Драконий жребий. Закон тьмы

Глава двенадцатая,
в которой сделка с врагом даётся легко

После того, как Юйлунь показал ставший усыпальницей зал, всё посыпалось из моих рук. Всё утратило смысл, и я невольно ушла куда-то вглубь себя. Нерис решил, что это от переутомления, и дал несколько дней передышки – я так и не нашла в себе силы откровенно поговорить с ним.

Первый день я лежала, свернувшись под одеялом. Пыталась осознать то необъятное и неосязаемое, что снизошло на меня. Где-то над или под этим мелькало гадкое совестливое чувство, что я могла бы остаться, могла бы помочь, сделать хоть что-то, раз всё сложилось так. Чтобы те, кто хотел жить, могли насладиться каждым мигом, пока не наступит конец.

Нельзя сбегать, нельзя отворачиваться и – самое главное – забывать.

Но это, разумеется, было не тем, что показал Юйлунь. Всего лишь грань. Всего лишь.

Во второй день я бродила по крепостной стене – там, где был скалистый обрыв. Внизу мне мерещились очертания драконьего скелета, ведь Юйлунь рассказал, как погиб его второй брат. Казалось, если я найду и его место упокоения, что-то изменится.

Я могла выбирать: остаться или уйти, сделать хоть что-то и сбежать или не делать ничего и не терзать себя потом. А могла и не выбирать вовсе. Остаться так, не зная, в какую сторону склониться. Меня не тащили силой, не пытались убедить, не торопили. Показали конец, который случится вне зависимости от того, что будет. А не то, какую вину я на себя должна взвалить, если сбегу.

Да, именно так. Сбегу. Возвращение домой теперь не воспринималось иначе.

Юйлунь хотел, чтобы я не мучилась, когда покину этот мир. Не терзалась мыслями о том, как моё существование всё изменило бы. Рассказал об ужасной участи, что ждала его сородичей, но тут же – успокоил.

И эта позиция… она раздражала… раздражала бы, не пойми я, что её-то мне и не хватало. Не хватало того, кто расскажет, покажет, не станет жалеть, намеренно запугивать или убеждать. Не станет возлагать ожидания и чаяния, не станет делать из меня избранную или говорить, что всё произошло случайно, по ошибке. Ткнёт пальцем в разные стороны и оставит на перекрёстке – разбираться, копаться внутри, чтобы понять, что же прячется там. Какая дорога – моя.

Потому что всё, что было до этого перекрёстка, уже случилось.

На третий день я стала приходить в себя и через силу вернулась к распорядку дня. Жизнь сделалась одновременно проще и сложнее. Проще в том, что забивать голову тревожными мыслями стало некогда, а сложнее… сложнее потому, что ни одно из занятий не приближало меня к дороге, которая казалась моей.

Я не знала, какая цель у меня вообще могла быть.

Утро вновь начиналось одинаково. Приходил Бусина, и мы вместе чистили дворы и крыши от снега, сортировали и складывали постиранную одежду, таскали дрова на кухню, помогали в конюшне. Я больше не пряталась за ним от жителей замка – зачем, если ничто не имело смысла? Имена, улыбки, люди и нелюди, работа, что сближала или, наоборот, давала побыть в одиночестве – изо дня в день, по кругу. Шад засыпал под боком, Варша ходила со мной в купальни, Юйлунь рассказывал о драконьем совете, Бусина и Нерис взялись за мои тренировки, Триша иногда просила приглядеть за Калебом – я справлялась со всем лучше и быстрее, ноги перестали наливаться к вечеру свинцом, спина не горела от боли. Вошло в привычку пользоваться левой рукой, а на пальцах и ладонях появились мозоли, но обидно не было – было привычно и радостно, что я часть чего-то большего. Чего-то настоящего.

Вот только вдохнуть полной грудью никак не получалось.

После недели в таком режиме я долго не могла уснуть и ночью, кутаясь в шаль, сбежала к кругу портальных дверей и долго смотрела на обрыв за ними. Занялся рассвет, и игольчато тонкие облака окрасились золотом от первых солнечных лучей. Чудилось, будто горы мелко дрожат, хотя скорее дрожала я сама. Или нет, не чудилось – просто их дрожь была едва заметной человеческому глазу. Или не дрожь – дыхание?..

