никакого значения. Как и то, что я уже в пять лет знал сотни вариантов разных Исчислий и умел формулировать даже шестизначные коды, меняющие реальность…

Без дуала я бы все равно не смог свои знания применить по-настоящему. Потому что любой магический код работает только в параллельном режиме.

Отец как-то сравнил реальность с банковским сейфом – чтобы его открыть, надо два ключа, которые поворачивают одновременно. Если повернуть только один – то все, что ты получишь – сработавшую сигнализацию. Считалось, что это «защита Вселенной от дурака» – чтобы всякие «особо умные кандидаты в темные властелины» не наломали дров, имея доступ к такой сильной магии, как наша.

Никто не может менять мир в одиночку. Реальность поддается перепрограммированию, только когда двое одинаково настроенных людей действуют синхронно и действия каждого определяются его собственной волей. Нельзя заставить или принудить дуала сделать то, что он считает неправильным – в этом случае магия не сработает, даже если все формулы будут произнесены двумя людьми одновременно. Чтобы творить магию, двое должны стать одним, войти в Унисон – особое состояние ума, через которое маги «получают доступ к консоли управления этим миром» – как любил говорить мой отец.

И на роль вот этого твоего «второго Я» не подходил кто попало. Нельзя просто взять того, кто тебе нравится или того, кого ты считаешь достойным, и сказать: «А пошли ко мне в дуалы, будем работать вместе!»

Нет, к сожалению, это так не работает.

Чтобы люди стали дуалами, между ними должен быть Резонанс. И все. Вот так просто. Да только найти того, с кем ты сможешь резонировать – это самое сложное, что может быть! И как это работает – до сих пор никому не известно. Можно было бы предположить, что люди притягиваются по подобию: вот как мои родители, например. Да, они дуалы, и при этом оба сильнейшие маги – и мать, и отец. Две звезды с общими вкусами и интересами, понимающие друг друга с полуслова.

Но я знал и другие дуальные пары – где двое вообще не были похожи. Ни по уровню интеллекта, ни по характеру, ни по склонностям – вообще ни по чему. Например, папин друг Антон Горский и его дуал по кличке Лысый. Горский преподавал в Академии, даже к детям обращался на «Вы» и во время любого спора оставался вежлив и невозмутим. Лысый любил травить пошлые шутки, конфликты решал прямым ударом левой и начинал орать благим матом (или просто матом), как только ему казалось, что ситуация выходит из-под контроля. Двух настолько разных людей и представить себе сложно. И при этом их Резонанс был сильнейшим среди всех членов Ордена.

Я не понимал этого.

И, конечно, когда я был совсем мелкий и представлял себе свою будущую жизнь, то был уверен, что у меня все будет так же, как у родителей, только еще лучше. И хотя у меня не получилось войти в резонанс ни с кем, кого я знал, я даже и не парился по этому поводу. Ну да, эти все детишки, с которыми я пробовал сонастроиться – это же явное не то! Тут к гадалке ходить не надо, чтоб понять – ну не может никто из таких простачков стать моим дуалом. Конечно же, меня ждет нечто особенное!

Но время шло – а резонанса так и не было…

Вот мне уже девять, десять, одиннадцать…

Одиннадцать – это нижняя граница приема на первый курс Академии. Если у тебя есть дар и ты нашел дуала – все, никаких проблем, вы оба зачислены!

Только так и никак иначе.

И я был уверен, что мне с моим сильным даром найти дуала – ну просто раз плюнуть, и в одиннадцать я уже начну полноценное обучение, и наверняка стану лучшим на курсе, обойдя более старших болванчиков.

