Дракон для попаданки с ребенком

– Я с тобой согласна, Малыш, – сказала я огромному черному псу, недовольно порыкивающему в сторону корзины, – нам пока рано становится родителями, но ничего не поделаешь. Мы же не можем оставить его тут и сделать вид, что ничего не было.

В корзине, которая стояла перед воротами, лежал маленький ребенок, завернутый в ветхое одеяльце. Естественно, мамы, папы и других родственников дитяти рядом не наблюдалось.

Подбросили.

Мне.

Малыша в корзине.

Я на мгновение почувствовала себя героиней фильма. Это ж распространенное клише: за родителями ребенка гонятся какие-то злыдни, и мать, обливаясь слезами, оставляет дитя в корзине под дверью неизвестного дома, а сама, жертвуя жизнью, уводит погоню за собой.

И такая пронзительная музыка на заднем фоне.

И зрители, украдкой стирающие слезу.

Только тут нет фильмов, и это обычное дело: подкинуть ведьме нагулянного на стороне ребенка и жить дальше, делая вид, что ничего не знаешь. Хорошо, что малыша хотя бы принесли мне, могли и убить. Это ж такой стыд — без мужа с дитём! Тьфу!

Я занесла довольно тяжелую корзину в дом и распеленала подкидыша. Девочка. Может быть, неделя или две от роду. Пупок еще не зажил. Мокренькое одеяльце и пеленки. Малышка уже не плачет. Слишком замерзла. Я выругалась. Не хватало еще, чтобы девочка заболела.

Срочно нужна теплая вода. Пока греется, проверила подкидыша магией. Гора с плеч! Переохлаждения нет, малышка здорова. По крайней мере, я не вижу особым зрением грязно-красных пятен болезни на теле. Это уже хорошо. Частенько ведьмам подбрасывают детей-инвалидов, больных и слабых, а так же альбиносов, меченных демонами (то есть с большими родимыми пятами) или просто резко отличающихся от других.

Вода подогрелась, теперь девочку надо искупать. Только ванночки у меня нет, а единственный таз занят бельем. Но ничего есть большой котелок. Для приготовления еды я его не использую, и малышка как раз уместится. Хе-хе! Вот, наверное, откуда пошло, что ведьмы детей варят в котле. Надо бы чистотела добавить, чтобы раздражения на коже не было. Ну вот, все готово!

– Идем купаться, красавица! – сказала я, подхватывая ребенка на руки и погружая в воду.

Девочка сначала поморщилась, что-то недовольно пискнула, а потом распахнула глаза. Я вздрогнула. М-да, теперь понятно, почему малышку отдали мне. Желтые глаза. Никогда таких не видела. Яркие, желтые, и радужка неоднородная: у самого зрачка, словно светлый цветочный мёд, а край, будто обведен коричневым карандашом. Красиво, но необычно настолько, что от малышки отказались собственные родители.

– Ничего, мы сами справимся! – подбадривала себя я, поскольку понимала, что с грудным ребенком будет очень-очень тяжело.

Чем мне её кормить? Всяких растворимых смесей тут нет, и еще лет двести пройдет, пока до них додумаются. Кормилица – хороший вариант, но никто не пойдет за пять километров по лесу к ведьме, чтобы покормить младенца, а уж жить у меня и вовсе предлагать не стоит. Пыталась уже.

В Шротово – дальней деревне, прошлой зимой одна девушка повредила ногу. Рана загноилась, пришлось вскрывать и чистить. К сожалению, однозначно положительного заключения после операции я дать не могла. Больную нужно было наблюдать. Как раз стояла хорошая погода, и я предложила на санях домчать девушку ко мне. Полежала бы она несколько дней под наблюдением, а после домой вернулась бы. Так родня и соседи подняли такой вой, что уши заткнуть хотелось.

Картина из прошлого встала перед глазами, словно это было вчера.

– Нельзя тебе к ведьме! – орала тетушка больной. – Она тебя испортит!

– Лично для вас, уважаемая, – тихо перебила я, – могу задрать юбку.

– Зачем? – баба так удивилась, что прекратила истошный вой.

– Ну как зачем? Чтобы вы лично убедились, что у меня отсутствует тот орган, которым молодцы портят девиц.

Отец семейства постарался скрыть смех кашлем, и склочницу это взбесило еще сильнее.

– Вот! Вот! – заорала она, тыкая в меня скрюченным пальцем. – Она уже готова при всех задрать подол! Чему она научит твою дочь?!

Больше смотреть на это представление я не стала, и покинула крестьянский дом. Однако совсем не удивилась, когда через несколько дней выяснилось, что девушке стало хуже. Только теперь доставить её ко мне было проблематично: дороги замело. Повезло, что мимо деревни проезжал маг, которому срочно надо было в столицу. Он-то и пожалел девушку, довез её и её отца до ближайшего города, прямо к приемной магического целителя. Тот, конечно, помог, но забрал все деньги, что семья копила несколько лет. Не думаю, что лекарь специально завысил цену. Судя по описанию деревенских, у девушки начался сепсис, а излечить такого больного здесь могли только маги.