Когда солнце поднялось в зенит, меня нашёл Бусина и донельзя спокойным тоном сообщил, что Триша ждёт. Я отмерла и с какой-то странной смиренностью висельника направилась к хозяйке замка.

Что я могла сказать, да и надо ли? «Ничто не имеет смысла в масштабах вечности» – глупо же. В вечности, может быть, и не имело, но здесь и сейчас живут, радуются и горюют, а я почему-то поплыла против течения. У меня уже не раз закрадывалась шальная мысль открыть любую из дверей и сбежать наугад, и тогда, быть может, началось бы настоящее приключение, упала бы на голову сопутствующая всем героям удача.

Но мне не хватило смелости.

Триша ждала в оранжерее. Маленький зелёный уголок будто вырвали из Рашхшудура и поместили в окружение серых стен как драгоценный изумруд в медицинскую сталь вместо золота или серебра. Трише шло это место – она расцветала здесь, особенно вместе с Калебом. И сегодня её сын был тут, сидел на лавке у небольшого ткацкого станка, увлечённо перебирал нитки в деревянном коробе и что-то напевал. На нас он даже не поднял взгляд.

Запоздало я поняла: не станут же меня ругать при ребёнке. А значит?..

– Тяжело тебе? – Полные жалости глаза Триши напоминали тёмные озёра.

– Нет, что вы.

Я попыталась выдавить улыбку. Тяжело и правда не было – удалось привыкнуть, в конце концов. А что ещё прикажете делать, если дата совета всё отодвигалась и отодвигалась? То ли Нерис считал меня неготовой к нему, то ли драконы о чём-то не могли договориться, однако факт налицо: подходил к концу второй месяц. Зима отступила, забрезжила весна, до лета рукой подать…

– Вариш говорил со мной, – вздохнула она и тут же добавила: – Когда-то мне тоже было тяжело.

Стало жарко и душно – я скинула шаль и повесила её на руку. Неуверенно потопталась, зачем-то оглянулась на Рамона…

О чём Юйлунь говорил с ней? И почему с ней – не с Нерисом?..

Разговоры у нас с Тришей никогда не клеились. По большей части я молчала, пока она сыпала нравоучениями и до обидного напоминала мать. То ли цепким жалостливым взглядом, то ли скрытой за ним требовательностью. Мне показалось, что сейчас опять будут разговоры о лени и праздности. И вместе с тем не покидала мысль, будто её не устраивало само моё существование или то, как я даже не старалась вписаться в местные порядки: и одежду под себя перешила, и в установленные порядки влезаю со своим «правильным» видением, и есть предпочитаю не со всеми, в зале, а в одиночестве, где-то в замке или в комнате. А может, проблема в том, что из-за меня в опасности не только Нерис, но и весь Корбеник.

Как изливать душу, если я ей не нравлюсь? Да и какой смысл в разговоре, если всё это лишь по просьбе Юйлуня?

Чтобы не сталкиваться с ней взглядом, я рассматривала стены, спрятанные за зеленью листвы. Тёмный камень сплавлялся со стеклом – одно будто произрастало из другого, и оплавленные, едва пропускающие солнечный свет «корни» тянулись ввысь, превращались из мутного разноцветного месива в чистый витраж. На улице ещё зима, а здесь будто кусочек джунглей, и всё кипело жизнью. В отличие от мёртвого, пропитанного холодом замка.

Так и тянуло присесть куда-нибудь, смежить веки и уснуть – ночь была долгой и пустой. Но, если сделаю это, непременно проснусь разбитой.

Нет, нельзя считать Юйлуня совсем уж глупым. Он неспроста пришёл именно к Трише – к человеку, к женщине. Вероятно, как и меня, её затянуло в водоворот событий, которые обычными не назовёшь. Какой была её жизнь до Нериса? Во что она верила? Каким представляла своё будущее? О чём мечтала?

Можно понять и недовольство, и требовательность, и жёсткость – Триша вынуждена быть такой, потому что в её руках Корбеник, множество духов и людей. Она сталкивается с драконами, когда те оказываются здесь, и при этом нельзя уронить честь мужа. Я вспомнила, сколько сил отнял один только праздник в Рашхшудуре, а ведь там мне была отведена роль красивой куклы. Никто не видел во мне равную и потому не нужно было держать планку, вникать в заумные беседы.