Но нет …

Двенадцать, тринадцать…

Я уже начал волноваться. Стал не так придирчиво смотреть на других людей. Ну да, понятно, что таких гениев, как я, – не по сто штук на квадратный метр… И девушки-красотки такого типа, чтоб рядом со мной нормально смотрелись, тоже на дороге не валяются… Ладно, меня устроит и просто симпатичная, умная, уверенная в себе, эрудированная, веселая и смелая напарница. Конечно, она будет на вторых ролях рядом со мной. Но, может, это и не плохо… Тем более, если она влюбится в меня без памяти и будет предана душой и телом…

И я с стал присматриваться к окружающим меня девчонкам, прикидывая, кто бы из них был достоин стать моим дуалом и будущей женой.

Хотя по поводу жены... Я прекрасно знал, что мои родители – скорее исключение, чем правило. Между дуалами редко возникала любовь. Даже в парах «мужчина-женщина» (что само по себе было редкостью) чаще всего бывало, что дуальность – дуальностью, а семья у каждого своя. Отец сказал как-то, что то, что объединяет дуалов, это больше, чем любовь, или дружба, или уважение… Он назвал это «общность» и сказал, что не знает, как объяснить это слово тому, кто сам этого не испытал. Но эта «общность» – далеко не лучшая основа для брака. Потому что это совсем другой уровень отношений.

«Но как же вы с мамой?» – спросил тогда я.

«Так получилось», – ответил он, и по его тону я понял, что больше на эту тему он ничего не скажет.

Но я все равно продолжал считать, что моим дуалом обязательно должна быть девушка…

Вот только… Несмотря на то что я даже смог найти нескольких, которые были весьма ничего и в принципе могли мне подойти – Резонанса ни с кем из них у меня не возникло.

Мне исполнилось четырнадцать… И я уже начал всерьез волноваться. Махнул рукой на свои «свадебные планы» и решил, что в качестве дуала парень тоже сойдет. Может, это и лучше, когда работа отдельно, а жена – отдельно, тем более вопрос с дуалом надо решать срочно, а спутница жизни еще фиг знает когда мне понадобится. Да, не будет, как у родителей, но это не помешает создать сильный Резонанс. Не хуже, чем у Горского и Лысого. И конечно, мой дуал будет обладать уникальными способностями. Например, силой и быстротой реакций – честно говоря, спорт моей сильной стороной никогда не был и поэтому я был не прочь делегировать разные беганья-прыганья кому-нибудь другому.

Но… Резонанса по-прежнему не было ни с кем.

А пятнадцатилетие приближалось неумолимо. И крайний срок приема в Академию тоже. Так уж работает наша магия – чем больше возраст, тем меньше способность создавать Резонанс. Не смог до пятнадцати – гуд бай, бейби. Даже если ты каким-то чудом сможешь в более старшем возрасте почувствовать дуала и сформировать слабый Резонанс, то все равно уже не хватит времени на полноценное обучение и прокачку навыков – потому что к восемнадцати годам развитие Резонанса и Дара останавливалось. Все. Сколько успел взять – столько с тобой осталось. Можешь пользовать до конца жизни. Но больше уже не будет.

А если вообще не успел…

У меня спина покрывалась холодным потом каждый раз, когда я думал об этом. Я мог стать великим магом! Величайшим! Даже круче, чем мои отец и мать! И из-за такой глупости, как необходимость иметь рядом с собой кусок балласта, я буду вынужден забыть о мире магии навсегда! Стать обывателем! Вместо изменения реальности – пивом в какой-нибудь КБшке торговать?!

Да уж лучше сразу сдохнуть!

«Пап, а может, вы с мамой можете как-то так изменить реальность, чтоб у меня дуал все-таки нашелся?» – спросил я, совсем отчаявшись, за два месяца до моей пятнадцатой днюхи.

Отец посмотрел на меня тяжелым взглядом.

«Если у тебя хватает ума задавать такие вопросы, то, может. и хорошо, что у тебя нет Резонанса», – ответил он резко.

