Драко и тьма

Пророчество было соткано и изречено. Оно гласило, что дитя мужского пола, явившееся в мир в начале июня, в двадцать первый лунный день, день абсолютной чистоты и благородства, станет погибелью для Тьмы, охватившей Британию. Это будет дитя, рожденное от двух ближайших сподвижников Темного Лорда, обреченное на заклание во имя Его торжества. Но оно будет жить и станет тем, кто объединит разрозненные группы сопротивления и поведет их в бой против Повелителя Тьмы, величайшего из всех волшебников, Лорда Ббас-аль-Дума. Свет Ребенка Судьбы принесет конец той Тьме, что сгустилась над миром. Темный Лорд в великом гневе отдал приказ принести к его ногам всех младенцев, родившихся в начале июня, в двадцать первый лунный день. И пять младенцев мужского пола были убиты во имя торжества Темного Лорда у его трона, шестой был выслежен и убит вместе с матерью на глазах у своего отца. Но седьмой не был принесен, ибо его родители любили его сильнее, чем своего жестокого повелителя, и решились восстать против него, дабы спасти свое дитя. (Дневник-летопись Жавера Харлока)

1980-й год, 1 сентября

— Мальчишка где-то здесь! Ищите! Она не могла его унести далеко!

Фенрир Сивый принюхался, чувствуя легкий и нежный аромат, струящийся из здоровенного дупла, зиявшего на высоте человеческого роста. Голоса загонщиков слышались все дальше и дальше. Запах крови почти перебивал аромат, но тонкая нить его притягивала. С трудом выйдя из Истинного Обличия, Фенрир неловко сделал несколько шагов, затем пошел увереннее. Он приблизился к дереву, и дупло неожиданно запищало, словно отзываясь на его шаги. Озадаченный оборотень осторожно заглянул внутрь и увидел маленький белый сверток, слабо шевелящийся на уже порядком сопревшей подстилке из травы.

Фенрир почесал в затылке, пытаясь решить, что делать. Есть пока не хотелось, с утра он загнал молодую косулю и всласть наелся горячего свежего мяса, а остатки по-хозяйски припрятал на вечер. Он извлек сверток из дупла. Из пышных оборок на него с любопытством уставились огромные светлые глазенки. Детеныш перестал пищать и зачарованно потянулся к оборотню маленькими ручонками. Фенрир от неожиданности чуть не выронил это диво. Перехватил сверток поудобнее и только теперь заметил богатую вышивку с вензелем на одной из оборок. Две искусно переплетенные буквы, «Д» и «М». Выходит, мелочь была из тех высокородных, кто всегда вытирал сапоги о таких, как он. На мгновение оборотень ощутил непреодолимое желание вонзить клыки в нежное сочное горлышко, ощутить вкус сладкой крови, но что-то остановило его. Он не сразу понял, что уже склонил голову к шейке крохи. И что тот нежными своими пальчиками гладит и ласкает его щеки. Голоса загонщиков снова приближались. Их звуки выдернули Фенрира из непривычной для него задумчивости. Развернувшись, он потрусил вглубь чащи, туда, где в маленькой, скрытой от магловских глаз хижине обитал единственный, кто мог дать ему хоть какие-то ответы.

Северус Снейп пробудился от некрепкого тревожного сна и вслушался в царапанье за дверью. Ну разумеется, кто ж еще, кроме Сивого, мог припереться в такое время, мелькнуло в еще сонном мозгу. Торопливо набросив мантию поверх видавшей виды пижамы, он выскользнул в прихожую и отпер дверь. Фенрир Сивый стоял на пороге, прижимая к груди маленький белый сверток, из которого доносились странные звуки. Сон слетел почти мгновенно.

— Входи, — коротко велел Снейп, посторонившись. — Хвоста не было?

— Обижаешь, Сев, — буркнул оборотень, протискиваясь в дверь. — Но ты бы поколдовал. Там загонщиков целая стая. Ищут какую-то бабу… и вот это.

Снейп запер дверь и коснулся палочкой амулета на притолоке. Теперь хижину невозможно было найти никакими заклинаниями. Поморщившись от непередаваемого аромата, окутывавшего Фенрира, он поспешил следом за ним в комнату.

— Где ты его взял? — спросил Снейп, осторожно забрав ребенка из лапищ оборотня и развернув пеленки, чтобы убедиться, что нет укусов.

— В дупле нашел, — ответил Фенрир, устраиваясь у стены, подальше от огня, жарко пылавшего в камине. — Старый вяз, что у Паучьей Поляны.

Укусов не было, как и других повреждений. Но при виде инициалов на кружевной оборке Северусу стало нехорошо. «ДМ» могло означать только одно. Он повернулся к Сивому, который выглядел утомленным.

— Ты видел его отца и мать?

— Да где б я мог? — оборотень оскалил желтые клыки. — Слышал только, что загонщики орали. Мол, не могла она его унести. А кто «она» — без понятия. Может, та баба, которую они убили в овраге у Черного Лога, я чуял аромат ее крови.