С одной стороны, косить под дурочку удобно. С другой… так ничего не изменится.

– Как вы очутились в Корбенике? – Я нашла то, о чём хотела спросить.

– Это был долгий путь.

Триша, ненадолго отвернувшись, погладила волосы сына. Она стояла, подобная скале, несгибаемая и холодная. Но во взгляде её было столько тепла, столько невысказанной нежности, что к моим глазам подступили слёзы. Я никогда не видела маму такой – ни со мной, ни с братьями.

Ерунду какую-то думаю! Неужели завидую?..

– Аль, – она обратилась к Калебу, – побудь пока с Рамоном.

Он чуть нахмурился и замешкался, переводя взгляд с Триши на Бусину, но ничего не сказал. А Бусина уже присел рядом с ним на корточки и выудил из короба ярко-алые нитки. Всего мгновение, и между его пальцами возникло хитрое плетение. Раз – и оно собралось в звезду. Два – и вот возник мостик. Три – и Калеб включился в игру. Вдвоём у них получались куда более замысловатые фигуры.

Триша жестом велела идти за ней, и я подчинилась. В глубине оранжереи притаились плетёные кресла и столик с едой. От вида мягкого хлеба меня замутило, а когда я села, в нос ударили пряные, совсем не северные ароматы. Отвар в кружках был ещё горячим – всё будто подготовили специально к моему приходу. Вчерашний ужин пропустила, завтрак – тоже, поэтому живот сейчас прилип к спине, но набрасываться на еду я не спешила.

– Не знаю, что тебе наговорил Вариш, – скривилась Триша, когда мы остались одни, – и знать не хочу, что творится в твоей голове. Если хочешь вернуться домой, ты должна собраться. День совета назначен.

– Я готовлюсь к нему. – Не знаю почему, но мои слова прозвучали невнятным оправданием.

Во мне закипало раздражение. Если меня позвали только затем, чтобы выдать порцию нравоучений и велеть взять себя в руки, то проще выйти из-за стола и вернуться к портальным дверям. От созерцания и то пользы больше – в голове делалось пусто и ничто не пугало.

– Тебя растопчут.

– Тогда будьте добры, поделитесь советом. – Я взяла кружку и с готовностью уставилась на Тришу. – Вы жена Властелина Севера, вы должны знать, как вести себя среди хширасс.

– Я человек. – Она на миг поджала губы. – Не дух и не волшебница.

– Но знаете всяко больше моего, – не отступила я.

Повисла тишина. Триша отвернулась, и я беззастенчиво разглядывала её точёный профиль, сложенные на столе руки – в мелких шрамиках, с коротко остриженными ногтями, в обрамлении рукавов добротного, но старого, латанного не раз платья. Она могла позволить себе какие угодно роскошества – Нерис не был стеснён в средствах. В конце концов, он же дракон!

А я бы смогла так же, как она? Смогла бы управлять замком, поддерживать порядок, без страха смотреть на опасных духов и стоять подле Нериса среди других драконов? Если бы прижало, то, хотелось верить, справилась бы. Нашла бы в себе силы, потому что дело не в смелости. Совсем.

Когда есть ради кого или ради чего, когда не остаётся выбора и времени на раздумья, когда стоишь на краю, не думаешь – действуешь сразу.

Наверное, правда в том, что домой я не очень-то и хотела. И потому медлила, оправдывала свою жизнь в Рашхшудуре и Корбенике необходимостью, невозможностью вернуться прямо сейчас. Пусть драконы занимаются, чем надо, а я пока… Я что?

– Я жила с кочевьем, – заговорила Триша, поймав мой взгляд. Мне стало не по себе, и я поспешила уткнуться носом в кружку. – Однажды заблудилась и вышла к оазису, а кругом – ифриты и гули, мариды и шайтаны, ракшасы и ещё много, очень много демонов, каких я в жизни не видала. Я не смогла отыскать дорогу домой, и спасло меня лишь то, что в тот день Ананта объезжал свои владения и почему-то сжалился надо мной. Я была совсем девочкой, стала прислуживать в гареме. Наверное, меня ослепили блеск драгоценностей и мягкие шелка, и я решила, будто достойна стать любимой наложницей Властелина…

– Калеб говорил… вернее, он пересказывал ваши слова. Будто у Ананты дурная кровь, но сам он не плохой.