Угадайте, кого семья этой девушки обвинила в случившейся беде? Конечно, же меня! Знаете почему? Потому что известно всем: ведьмы – зло! Они во всем виноваты. То падеж скота устроят, то неурожай, а иногда даже девок портят!

Так что нет. Кормилица – это хороший вариант, но в моем случае невыполнимый. Остается только молоко. Коровы у меня нет, зато есть коза. Однако козье молоко вроде бы слишком жирное для детского питания. Надо разбавлять. Но в какой пропорции? Ладно, решим экспериментальным путем.

Через час я, наконец, накормила девочку. Пришлось использовать местный дозатор, похожий на кондитерский шприц. Насадку я замотала чистой, прокипяченной тряпочкой. Сосок тут нет, вот и приходится выкручиваться. Я постирала и развесила пеленки и одеяльце, и, наконец, присела.

Взгляд упал на ручку корзины. Что это? В двух местах её словно пытались перепилить, или скорее перегрызть. Может быть Малыш чудил? Хотя не похоже на следы его зубов. Нет, это не зубы.

На улице прогремел гром, я опасливо покосилась на девочку, но она крепко спала. Вот-вот должен был пойти ливень. Мой пёсель предусмотрительно залез в утепленную будку, наружу торчал только любопытный нос. Коза спряталась в сарай, куры – в курятник. В окно поскреблась кошка Анфиса. Ну, вот, вся моя живность в сборе.

Я взглянула на разложенные травы, и занялась приготовлением микстуры от кашля. Весна, конечно, уже пришла, но опыт мне подсказывает, что местных крестьян от простудных заболеваний это не спасет.

Анфису очень заинтересовал новый житель нашей маленькой общины. Она обошла малышку, лежащую на кровати, по кругу, принюхалась и с удивлением посмотрела на меня.

– Да, она тоже будет жить тут. Не могли же мы с Малышом оставить её на улице.

Кошка посмотрела на капли, стекающие по толстому стеклу.

– Сама видишь, какая там погода.

Анфиса, видимо, согласилась. Свернулась клубочком рядом с ребенком и замурчала. Я улыбнулась.

Черную кошку Анфису считали моим фамльяром, но это было не так. Для того чтобы ведьме найти такого помощника, необходимо множество условий. Во-первых, именно будущий фамильяр выбирал хозяйку. По запаху, или еще по каким-то параметрам, неизвестно. Во-вторых, котенка, вороненка или крысенка надо было растить с малолетства, постепенно насыщая магией, приучая к себе, немного изменяя тело и ауру. Анфиса же попалась мне случайно.

Возвращаясь после очередного вызова в деревню, я услышала полное боли сдавленное мяуканье и свернула с главной деревенской улицы к какому-то сараю. За ним три подростка топили черного кота в бочке воды.

– Пошли вон! – рявкнула я так, что сама испугалась. – Кота мне отдайте.

Надо сказать, инстинкт самосохранения у парнишек еще не атрофировался, поэтому мокрый комочек без слов вытащили из бочки. Уже после того, как я магией откачала несчастное животное, оказалось, что мне попалась девочка. Судя по множественным травмам, кошечку еще и били, прежде чем топить. Пришлось выхаживать её несколько недель. Зато я получила верную и благодарную подругу. То ли Анфиса и так была очень умной кошкой, то ли моя магия её немного изменила, но слова она определенно понимала. Возможно, не все, однако на Земле я таких умных кошек не встречала.

Кстати, когда ко мне в очередной раз пришла девчушка из деревни, чтобы забрать мазь для своей бабушки, я поинтересовалась, почему топили Анфису. Хорошая же кошечка, полезная: мышей ловит, ласковая, умная, чистоплотная.

– Так она ж вся черная! Значит, бесовское отродье!

Я взглянула на Анфису. В солнечных лучах её шерстка явно отливала рыжим, а на шее и возле глаз красовались белые пятнышки.

– Посмотри, разве она – черная?

– Ну-у-у… Так бабка Велая сказала…

– Бабка Велая сказала, – зло передразнила я. – У вас своих глаз нет, чтобы верить полуслепой бабке?!

Девчушка от меня отшатнулась.

– Да и нет в черных кошках ничего страшного.

Но деревенским ничего не докажешь. К сожалению. Образования тут толком нет. В местном магострате кое-как учат грамоте, проверяют всех на наличие магических способностей, да проводят еженедельные проповеди. Слишком мало, чтобы научиться самостоятельно думать и понимать, что такие утверждения – это бредни малообразованных людей.

За пеленками, люлькой и детскими вещами пришлось идти в ближайшую деревню. Я замечала любопытные взгляды едва ли не из каждого окна. Представляю, сколько сплетен здесь будет о моей внезапно появившейся дочери. Конец зимы и начало весны – самое время для простудных заболеваний. Деревенские в этот период заходили ко мне через день-два и уж, конечно, видели бы живот, если б он был. Значит, дочка-то не родная. Не сомневаюсь, что через пару недель местные сплетницы выяснят, кто подбросил ведьме ребенка.