Я вздохнул. Да, я понимал, о чем говорит отец. Мы можем с помощью кодов Вселенной менять реальность… В очень больших пределах. Единственная область, которая вообще недоступна для изменений – это все, что касается Резонанса и дуалов, а также жизни и смерти. Отец как-то в шутку сказал, что для этих изменений нужен «доступ создателя». Отец в принципе любил такие «компьютерные аналогии» – до того как он в тринадцать лет узнал, что у него есть дар, он был обывателем – учился в школе с уклоном в информатику и мечтал стать программистом. И, по его словам, наша жизнь – как компьютерная игра. Обыватели в ней просто пользуются теми возможностями, которые игра дает. Иногда случайно находят в ней баги или узнают читы, которые помогают продвигаться в игре быстрее. Но не более. Мы, имеющие дар маги, – админы в этой игре. Способные вызвать консоль и залезть в код напрямую. Но даже для нас есть «закрытые зоны», в которых админского доступа маловато будет… Сам движок этой игры. Основы, на которых все держится.

«А если хакнуть?» – как-то не выдержал я.

И отец, и мать резко повернулись ко мне и одновременно рявкнули:

«Даже не думай!»

Но я думал…

Если я так и не найду дуала за пару месяцев, тогда у меня реально только два пути – либо с крыши головой вниз, либо хакнуть законы Вселенной и вывернуть реальность наизнанку, так, чтоб она работала по моим правилам.

Но я очень надеялся, что до этого не дойдет: прыгать с крыши было страшно, а способа хакнуть Вселенную я пока не нашел.

И оно не дошло. За месяц до дня рождения, когда приступы паники стали уже настолько катастрофическими и неуправляемыми, что меня даже угораздило попасть в детскую комнату полиции, я встретил Илюшу.

И сразу понял, что такое Резонанс.

Прав был отец, когда на все мои вопросы: «Как я могу найти дуала?», «Как я узнаю, что это мой дуал?» и прочее – он только пожимал плечами и говорил: «Когда ты встретишь дуала, ты не сможешь этого не понять».

Так и случилось. «Это что – мой дуал?!!» – на этот вопрос нельзя было ответить отрицательно. Несмотря на то что какая-то моя часть пыталась меня убедить, что это ошибка и досадное недоразумение.

Нет, я, конечно, был рад, что все свершилось и я смог спасти себя от смерти (или Вселенную от разрушения). Но… Но…

Я был уверен, что не могу найти дуала только потому, что судьба мне готовит самый офигенный вариант из всех возможных. Поэтому так долго, поэтому так трудно – хрен быстро найдешь эксклюзив из экслюзивов для такого, как я!

Но ждать столько лет, чтобы в результате получить вот такого «Илюшеньку»?!!

Это все равно что мечтать, что тебе подарят на днюху крутой мотак, типа «Харлей Девидсон», а получить в результате наклейку с изображением мотака, да еще какого-нибудь «Иж-49»…

Обидно!

И еще обиднее понимать – что это уже на всю жизнь! На всю мою жизнь! До самого ее конца!

Илюша был еще совсем мелкий – всего двенадцать лет (и меня просто коробило от того, что у него на три года, чем у меня, больше, чтобы прокачать свои способности). Мало того, что из семьи обывателей, причем каких-то совсем невнятных, он сам по себе был хилый и невзрачный, весь какой-то поношенный и зашуганный, словно его стукнули пыльным мешком по башке и он таким пристукнутым и остался. И я понимаю, что в детской комнате полиции, где мы с ним так судьбоносно встретились, вполне адекватно быть немного «пристукнутым» (если, конечно, речь не идет обо мне, способном в любых обстоятельствах выглядеть нереально круто), но даже спустя полгода, в полностью изменившихся условиях, обучаясь в Академии и понимая, что он рожден с даром управлять реальностью, Илюша оставался все таким же! Тихим, пришибленным, с собачьим взглядом и вечно извиняющимся тоном – за исключением тех моментов, когда его «прорывало». Тогда он начинал психовать, бросался на людей из-за сущих пустяков или громко хохотал. После чего он снова замыкался в себе и становился еще более тихим, пришибленным и извиняющимся. Псих-недолечка в общем. Мне даже на людях с ним было поначалу стыдно показываться – у всех дуалы как дуалы, а у меня – такой неадекват!

