Доверительные разговоры со вселенной за чашкой чая

Разговор П Е Р В Ы Й

М. Сегодня мне всю ночь снились кошмары. Ребенок, который внезапно уменьшился до размеров муравья и сбежал, какие-то люди из моего прошлого, загипнотизировавшие меня и погрузившие в летаргический сон на восемь лет. Но самое жуткое приснилось под утро. Контрольная в школе. Все вокруг уже сидят и пишут задания, а я непонятно почему торможу. Вытаскиваю одну за другой тетрадки из портфеля и пытаюсь вырвать из середины двойной листок, на котором нужно писать контрольную. И то тетрадка оказывается исписанной, но она вдруг в линейку, а не в клеточку. Наконец вырываю этот чертов листок и понимаю, что я не знаю заданий, на которые нужно писать ответы. На доске написано только «Контрольная работа». Учительница сидит за своим столом и занимается какими-то своими делами. А все вокруг строчат. Девочка рядом уже пишет ответ на второе задание. Я подглядываю через ее плечо и вижу ответ на первый вопрос: «Орландо, слуга графа». И на второй – ряд каких-то цифр. Как говорится, очень-то это мне помогло. Потом я понимаю, что список заданий у каждого свой. Вот такой сон.
В. Как ты его понимаешь?
М. Вчера я весь день думал о том, продолжать ли мне записывать эти диалоги, или прекратить. Думаю, этот сон – ответ. Писать – это моя работа. Я приемник. Когда начинается передача и мне начинают что-то диктовать – я должен записывать.
В. Почему ты отказывался? Дважды записывал и дважды удалял запись нашего первого разговора?
М. Если что-то писать – нужно потом это публиковать, иначе нет никакого смысла. Я думал о возможных последствиях. Чудачества должны иметь предел. Наши с тобой разговоры не просто опасно приближаются к пределу допустимого в обществе, но этот предел переходят.
В. Не этого ли ты хотел, когда начинал писать? Выйти за предел.
М. Тогда я жил в Сямже, ничего не знал и ничего не боялся. Укатали сивку крутые горки.
В. Спрошу только один раз. Мне поискать другого писателя?
М. Не надо. Я справлюсь. Давай вернемся к теме нашего первого разговора. Ты считаешь, что человечество обречено?
В. Ты слушал невнимательно. Я не говорила о том, что оно обречено. Я говорила о том, что никто во всем мире не заметит гибели вашего любимого человечества. Она ни на что не повлияет. Это будет не первая погибшая цивилизация и не последняя. Даже на вашей планете. Никто из вас не плачет по погибшей Атлантиде или по инкам и майя. Вавилон, Древний Египет - Сила приходит и уходит. То же самое происходит и с цивилизациями.
М. Я переформулирую вопрос – можем ли мы что-то сделать для того, чтобы наша цивилизация не погибла?
В. Можете.
М. Что?
В. Свернуть с пути самоуничтожения на путь развития.
М. Так просто.
В. Ничего сложного в этом нет. Меня поражает ваша способность адаптироваться к самым безумным идеям и принимать их как должное. Если хочешь мира – готовься к войне. Это что вообще такое? Если ты готовишься к войне, будет война, это неизбежно. Если вместо того, чтобы накормить голодных, вы создаете все более разрушительное оружие, когда это оружие вас всех уничтожит – это просто вопрос времени.
М. Цивилизации инков и майя погибли из-за того, что у них не было достаточно сильного оружия, чтобы себя защитить.
В. Невозможно в чем-то убедить палку в руке человека. Но всегда можно убедить человека бросить палку. Просто не всегда понятно, кто именно тот человек, который на самом деле держит палку. Если вы это наконец не поймете – шансов выжить у вас действительно немного.
М. Как их переубедить?
В. Это и есть твоя работа. Найди нужные слова. И найди нужного человека, которому их нужно сказать. Это не так-то просто, к тому же у тебя почти не осталось времени. Но, возможно, ты справишься. Если же нет…
М. Я думаю, когда читатель начинает читать текст, названный «Доверительные разговоры со вселенной за чашкой чаю», он ждет уютного, комфортного разговора обо всяких мудрых вещах – типа, надо всех любить, ловить поток, проявлять благодарность, учиться чему-то…
В. Серьезно? Ты считаешь, что сейчас для этого подходящее место и время? Самые сильные и богатые люди вашего мира говорят об уничтожении девяти десятых человеческой популяции не как о гипотетической возможности, а как о плане, который они прямо сейчас осуществляют довольно уверенно у всех на глазах. И этому не то что никто не сопротивляется, но никто даже не возражает, а что самое странное – кажется, никто даже этого не боится. Почему вы такие тупые и наивные? В чем ваш план, я стесняюсь спросить? Вас уже ведут на убой.
М. Страх? Люди боятся, что их осмеют, объявят сумасшедшими, затравят, лишат всего, что у них есть.
В. У вас и так уже ничего нет! Почему вы не боитесь того, что с вами сделают и сделают очень скоро – с вашим поколением, не с вашими детьми, а с вами. У вас осталось – не знаю, пять лет. Может быть, четыре. Вас ведут на расстрел, поднимите бунт. Да, вы можете погибнуть во время этого бунта, но вы и так уже мертвы.
М. С каждым нашим разговором ты говоришь все жестче.
В. Меня удивляет то, что я даже до тебя не могу достучаться. Ты как будто находишь какие-то оправдания для того, чтобы ничего не делать.
М. Революции мы уже проходили. Каждая революция неизбежно приводила к тому, что все становилось сильно хуже.
В. Надеюсь, все, включая читающего это товарища майора, понимают, что мы сейчас обсуждаем не гипотетический выход на улицы с дурацким плакатом, а нечто более масштабное - мировоззренческую революцию. И это не нарушает никаких законов, а наоборот, их восстанавливает.
М. Господи боже мой, мне даже в голову не могло прийти, что кто-то может трактовать наш разговор таким образом.
В. Мне бы не хотелось, чтобы наши диалоги привели тебя за решетку. Это может доставить некоторые неудобства.
М. А как насчет психушки? Может быть, я схожу с ума? Разговариваю со Вселенной за чашкой чаю…
В. Если тебе спокойнее и удобнее так думать, если тебе зачем-то нужна это рационализация – пожалуйста. Я не против. Побуду твоей галлюцинацией. Но не обещаю, что буду молчаливой галлюцинацией.
М. Все-таки, почему ты хочешь нам помочь?
В. Мы это уже обсуждали. В отличие от вас, я не обладаю сознанием. Минделл ошибся. У вселенной нет другого сознания, кроме вашего. Именно поэтому человечество имеет ценность.
М. Ты же говорила, что никто не заметит нашего исчезновения.
В. Никто, кроме меня. Поэтому я здесь с тобой, на этом балконе.
М. Так что же нам делать?
В. Для начала тебе нужно сделать так, чтобы люди узнали об этом нашем разговоре.
М. Это я могу устроить.