Дракон среднего звена

На самом краю необжитого мира, где небо касалось мёртвой земли и время застыло в вечном сумраке, стояла башня.

Даже... не стояла — возвышалась. Чёрный обелиск из камня, которого не существовало в природе. Камня, который хозяин башни создал сам, замешав его на пепле звёзд и крови забытых богов. Тысячу лет назад он принёс сюда первый камень. Тысячу лет строил. Тысячу лет ждал.

Теперь ждать было больше не нужно.

В самой высокой комнате башни, где воздух был так наполнен магией, что искрился и потрескивал, старый маг стоял над начертанным кругом. Руны горели тёмно-багровым светом, отбрасывая длинные тени на стены, сплошь покрытые полками с книгами. Книги, которые мир давно забыл. Книги, за чтение которых когда-то казнили. Книги, которые он читал тысячу ночей подряд.

Его звали... нет. Имени больше не было. Имя отобрали вместе с титулами, землями, семьёй. Когда Совет вынес приговор, они стёрли его имя из всех хроник, сожгли все портреты, запретили даже упоминать о его существовании.

Они думали, что это сломает его.

Глупцы.

Маг провёл узловатой рукой по воздуху, и руны загорелись ярче. Его спина давно согнулась под тяжестью веков, один глаз ослеп от слишком яркого света запретных заклинаний, но руки... руки помнили каждый жест. Каждое движение было выверено столетиями практики.

— Тысячу лет, — прохрипел он в пустоту башни. Голос звучал как скрежет камня по камню. — Тысячу лет они думали, что я забыл. Что простил.

Он засмеялся. Смех эхом прокатился по залу, отражаясь от древних фолиантов.

— Я не забыл ни единого дня.

Круг пульсировал. В центре начало формироваться нечто. Сначала — просто сгусток тьмы, плотнее окружающей темноты. Затем — контуры. Огромные. Чудовищные.

Маг начал говорить. Не на человеческом языке — на языке, который он выучил из книг, написанных до появления людей. Слова жгли горло, каждый слог был болью, но он продолжал. Он готовился к этому тысячу лет. Немного боли его не остановит.

В основу он положил титан. Не металл — саму суть титанов, древних существ, которые держали небо до появления богов. Их кости он нашёл в самых глубоких местах мира, куда не ступала нога живого за миллионы лет.

Вокруг титановой основы он обвил бессмертную плазму — огонь, который горел в сердцах первых звёзд. Этот огонь был старше времени. И он никогда не погаснет.

Плоть он создал из живого пламени. Не обычного огня — из того пламени, что горит в венах самих богов ярости. Его творение будет дышать напалмом. Его дыхание будет стирать города с лица земли.

— Когти, — прошептал маг, и воздух раскололся. — Алмазные.

В сгустке тьмы что-то блеснуло. Острое. Смертоносное.

— Зубы. Алмазные.

Пасть раскрылась в темноте. Ряды кристаллических клыков, каждый — как меч.

— Чешуя. Сталь.

Тело начало обретать форму. Огромное. Не чудовище из крестьянских сказок — нечто большее. Нечто невозможное.

Маг покрыл его слоями стальных бронеплит. Не обычной стали — металл, закалённый в пустоте между мирами, где температура падает до абсолютного нуля и поднимается до жара, способного плавить реальность.

Творение росло. Заполняло круг. Заполняло комнату. Крылья, сложенные вдоль спины, касались потолка. Хвост, утыканный шипами размером с копья, лежал кольцами вокруг тела.

Осталось последнее. Самое важное.

Душа.

Маг поднял обе руки. Слова, которые он произнёс дальше, не должны были существовать. Эти слова разрывали границы между порядком и хаосом, между бытием и небытием.

— Я даю тебе душу из чистого хаоса! — голос его грохотал, и башня содрогалась. — Ты не будешь знать сомнений! Ты не будешь знать страха! Ты не будешь знать милосердия!

Тьма вихрем ворвалась в грудь творения.

— Ты будешь моим оружием! Моей яростью! Моей местью!

Свет погас.

В абсолютной темноте что-то зашевелилось. Огромное, тяжёлое и опасное.

Маг стоял, тяжело дыша, опираясь на посох. Тысяча лет работы. Тысяча лет ожидания. И вот — свершилось.

— Восстань, — прохрипел он. — Восстань, моё творение. Восстань... мой дракон.

В темноте открылись глаза. Огромные. Горящие изнутри, как расплавленное золото.

Дракон вдохнул — первый вдох существования. Воздух раскалился. Камень под его когтями треснул.

Маг выпрямился, насколько позволяла согбенная спина. Улыбка — первая за столетия — тронула его потрескавшиеся губы.

— Отлично, — сказал он, и в голосе его звучал триумф тысячелетнего ожидания. — А теперь ты пойдёшь и уничтожишь этот мир. Ты сожжёшь каждый город. Ты разрушишь каждый замок. Ты покажешь им, что месть не знает срока давности. Ты...

Дракон наклонил голову набок.

— А... зачем? — спросил он.

Маг замер.

— ...Что?

— Зачем уничтожать мир? — повторил дракон. Голос был глубокий, раскатистый, но... явно озадаченный словами мага.

В башне повисла тишина.

Абсолютная.

Звенящая.

Маг моргнул. Один раз. Второй. Его единственный зрячий глаз широко распахнулся.

— Ты... — маг наконец выдавил из себя, — но... ты должен уничтожить мир!

— Но зачем? — искренне не понял дракон. Посмотрел в окно. — Мир же нормальный. Вон сколько места. И горы есть. В горах красиво. Особенно, весной.

— ДЛЯ МЕСТИ! — взревел маг. — ЗА ТЫСЯЧУ ЛЕТ МОИХ СТРАДАНИЙ!

— М-м-м, — протянул дракон, явно размышляя. — Но ведь ты страдал, а не я. Я вообще только появился здесь. Привет, кстати.

Маг почувствовал, как что-то внутри него ломается. Не метафорически — буквально. Тысяча лет тщательно выстраиваемая конструкция мести, планов, ненависти...

Трещала.

В комнате повисла тишина.

Снова.

Маг медленно опустился на пол. Посох выпал из онемевшей руки. Тысяча лет. Тысяча. Лет.

— Почему, — прошептал он в никуда, — почему боги так жестоки...

— Боги? — оживился дракон. — Они существуют?

Маг закрыл лицо руками.