Впрочем, после стычки с парой Дианы Лиговской и Аслана Белого (единственной на курсе парой мальчик-девочка) я понял, что стрематься однокурсников для меня – это пошло. В конце концов, кто они – и кто Я? Даже несмотря на балласт в виде Илюшеньки, я все равно остаюсь собой, и все они мне не ровня. А Илюша, каким бы он недоделком ни был, это мой недоделок, и не им, плебеям, над ним издеваться!

Но, несмотря на такие мысли, которыми я пытался защититься от чужих насмешек, я все-таки не мог не думать о том, как прекрасна могла бы быть моя жизнь, если моим дуалом был бы не Илюша, а, например, та же Диана… Она порой бывает несносна и остра на язык, но… Дара в ней полно, старинный магический род, на уроках блистает, ну и сама вся такая из себя – недаром вся мужская часть группы слюни на нее пускает. Вот почему кому-то достается она, а кому-то – Илюшенька?

Нет, я старался быть благодарным судьбе за то, что хоть Илюша, но все-таки какой-то дуал у меня есть, и я могу учиться в Академии… Но… Спустя полгода учебы я стал думать о том, что идея «хакнуть Вселенную» не так уж и плоха.

А что такого? Изменить законы мироздания и послать нафиг эти глупые правила: про то, что нужен дуал, или что дуал может быть только один на всю жизнь, или что дар может расти только до восемнадцати. Нет, я бы не стал снимать все ограничения – они явно не просто так придуманы. Но для себя в порядке исключения – почему бы и нет?

И все, что для этого нужно – подобрать код к доступу выше админского. Сделать что-то невозможное.

Например, создать новое Исчислие Сакрала. Нереальное Семнадцатое.

Я бросил еще один взгляд на замызганный листок с формулами и снова поморщился.

Ну да, там были те же грабли, на которых я тоже потоптался – лет в семь или восемь.

Потом со вздохом перевел взгляд на Илюшу. Он молчал, покусывая обветренные, шелушащиеся губы. Голову опустил, смотрел в пол. Но весь его тихий и пришибленный вид продолжал громко спрашивать: «Почему нет? Ведь вот же… Все посчитано…»

Объяснять было геморно и можно было просто послать Илюшу лесом. Он бы пошел и даже больше ничего бы не спросил. Но… Еще более геморно потом весь вечер думать, что ребенок сидит и страдает. Тем более мне самому редко доводилось получать ответы на свои вопросы, и я прекрасно понимал, насколько это хреново. Хотя, с другой стороны, это учит находить ответы самостоятельно… Но опять же по опыту я знал – когда находишь ответ самостоятельно – ты уже не будешь делиться своими находками с тем, кто не отвечает на вопросы. А кто знает, что там Илюше в следующий раз придет в голову? Вдруг что-то достаточно опасное, причем не только для него самого (о том, как некоторые самостоятельные «находки» могут быть опасны, я тоже кое-что знал по собственному опыту). Поэтому, наверное, будет лучше для всех, если все-таки Илюша и в дальнейшем со своими идеями будет приходить за советом ко мне.

Поэтому я ответил:

– Как думаешь, сколько в принципе существует вычислительных действий, которые в сумме дадут Сакрал?

– Шестнадцать? – ответил Илюша, все еще не поднимая глаза.

– А если забыть про то, чему тебя в Академии учили и вспомнить твою эту… Среднюю школу номер три?

Илюша наконец посмотрел на меня:

– Бесконечно много? – пискнул он и испуганно втянул голову в плечи.

