Дракончик на счастье

… Даша…

Заканчивалась последняя пара, и я предвкушала уютные посиделки в кафе с подружками.

По просторной аудитории словно легкий ветерок пронесся, оживляя скучный процесс. Девчонки рядом о чем-то оживленно зашушукались, шепотом передавая по ряду какую-то горячую новость.

- Дашунь, - Женька, моя лучшая подруга, наклонилась к моему уху. – Хочешь на олигарха посмотреть? – и с любопытством поглядывая, заговорщицки добавила: – Вживую...

Я удивленно подняла одну бровь, а она таинственно продолжила:

- Помнишь объявление возле деканата о лекции в актовом зале?

Она, с хитринкой в своих томных серых глазах, терпеливо ожидала моей реакции.

Я сморщила носик, стараясь припомнить, о чем сия лекция. Объявление висело почти месяц и так прижилось на стенде, что на него уже никто внимания не обращал.

- Лекцию будет вести сам олигарх! – Женька таки не выдержала моего долгого молчания.

Я фыркнула.

- Это тот, что с рогами и копытами?

Она хихикнула.

- Пошли, все девчонки идут, не пожалеешь! – горячо зашептала она мне на ухо. – Говорят, он красив, как бог.

- Прикидывается! – веско отрубила я, не сдаваясь. – У дьявола много личин.

Женька прикрылась рукой, так как зашлась в смехе, который срочно пришлось маскировать кашлем.

Антон Злодеич уже и так посматривал в нашу сторону волком, а память у вурдалака ого-го! С него станется, припомнить нам срыв лекции.

- Уговорила, - после вынужденной паузы, так как пришлось ждать, пока Злодеич отвернется, вновь горячо зашептала Женька. – Посмотреть на дьявола пойдешь?

- Пойду, - смилостивилась я.

А дьявол и впрямь оказался, что надо! Высок, строен. Было видно, как под дьявольски дорогой тканью волнами перекатываются мощные рельефные мышцы.

Все девушки кругом растекались бесформенными липкими лужицами, не скрывая маниакального блеска в глазах.

«На них посмотреть, еще не понятно, кто черт: он или они?» - ехидненько хмыкнула я, надеясь, что я сама не выгляжу столь позорно.

- Вообще-то, это нечестно! – не выдержала и протяжно простонала слева Катька. – Денежный мешок не должен быть таким дьявольски сексуальным!

- Точно! – горячо поддержали её соседки.

И я с ними была полностью солидарна.

Иссиня-черный волос девичьего искушения был собран сзади в длинный хвост, а на лоб падал игривой волнистой челкой. Точёные рубленые черты лица. Даже издали было видно, как он красив. И притом красив суровой мужской красотой.

Он тихо о чем-то переговаривался с нашим ректором, любившим периодически устраивать нам просвещение на тему, как можно в жизни с пользой для дела применять знания, полученные в стенах нашего храма науки и высоких материй.

Ректор открыл лекцию витиеватой речью о нас, нерадивых студиозах, которые обязаны нести свет знаний в жизнь общества и во благо родного государства. А о том, как это делать, был приглашен самый успешный выпускник нашего альма-матер Константин Константинович Белов.

Нда. Его родители не заморачивались, как назвать своего наследника.

Но стоило Белову открыть рот, и я пропала. Сдалась без боя… Растеклась такой же позорной лужицей…

Я не слышала, что он говорил. Я все два часа просидела, впитывая его до неприличия мужской с хрипотцой голос. Не знаю почему, но он пробирал меня до костей, доводил до мурашек, плавил до состояния желе, зажег странный, но такой сладкий костер внизу моего живота…

… Костилианэль…

«Пять минут и я свободен», - утешал я себя, слушая за кулисами хвалебные речи Виталия Юрьевича в свой адрес.

Благодаря многолетней нудной настойчивости моего бывшего ректора я собирался дать нынешним студиозам пару советов о том, как, имея в личном багаже знания местного альма-матер, стать олигархами.

«Ха, - не удержался от ироничного хмыканья после очередного особенно приторного дифирамба, - Ну, да… Как же... Всего лишь иметь в загашнике золото эльфов. Но это им, точно, не скажешь».

И я, усиленно стараясь подавить в себе образ мученика, поднялся на сцену.

Но стоило мне открыть рот и меня накрыло…

Мощно… Непреодолимо…

Я уже не понимал, что несу… Лишь бы что-то говорить….

Аромат... Тончайший, на грани осязаемости… Чувственные нотки серналии… Вот только откуда на Земле взяться нежнейшему цветку из мира моего отца?...

Но здесь мой мыслительный аппарат окончательно засбоил.

Какая речь? Плевать. Тем более что правду всё равно не скажу.

Какой анализ? Да, какая разница из чего состоит аромат.

Я мог лишь таять. С каждым вдохом всё больше и больше растворяться в невероятно чувственном тумане…

Нет таких слов, способных передать хотя бы половину сути происходящего. Да, мне много раз описывали, что происходит, когда встречаешь истинную. Увы. Слова не смогли меня подготовить к действительности.

Ощущение, что я таял весь, без остатка, словно мороженое на солнце. Сил сопротивляться не было. Да и не хотелось.

Нежнейший флёр манил обещанием чувственности, любви, неги, возвышенных удовольствий. И главное, дарил уверенность в том, что это именно моя женщина! Моя половинка.

Моя…

Меня как разрядом молнии пронзило. Тряхнуло так, что еле устоял на ногах.

Суровая действительность накрыла со всей мощью бетонной плиты. Чувственный туман не выдержал всей тяжести реальности. Остались лишь жалкие клочки, что дрожа медленно таяли в воздухе вокруг меня.

Проклятая клятва! Только сейчас понял, что я натворил! Но кто ж знал?!

И ясное осознание того, что моя женщина мне не доступна, захлестнуло мощной волной отчаяния.

Как я не сбился в своей речи, не знаю. Многолетняя практика держать своё лицо несмотря ни на что показала свою стальную выдержку. Выверенный образ невозмутимого олигарха ни на йоту не пострадал. Ничто не указывало на то, какая буря бушует под столь спокойной личиной.

Но тончайший аромат плевал на мои душевные терзания. Он всё продолжал свою нежную атаку, постепенно снижая накал бури. Тоненькими струйками просачивался внутрь. Только теперь к невольному чувственному наслаждению с примесью тоскливой горечи примешивалась острая нотка отчаяния.

Увы! Всё это не про меня!

И всё, на что я теперь имел право, - это наслаждаться флёром несбыточных грез. Я даже не знал, кто она.

В цветнике, раскинувшемся перед моим взором ярким цветным ковром, все девушки масляно блестели глазками. Ощущение, будто я тортик на праздничном столе.

Я чувствовал, что и моя фея возбуждена. Она млела, испуская при этом свой божественный флёр. Она мечтала обо мне... Да, её флёр мне нахально и откровенно доносил на свою хозяйку, ничего не скрывая.

И от этого становилось вдвойне больнее.

Суть магической связи мужского и женского начала редко бывает доступной земным женщинам. Но моя, без всяких сомнений, чувствовала тоже, что и я.

Вездесущий, как же больно! Почему я был так откровенно беспечен?!

Нет. Кому я вру? Я, как никто другой, знал, что значит, когда эльф любит, а земная женщина, в лучшем случае, принимает его любовь.

Пример моего отца всегда перед моими глазами.

Потому я так опрометчиво и дал отцу магическую клятву, когда отправлялся на Землю…

Мамочки родненькие! Я хочу домой! Я не хочу быть попаданкой!

https://author.today/work/487115