Дракон, который потерял сон

Дракон Уилфред не мог уснуть. Уже седьмой день. Ворочался туда-сюда на горе сокровищ, менял позы на крайне экзотические для приличных драконов, медитировал, плевал огнём в потолок пещеры, считал овец (это только вызвало голод), но заснуть никак не мог.

Неделю назад заходил рыцарь, Готфрид Что-то-там-какое-то-сердце, – гремел доспехами, бравировал титулами, действовал на нервы. Пришлось сожрать. Был тот рыцарь вонючий, костлявый и невкусный. Ну и пусть бы – с кетчупом и не такое едали, но вот подался ты в завтраки – ну не делай подлостей, так ведь что негодяй учудил – подкинул, пока Уилфред спал, в кучу золота фальшивую монету, потом разбудил, и давай хвастаться. Ещё и смеялся:

– Теперь, монстр, ты сам себя изведёшь! Не видать тебе покоя! А-ха-ха! О-хо-хо!

«Это я-то монстр? – думал Уилфред. – А ты тогда кто? Надо же!»

В общем, съел он Готфрида без сожаления, но сон с тех пор потерял. Ведь это же настоящие честные драконьи сокровища – Уилфреду они достались от отца, ему – от его отца, а тому – от двоюродной тёти Мэри из Одессы, штат Техас. Как же эту монету отыскать? Вопрос мучал Уилфреда денно и нощно.

Сперва, понятное дело, он хотел украсть принцессу, чтобы та навела в пещере порядок, нашла монету и приготовила покушать. Идея была восхитительной, за исключением ма-а-аленького пунктика – откуда принцессе знать, чем фальшивая монета отличается от настоящей. Она же не монетных дел мастер. Вот тут-то Уилфреда и осенило.

Монетных дел мастер!

Под покровом ночи, обдуваемый потоками ветра, жутко кинематографичный на фоне полной луны, Уилфред парил в направлении ближайшего города. Пролетев над лесными угодьями, озером, где будто бы видели, ха-ха, водоплавающего динозавра, небольшим горным хребтом, квадратиками полей, а затем – городскими башенками и черепичными крышами, он приземлился у дома господина Лаурентиса, эсквайра, известного на всю округу мастера монетных дел, и аккуратно постучал в дверь.

Или не совсем аккуратно. Короче говоря, в доме все тут же забегали с криком «Землетрясение!»

Когда они успокоились, Уилфред услышал:

– Дорогая, ты видишь то же, что и я?

– Да, Роджер, там точно дракон.

– Пресвятая дева Мария! Что ему нужно? Может, скажем, что нас нет, что мы все, например, утонули?

Уилфред не мог поверить. Неужели он летел зря? И тут же, с новым озарением, взмыл в ночное небо.

– Куда это он? – озадачился Лаурентис.

Через двадцать минут Уилфред вернулся, неся в лапах потрёпанного верещащего старичка в ночной рубашке.

– Доктор, беда! Монетных дел мастер мнит себя утопленником. Думаю, его разум пошатнулся, а мне он очень нужен. Для важного дела.

– Что ж, дракон, я готов, – обречённо произнёс мастер. Доктора нужно было выручать.

Уилфред от радости снёс хвостом флюгер, подхватил Лаурентиса и улетел.

Месяц трудился мастер в пещере дракона. Жена через Уилфреда передавала покушать, да и пару раз сама наведывалась в гости, истосковавшись. Наконец, Лаурентис объявил:

– Тот мерзавец-рыцарь тебя обманул. Нет здесь этой монеты.

Счастливый дракон сравним с просветлённым монахом – он одаривает своим счастьем всех, только делает это шумно и зачастую травмоопасно. Уилфред пел скабрезные песни на драконьем языке, поминая рыцаря Готфрида, танцевал драконий брейк-данс и пил славное вино из бочки. Впрочем с Лаурентисом при этом всё обошлось хорошо.

– Спасибо тебе, родной ты мой! – Уилфред крепко обнял мастера и всучил ему мешок с золотом.

В эту ночь дракон наконец-то крепко спал.

***

Монетных дел мастер пришёл домой и показал жене мешок.

– Ох, дорогой! Что же мы будем с этим делать?

– Вот и я не знаю. Они же ведь все фальшивые.