Но я улыбнулся и ответил довольно:

– Да, так и есть. Вот смотри, если думать по-простому: почему «8 – 1» – считается Исчислием Сакрала, позволяющим удалять любые материальные предметы из реальности, а «9 – 2», которое также имеет результирующим Сакрал – это просто туфта неработающая?

Взгляд Илюши почти перестал быть испуганным, хотя смесь недоверия и надежды на его лице выглядела тоже достаточно бесяче.

– Почему? Наверное, потому что это… прогрессия типа? Что уменьшаемое и вычитаемое всегда на одну и ту же величину меняются?

Это не было верным, но тем не менее я кивнул одобрительно.

– В правильную сторону мыслишь. 8–1, 9–2, 10–3… Тут есть явная закономерность. Точнее – одна общая формула. Понимаешь какая?

Илюша задумался – и в этот момент даже перестал выглядеть пришибленно. А потом перевернул свой клочок бумаги на другую сторону и написал:

(n+Сакрал) – n = Сакрал

И посмотрел на меня, как собака в ожидании подачки за выполненную команду.

Я внутренне поморщился, но вслух сказал только:

– Ага. То есть предметы из реальности стирает не тупое 8–1, а вот эта общая формула, восьмерка и единица там просто как примеры-затычки стоят.

– И получается, что с делением то же самое?

– Ну да. И с извлечением корня. Квадратный корень из 49 позволяет устранять природные явления. А кубический из 343 не делает ни черта.

– А сложение и умножение? Почему их тогда так много?

Я усмехнулся.

– Все еще вспоминаешь свою среднюю школу номер три, где от перемены мест слагаемых сумма не менялась? Забудь про эту байду. Здесь у нас все натуральные числа обладают своей силой, каждое само по себе является кодом. И порядок, в котором они стоят, очень важен. Это все равно что… Вот представь, что стоишь ты перед домофоном у подъезда, в котором в квартире 34 живет краля с большими буферами (в этот момент в голове сразу всплыла Лиговская, но я эту мысль быстро откинул), а в квартире 43 – маньяк с большой бензопилой. Согласись, нажмешь ты 34 или 43 – результат будет сильно отличаться.

Илюша хихикнул.

И тут же опустил голову, словно испугавшись собственной излишней веселости.

Я сделал вид, что этого не заметил. И продолжил говорить:

– Поэтому мы имеем шесть вариантов получения Сакрала при помощи сложения, два – при помощи умножения, плюс к этому по одному от вычитания, деления и извлечения корня. Это есть «золотые одиннадцать» – самые сильные и мощные Исчислия Сакрала. А потом идет «формульная пятерка» – более сложные Исчислия: факториальный, логарифмический, интегральный, с помощью дифференциального уравнения и с использованием коэффициента Фурье. Все. Ты можешь сказать, что их еще может быть дофига. Например, вариант с гауссовым колоколом или функция Эйлера… Вроде бы это можно считать отдельным Исчислием, но если начать его раскладывать, то в конечном итоге придешь к одному из уже существующих или их комбинации. Понимаешь теперь, в чем у тебя тут – я перевернул его листок обратно на исписанную формулами сторону – проблема?

Илюша некоторое время молчал, рассматривая свою писанину, а потом обреченно кивнул.

– Да… Если это все сократить, а это преобразовать, то все придет к простому умножению на единицу…

«Что и требовалось доказать», - так и хотелось сказать мне.

Но не сказал: Илюша и так был расстроен, чего его еще добивать?

– А ты… – заговорил он вдруг. – Ты тоже это все… Тоже пытался найти Невозможное Семнадцатое?!

– Ну… – протянул я равнодушно. – Баловался этим когда-то… В глубоком детстве… Но уже лет в десять понял, что Семнадцатое потому и называется Невозможным – потому что оно невозможное.

– Неужели реально нет никакого способа?! – воскликнул он вдруг с отчаянной горечью.