– Он грезил о море, но его заперли в холодных и мёртвых залах совета. – Триша встряхнула головой, и тёмная копна волос разметалась по плечам, упала на лицо.

– Вы оправдываете его? – удивилась я.

Она вдруг странно ухмыльнулась. Было в ней что-то от цыганки, и, если бы Триша сама не сказала, что не волшебница, я заподозрила бы в ней способности к гипнозу или прорицанию. Не хватало только приглушённого света, хрустального шара и колоды карт.

– Я жалею его, как жалеют пса, которому не повезло не знать ласки. Такой пёс понимает лишь силу и слушать будешь лишь сильного. Такому псу уже никогда не вернуться к той жизни, где он был счастлив.

Разговор вновь зашёл в тупик. Мне хотелось услышать, что не я одна считаю Ананту подлецом, что он недостоин быть драконом… Но я забыла: хороший правитель не всегда хорошая личность. А Триша, пожалуй, в этом что-то смыслила.

Да и что я знала о хширасс? Чувство равновесия сродни компасу, правильность и неправильность поступков ощущается до их совершения, а от этого выстраивалось остальное: иерархия, территориальность, совет и законы. Но во всю эту жизнь они окунались не потому, что хотели этого, – Грань вынуждала хранить порядок. При этом не факт, что выйдет обратиться и обрести магию…

Перед глазами встал погружённый во мрак зал и проступающий из темноты скелет.

Ананта, Нерис и множество других хширасс – заложники Грани. Так было до появления Рюдзина, а теперь поди разбери, кто из них действительно следует равновесию, а кто скрывает обретённую свободу. Из-за этого предстоящий совет, кстати, превращался в невыполнимую миссию. Столько дней я слушала Юйлуня, вникала в объяснения, кивала и с улыбкой соглашалась со всем. Как себя вести, что надеть, с кем разговаривать учтиво, с кем – высокомерно. Я зубрила всё это словно перед сдачей экзамена, не сильно задумываясь, зачем. Повторяла, как заведённая: главное спокойствие, только спокойствие.

Чем оно мне поможет?!

Всего несколько слов Триши, а внутри меня будто что-то вскипало. Бурлило, плескалось, переваливалось через край и шипело, как шипит убежавшая из кастрюли пена.

– Хорошо, ладно. – Я не собиралась тратить время на споры. – Но как тогда вы оказались в Корбенике? Вас спас Нерис?

– Это был мой шанс спастись – уйти к тому, кто сильнее Ананты.

– Значит, мне нужен покровитель? Это ваш совет?

– Тебе нужно место, – ухмыльнулась она. – И я говорю не о комнате.

Раздражение продолжало распаляться. Триша заслуживала уважения, но, видимо, наше неприятие можно считать взаимным. Или дело в её словах об Ананте? Или в позиции, мол, найди за кем спрятаться? В чём, ну в чём, чёрт возьми? На что ещё я могла злиться?!

Потому что совет уже скоро? Потому что меня вернут домой?

А я не хочу!..

Вновь повисла тишина. Я старательно запихивала в себя хлеб – ругаться лучше на полный желудок. Хотя какого чёрта я сижу здесь? Почему бы не свалить, забрав с собой Шада? Всё равно помочь ему Нерис не мог, иначе бы давно это сделал. Столько времени прошло, а ответ один: нельзя отменить наказание, которое вынес другой хширасс.

Триша словно почувствовала моё настроение и внезапно заговорила:

– Когда-то давно здесь ничего не было, – она обвела оранжерею рукой, – только пустые и холодные руины. Нерису казалось, что время покинуло этот замок и осталось только разрушение. Оно пугало его и злило, он хотел сбежать – от памяти, от предназначения, от себя. Он не видел, что время и есть разрушение.

Я молчала. Одной рукой сжимала хлебный мякиш, другой теребила шаль. Вглядывалась в зелень и спрятавшиеся среди неё цветы, вдыхала тёплый воздух и слушала. Силилась понять, что же пряталось за витиеватой речью. Пыталась успокоиться.

– Созидание находится вне времени и вне разрушения – это власть хширасс. – Триша отвернулась и прикрыла глаза. Её голос звучал глухо. – Разрушение – это власть людей. Когда Нерис понял это, чтобы наполнить Корбеник жизнью, он привёл меня. Таков порядок.

