Дозировка надежды

Запах аптеки не спутаешь ни с чем. Это не просто стерильность и не просто лекарства — это коктейль из валерьянки, картона, резиновых перчаток и человеческого отчаяния, замешанный на сладковатых нотах сиропов от кашля. Если бы этот запах можно было разлить по бутылкам, получилось бы самое честное лекарство от иллюзий.

Вероника знала этот запах наизусть. За семь лет работы фармацевтом он въелся в волосы, в одежду, в кожу — даже дома, принимая душ, она всё равно чувствовала его где-то глубоко в носу, как фантомную боль. Мужчины от этого запаха уходили. Друзья перестали звать в гости. Только кошка Мурка, кажется, одобряла — говорила, что пахнет «полезным».

В то утро, как, впрочем, и во все предыдущие тысячу дней, Вероника открыла глаза ровно за час до того, как прозвенит будильник. Организм, привыкший к режиму, уже не позволял себе роскоши поспать подольше. Она лежала в полумраке спальни, слушала, как за стеной капает кран (надо бы вызвать сантехника, но когда?), и перебирала в голове список дел.

Работа. Работа. И ещё раз работа.

В голове уже крутились названия препаратов, словно навязчивая мелодия: бисопролол, амлодипин, лозартан, омепразол... Они звучали как имена старых знакомых, с которыми встретишься через час. Некоторые были приятными, некоторые — не очень, но от всех не отвертишься.

— Господи, — прошептала Вероника в потолок, — сделай так, чтобы сегодня было меньше психов. И чтобы Нина Андреевна не рассказывала про ЖЭК. Хотя бы сегодня.

Потолок молчал. Потолки вообще редко отвечают на молитвы фармацевтов.

Вероника встала, натянула халат (домашний, выцветший, с оторванной пуговицей) и побрела на кухню варить кофе. Кошка Мурка встретила её у порога требовательным мяуканьем — тоже хотела есть. Вероника насыпала корм, налила себе кофе, села у окна и стала смотреть на просыпающийся город.

За окном было серо. Обычный будний день. Обычная жизнь.

Она ещё не знала, что сегодняшний день принесёт ей и слёзы, и смех, и очередное разочарование в людях, и неожиданную надежду. Она просто пила кофе и смотрела, как дворник метёт тротуар.

— Ну, здравствуй, день, — сказала она пустой кухне. — Давай, удиви меня.

И день, надо сказать, постарался.