И опять я почувствовал раздражение. Это МНЕ отчаиваться надо, что Невозможного Семнадцатого не существует и хакнуть Вселенную по-быстрому не получается! Это у меня есть охренительные суперважные причины для этого! А он-то чего выделывается?

– А тебе это нахрена? – спросил я, и не пытаясь сдерживать грубость. – Хочешь первым учеником в классе стать? Или всем доказать, что ты… – «не такой идиот, каким кажешься» – едва не закончил фразу я, но все-таки сдержался и сказал более мягкое: – способен на что-то великое?

Илюша некоторое время молчал, опустив голову, и я уже решил, что отвечать он мне не собирается, и уже хотел спрыгнуть с подоконника, на котором восседал во время нашего разговора, и пойти по своим делам, как он вдруг заговорил:

– Говорят… Невозможное Семнадцатое – это код от «чуда».

– Чуда? Не смеши меня! Ты в Академии магии учишься – какие тебе чудеса еще нужны? Хочешь себе бесконечных денег – используй 5+2, хочешь жратвы любой нагенерить в реальность – вот тебе 6+1… Какое чудо тебе еще надо?

Я говорил зло, с насмешкой, но по спине прошел холодок… «Чудо»…

Илюша помотал головой, а потом посмотрел мне прямо в глаза – и на этот раз не испуганно и даже не по-собачьи, а по-детски доверчиво.

– Это же не те чудеса… Понимаешь? Магия – она очень крутая… если бы она раньше была у меня, то… То, наверное, это все не было бы так плохо… И многие люди бы такое хотели… Убили бы, чтоб хоть чуть-чуть так мочь, как мы можем… Но… Ведь есть же вещи, которые мы не можем… Даже с нашей магией… Я спрашивал… Преподов… И других… Есть полно вещей, которые невозможно сделать… Оживить человека, например, если он уже умер… И… всякое другое… такое же важное… Но… Но… Говорят, что с помощью «чуда» можно даже то, что «невозможно»… Нужно только найти код… Который тоже считается «невозможным»…

– Получить «доступ создателя», – невольно вырвалось у меня.

Я ждал, что Илюша удивится или переспросит… Но он только кивнул. И совсем тихо сказал:

– Мне… очень нужно… Понимаешь?

Я резко спрыгнул с подоконника и повернулся к Илюше спиной – потому что смотреть на него такого несчастного и такого доверчивого было невыносимо.

– Понимаю или нет – какая разница. Невозможное – это невозможное. И все эти истории про «чудо» или «доступ создателя» – это просто байки, которые в Академии напридумывали. Чтобы мы лучше занимались, пытаясь найти невозможное. Вот и все.

С этими словами я пошел по коридору. Но меня остановил голос Илюши:

– А если использовать ноль?!

– Не выйдет, – я даже не обернулся. – Пустота – это особый символ, все действия с ним – это совсем другой вид магии.

– А ты пробовал?!

Я поморщился, вспоминая свою попытку попробовать – чего Илюша слава богу не видел, и кивнул.

– Не полноценно, конечно. Без дуала полноценно и не получится… Но теоретически, на симуляторе… Мне хватило… И поверь – оно реально так не работает.

– А если бинарный код?

– А что ты с ним делать будешь? Ну запишешь 111 – и что дальше? Какое тут Исчислие?

– А…. Унарная система?!

– Это просто сложение.

– А… а…

Голос Илюши срывался. И хотя я не видел его, я понимал, что он того и гляди расплачется.

Что же за «чудо» он так хочет получить?

Я сжал зубы, демонстративно поднял руку и посмотрел на часы. 19.03 – показывали они.

– Ну вот, уже семь… Поторапливайся, а то на ужин опоз…

Я не договорил, замер на полуслове. И по оглушительной тишине за спиной понял, что Илюша затаил дыхание.

Я резко повернулся к нему – а он сделал шаг мне навстречу. Заговорили мы одновременно:

– А существует действие, чтобы переводить время из одной системы в другую? – говорил он, едва не проглатывая слова от волнения.