Однако я оказалась не права. Через две недели ко мне заявилась Манха – вертлявая молодуха из Шротово. Якобы пришла помочь и принесла молоко, масло, яиц и пирогов, и напросилась на чай. Неужели со мной сейчас поделятся предположением о том, кто мать малышки?

Но нет, Манха осторожно начала выспрашивать о том, что необычного было у ребенка.

– А тебе зачем? – напрямую спросила я.

– Хотелось бы выяснить, кто родители, – тихо призналась Манха. – Ты ведь не знаешь, да?

Я кивнула, оценив её искренность и догадливость.

– Давай обменяемся информацией. Ты расскажешь, что узнала про мою дочь, я – о том, что необычного было у малышки, когда мне её принесли.

– Хорошо.

– Итак?

– Не понимаю, откуда она! – начала Манха. – Во всех ближних деревнях ни у кого дети не умирали и не исчезали. Никто из незамужних девок с животом не ходил, и от внимания других не прятался. Никто из баб не уезжал надолго и не возвращался. Откуда ребенок?

– Может, двойняшки или близнецы у кого-то родились? – предположила я. – Одного малыша себе оставили, одного мне всучили.

– Но зачем? Если бы год был голодный… – Манха неопределенно помахала рукой. – Нет. Не двойняшка это. Все такие дети похожи друг на друга, а на твоего подкидыша никто не похож. Когда она родилась?

– Около месяца назад – это самое ранее. А так, я думаю, недели три назад. Ты что же всех новорожденных пересмотрела?

– Да что там смотреть! За те две недели в трех ближайших деревнях двое детей народилось. В выселках у жены Кофтуна сын рыжий. Она только рыжих и родит. Совсем на твою черноволосую не похож. Да еще у нас в Шротово кузнечиха родила, и там мальчик на отца похож, как две капли воды: такой же нос широкий в пол-лица! А у твоей кнопка малюсенька.

– Э-э-э, – немного подвисла я, подумав о том, насколько у Манхи хорошая зрительная память.

Малышку она видела, только когда её муж вешал в моем доме люльку. Я отвлекалась на то, чтобы принести мужчине табуретку и отдала пищащую дочку Манхе.

– Так, может, кто-то проезжий ребенка подкинул? – выдвинула еще одну версию я.

– Вряд ли. В Шротово главный тракт проходит. Как раз месяц назад дорогу развезло так, что несколько человек у нас застряли и сидели на постоялом дворе. За две недели только трое торговцев прошли, несколько мастеровых, да и наши-то с ближайших деревень. Всего несколько женщин, и беременных или с маленьким ребенком среди них не было.

– А если они через другие села ехали?

– Да там тем более вычислили бы! В ближайшей деревне поди раз в пару месяцев новые люди появляются. Если кто был бы в такое время, точно не пропустили бы. Особливо, если спрашивали про ведьму.

– Надо же. Мне теперь самой интересно, кто же родители… – пробормотала я.

– Так ты колдовством своим не можешь определить?

– В принципе могу. Но нужен генетический материал предположительного отца или матери. Но у нас нет вариантов.

– Ох, какие у тебя названия у заклинаний заковырчатые, – с восторгом сказала Манха.

– В смысле? А! Генетический материал? Это, например, кровь, слюна. При их наличии можно определить родственные связи.

Я не стала объяснять подробнее, потому что побоялась, что ко мне начнут ходить ревнивые мужья с детьми и просить определить их ли это отпрыски.

– Я все рассказала, теперь твоя очередь, – поторопила Манха.

– Ничего необычного не припомню. Принесли девочку в большой корзине. Завернута была в кусок небеленого льна и одеяльце из овечьей шерсти. Никаких узоров, нашитых лоскутов, шелковых пеленок или распашонок. Из всех странностей разве что ручка корзины, словно в двух местах потертая. Она будто висела где-то на веревках, и те слегка попортили ручку, – я показала корзинку Манхе.

Та внимательно осмотрела, и признала, мою правоту.

– Ты лес рядом с избушкой, зачаровала, так? Значит, должна знать, кто к тебе идет. Почему того, кто нес ребенка, не видела? – спросила она.

– Лес на подходе к избушке я закрыла чарами, это верно. Магия не пустит ко мне того, кто хочет навредить, кто худое против меня задумал. О том, что кто-то идет, мне сообщает Малыш. Он чует и начинает лаять.

– Да, пёс у тебя злой больно. Даже на участок не пускает без твоего разрешения.

– Конечно, он так научен.

– А пёс не выследил того, кто принес корзину?

– Я его по следу не пускала.

– Неужели тебе не интересно было?

– Нет. Не настолько. Времени на это не хватило бы. Девочку принесли холодную, голодную, еще бы немного, она заболела бы. Пока я её согрела и накормила, пошел дождь. Все следы и для пса, и для моей магии, размыло. Да и не думала я, что определить родителей ребенка будет так сложно.

– Кто же её принес? – уходя, себе под нос пробормотала Манха. Видимо, она из интереса продолжит расследование.

– Да и не важно это, – махнула рукой я.

Честно сказать, так даже легче. Моя дочка и все.