Чтобы не упасть, Снейп оперся о стол. Его слегка потряхивало, но он постарался сохранить спокойный вид и голос.

— А мужчина? С ними был мужчина?

— Не знаю, Сев, — покачал головой Сивый, — но, если хочешь, могу поразведать.

— Сейчас это опасно, — Снейп с трудом заставил себя проявить благоразумие, хотя отчаяние подталкивало его отправить Сивого на поиски. — Оставайся до утра у меня. А утром поглядим.

Сивый кивнул и, улегшись у стены, почти мгновенно уснул. Снейп взял на руки малютку и вернулся в спальню, плотно притворив дверь. Лишь здесь он смог дать волю раздиравшим его чувствам. Уложив малыша на постель и укрыв его одеялом, он прошел к противоположной стене и с силой врезал по ней кулаком. Не сберег! Не смог защитить! И еще вопрос, что с Люциусом! Но идти на поиски сейчас, когда по лесу шастала орда загонщиков, было действительно опасно. Если что-то случится с ним, у бедного малютки не останется вообще никого. Снейп опустился на край постели, закрыв лицо руками. Он не плакал, плакать он не мог с того проклятого дня, когда получил известие о гибели Лили Эванс. А теперь он потерял тех, кто были его самыми близкими друзьями после ее смерти. Единственными, кто всегда был с ним и защищал его в меру сил. Еще только начало светать, когда Снейп вышел из дома, строго-настрого запретив Сивому отлучаться.

— Ребенок под твоей защитой, — сказал он, торопливо натягивая мантию, — он должен выжить во что бы то ни стало.

Сивый собрал морщинами кожу на носу, но к сведению принял. Улегся у двери в спальню, положив башку на ручищи, и сделал вид, что уснул. Но Северус не сомневался — сна у него ни в одном глазу.

Путь до Черного Лога занял пару мгновений. Снейп соскользнул в овраг, затянутый белесо-желтым туманом, и почти сразу наткнулся на тело. Крик попытался прорваться в намертво сжавшееся горло, но ничего не вышло. В смерти Нарцисса Малфой казалась во сто крат прекраснее. Лицо, спокойное и бледное, было не тронуто, в отличие от тела. Стянув с себя мантию, Снейп набросил ее на то, что осталось от подруги, подоткнув под скорбные останки. Затем вытащил палочку.

— Дуро, — прошептал одними губами. Так было проще нести. Загонщики потрудились на славу: видно, на радостях рвали жертву не только заклятиями, но и руками и зубами. Снейп спустился к реке, выбрал место почище и взмахом палочки извлек землю. Проклятье, у него даже на скорбь не было времени. Он лишь коснулся губами ее лба, отдавая последний долг.

— Клянусь тебе, Цисси, — едва слышно прошептал он, — с Драко все будет в порядке. Он у меня. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы он выжил и стал великим волшебником. Таким, каким ты хотела его видеть.

Он бережно опустил Нарциссу в могилу и бросил первую горсть земли, затем переместил отвал, засыпав тело. Могилу отмечать не стал, рядом и так росло приметное дерево, раздвоенное, с причудливо изогнутыми стволами. Отсюда он трансгрессировал к дому и, войдя, возобновил заклятие непроницаемости.

— Был кто-нибудь? — спросил он вскочившего навстречу Сивого. Тот мотнул головой.

— Нет, никого не было. Щенок спит как убитый, не скулил ни разу.

— Хорошо, спасибо тебе, Фенрир. Если хочешь, оставайся на завтрак, я приготовлю сейчас.

Сивый ухмыльнулся, показав острые желтые клыки.

— Я пойду, — сказал он, бросив быстрый взгляд на дверь, — щенку принести чего-нибудь?

Северус благодарно улыбнулся, коснувшись его лапищи.

— Если сможешь добыть молока в деревне, будет отлично.

— Добуду, — коротко ответил оборотень и исчез за дверью.

Снейп вошел в спальню и стащил с себя грязную, перепачканную в крови одежду. Пустота никуда не девалась, радостно всадила зубы в его глотку, впилась когтями в сердце. Пришлось напомнить себе, что малютка, сын Цисси, в нем нуждается. Несчастный сирота, приговоренный лишь за то, что родился не в тот день. Северус переоделся и присел на постель, глядя на ребенка. Младенец спал, посасывая пальчик. Прелестный малыш с пухлыми щечками и белоснежным завитком, падающим на лобик, он казался неземным существом. Северус не рискнул будить его: в конце концов, молока еще не было, а младенца надо было покормить сразу после пробуждения.

— Драко, — пробормотал он, невольно любуясь крохой, — Драко Малфой… что ж, теперь я — твоя семья. По крайней мере, пока не выясним, где Люциус и жив ли он. А пока я позабочусь о тебе, как обещал твоей матери.

Видит Мерлин, слезы кипели в его сердце, но он так и не смог заплакать.