– А ведь реально… Функцию mod никто не использовал в Сакральном Исчислии! – я чувствовал, что сам чуть слова не проглатываю.

Мы оба замолчали.

– Что такое mod? – спросил Илюша.

– Это операция нахождения остатка… Ее используют и для записи времени. 19:00 mod 12 = 7 вечера. Сакрал.

И снова стало тихо. Казалось, мы оба даже дышать боимся.

– Не может же быть, чтоб это было так просто, – Илюша едва шевелил губами.

– Почему нет? Обычно такие решения и лежат на самой поверхности – это настолько очевидно, что даже и не видно, – сказал я тоже почти шепотом, едва сдержав нервный смешок от получившейся в конце рифмы. А Илюша смешка не сдержал – тонко хихикнул. И тут же замолк.

– Как думаешь, оно сработает? – спросил он осторожно.

– Проверим – и узнаем.

– Про… проверим? – Илюша уставился на меня. Его глаза, обычно опущенные куда-то вниз, всегда прикрытые ресницами, сейчас казались просто огромными. – Что, прямо… прямо сейчас?

– Ну да? А ты что, зассал? И чего больше боишься? Что не получится? Или что «чудо» случится и больше мечтать будет не о чем?

Я говорил резко и грубо, потому что чувствовал, как у меня самого в животе все переворачивается. Потому что… Шутка ли – взять и хакнуть Вселенную! Прямо сейчас! Да, именно сейчас! Потому что потом я сам зассу.

– Ничего я не боюсь! – сказал Илюша и, кажется, даже стал выше ростом, выпрямив вечно ссутуленную спину.

– Ну… тогда давай…

Я мог бы этого уже не говорить – я чувствовал нарастающий Резонанс. Переходящий в Унисон.

От волнения живот скрутило еще сильнее, но отступать назад я не собирался.

– А все-таки… Для чего тебе «чудо»? – спросил я, просто чтобы спросить. Чтобы не так сильно волноваться, формируя своим даром Консоль. Я взял это на себя, как более сильный из дуалов, а Илюша без единой моей подсказки уже начал подгружение консольного инструментария. Мир вокруг нас менялся – исчезал коридор, ведущий из учебного корпуса к общежитиям; стены, окна, оконные ниши – все переходило в векторную паутину, в центре которой были мы двое.

– Чтобы…. Просто… Я хочу сделать так, чтобы… Чтобы люди были… Добрее друг к другу… Хоть немного…

Это звучало бы смешно – если бы это было просто сказано словами… Но Унисон уже связал нас достаточно, чтобы я увидел то, что за этими словами стоит.

Совершенно безумная женщина в кресле-каталке… Крики… Бутылки на полу… Девушка, так похожая на Илюшу, только чуть старше, с разбитым в кровь лицом… Вода внутри полиэтиленового пакета, в котором, как рыбы в аквариуме, плавают учебники и карандаши… Женщина с высокой прической и перекошенным от злости лицом размахивает указкой… Мужчина висит посреди комнаты на подвязанном к люстре куске грязной простыни… Диана и Аслан тычут пальцами и смеются….

И все это, как осколки разбитого витража, разлетается на части…

И я вижу, как безумная женщина плачет и лепечет что-то типа: «Все хорошо, все хорошо будет, сыночка, мама все равно на ножки встанет – и пойдем, пойдем с тобой в лесочек… долго-долго пойдем, до небушка»… И я вижу покрытый тряпкой гроб, и чья-то рука опускается на плечо, а потом тычется в ладонь: «Вот, возьми… Знаю что мало, но все-таки… Ты теперь глава семьи, Илья… Ты справишься… Но если что – звони. Я помогу». Я слышу, как стихают крики девушки: «Ненавижу, ненавижу тебя, зачем ты только родился, обуза на мою голову!» и превращаются во всхлипывания: «Прости меня… Прости, Илюшечка… Я… так люблю тебя… Только ты один у меня и остался… Илюшечка, братик мой маленький…» – и мокрая щека прижимается к щеке. И я вижу девочку с тонкими косами, которая раскладывает мокрые тетрадки и учебники на залитом солнце подоконнике и бормочет сердито: «Просто наплюнь на этих дебилов! Даже в голову не бери, понял?»…

И еще я вижу самого себя. Как, отодвигая плечом толстую тетку в серой форме, я хватаю маленькую ладошку и говорю резко: «С чего вы вообще взяли, что это он? Его возле этой витрины даже близко не было!»… Как я расписываю чудесные возможности магии или пишу на листе длинные формулы, объясняя ему то, что он не понимает... Вот мы за обедом на выходные в моем доме, и моя мать подкладывает ему в тарелку большой кусок жареной грудинки, и я хмуро напоминаю ей про десерт… А вот я резко одергиваю Лиговскую: «Иди над собой вначале посмейся!»

И глупые слова: «Чтоб люди были добрее друг к другу» обретают смысл… Потому что это возможно… Даже если и так в мире, где столько боли и жестокости, остается место этой доброте – то, что можно сотворить при помощи «чуда»?

Это же возможно, правда?

Все чувства Илюши были у меня как на ладони. «Пусть… пусть люди будут чуточку добрее… Совсем немного – этого хватит… И пусть я стану лучше… Чтобы быть достойным… Чтобы он признал меня…. Чтобы я смог стать нужным… Когда-нибудь».

И это желание «Признай меня! Пожалуйста! Признай меня!» – звучит сильнее, даже чем этот внутренний крик: «Пусть люди будут добрее!». И одно дополняет другое.

– А ты? – слышу я сквозь неожиданную заложенность в ушах голос «реального Илюши» – Тебе для чего «чудо»? Ты же тоже его искал… Для чего?

– Да так, для ерунды, – начинаю говорить я, быстро проводя рукой по мокрому лицу.

И вдруг с ужасом понимаю, что говорить или не говорить что-то – бесполезно. Унисон уже захватил нас. И Илюша сейчас понимает меня так же, как я его.

И он точно знает, для чего мне нужно было хакнуть Вселенную.

«Я просто хотел избавиться от такого балласта, как ты».

Вот и все.

И ничего больше.

И это то, что действительно считал «очень важным», да?!

– Это неправда! – говорю я. – Это неправда, Илья!

Мы стоим друг напротив друга. И между нами дрожит уже сформированная консоль, готовая разлететься на части вместе с остатками почти разорвавшегося Унисона. Но он еще есть – и я чувствую, как бьется внутри Илюши крик: «Ненавижу тебя! Предатель! Никогда не прощу! Лучше бы я еще тогда умер! Лучше мне умереть… Все равно ничего не получится… Я – только обуза… Всегда…»

– Это неправда, – тихо повторил я. – Ты сейчас сам видишь, что это все неправда. Может, и было правдой когда-то. Но я просто не понимал… Для чего на самом деле нужны дуалы…

Илюша тяжело дышал, продолжая сверлить меня яростным взглядом, в котором не было больше ни забитости, ни пришибленности… Но вдруг его лицо обмякло…

Он глубоко выдохнул.

И вдруг улыбнулся.

– Кажется…. Оно сработало, да? Даже без «доступа создателя»…

Я сразу понял, о чем он. И улыбнулся тоже.

Ведь наши желания сбылись. У меня был дуал, с помощью которого я смогу стать действительно самым сильным магом в мире. По-настоящему сильным, а не просто высокомерным самодовольным чмом с амбициями. И мир действительно стал чуточку добрее. Потому что никогда раньше я не чувствовал такого тепла внутри, как сейчас.

И консоль между нами затвердела и приняла окончательную форму, готовая к введению Невозможного Семнадцатого Исчислия.