– Не понимаю. – Улыбка опять вышла вымученной.

Смысл ускользал от меня. Или Триша говорила слишком невнятно, или магический переводчик перестал работать как надо. Мало ли, вдруг лисье заклинание дало сбой?

– Однажды поймёшь.

Эти слова выбесили меня окончательно. Не хотелось однажды – хотелось сейчас. Надоели туманные обещания и высокомерие, которыми одаривал буквально каждый! Каждый... нет, в самом деле все тыкали в меня назиданиями о порядке и равновесии, о судьбе и выборе, о том, как надо и не надо. Мало кто был заинтересован в том, чтобы я действительно что-то поняла.

Шестерёнки в голове не запускались – они проржавели ещё на парах по философии. Но я правда хотела разобраться, хотела узнать больше о законах этого мира. Даже если вернусь домой и знания станут лишними, почему нет-то? Сколько бесполезной информации оседало в мозгах раньше? Можно шутить про пользу математики в обычной жизни, но лучше ведь знать что-то, чем нет?

– Если власть хширасс – созидание, почему тогда вы нужны, чтобы в Корбенике была жизнь? Разве жизнь может быть разрушением?

– Созидание есть идея, и она находится вне времени до момента, пока не будет воплощена. Тогда в права вступает жизнь – время берёт своё.

Я встряхнула головой. Триша говорила не своими словами или мне опять чудилось везде влияние Рюдзина? Оно, конечно, бесспорно, но не настолько же болотный гад сумел раскинуть свои сети? Да и Триша не просто так заговорила про власть хширасс и людей. И о том, что разрушение неизбежно.

– Грань должна была однажды разрушиться, как и порядок? – тихо спросила я и попала в точку.

В глубине её зрачков будто засияли тлеющие угли. Нет, не поверю, что она не волшебница!

– Чародей разрушил Грань не по ошибке, – улыбнулась Триша. – Властелины не желают понимать это, потому что они больше не люди. Власть людей им непонятна.

– Разве хширасс не рождаются людьми?

– Грань хотела, чтобы хширасс рождались людьми и познавали людское. Но что пятьдесят лет человеческой жизни в сравнении с вечностью, которая доступна им? Хширасс верят в Судьбу, но Судьба в их понимании так же безлика, как и Грань. Только Грань – лишь стихия, а у Судьбы звериная стать и сердце человечье. И такими когда-то были хширасс. И такую Судьбу хотел одолеть чародей.

– Но встретил лишь холодный порядок Грани, – предположила я. Кажется, эти слова тоже не были моими.

Грань, судьба, порядок, власть – как много слов для обозначения одной части мироздания. Но эти слова нужны, чтобы подчеркнуть различные стороны, попытаться объяснить нечто необъятное. Тьма и свет, жизнь и смерть, огонь и лёд, порядок и хаос – вечная борьба, разграничение добра и зла. А великий чародей сам выбрал идти против драконов или то была судьба, от которой никуда не уйти?.. Нет, Триша сказала, что он хотел одолеть судьбу.

Но встретил холодный порядок Грани.

Было в этом что-то, напоминающее зудящее раздражение. Мне всё сильнее хотелось отыскать великого чародея, столкнуться лицом к лицу с тем, кого боялись и ненавидели, перед кем преклонялись и кого считали последней надеждой. Прежде чем вернуться домой, хотя бы одним глазком, не с чужих слов…

– Вы знали Рэймо Валто?

Триша легко поняла, что я уже знала ответ на свой вопрос, и потому заговорила не сразу. Будто думала, что она могла рассказать.

– Я видела его краткий миг. Он пронёсся над пустыней разрушительной силой, и его смех прорывал тучи раскатами грома. В ту ночь в южную башню храма Ардашьяра ударила молния. Много лет спустя я узнала, что то был спор на пиру Властелинов. Спор о том, способен ли чародей призвать молнию – суть огня. Чародей не владел даром огня.

– Чародей смог, – отозвалась я.

– Мне неведома истина, до которой добрался великий чародей. – Триша потянулась через стол и схватила мою руку. – Я знаю лишь, что всё подвержено порядку. Я выбрала порядок и пошла за Нерисом, потому что хаос и свойственное ему разрушение пугают даже тех, кто обладает властью над ними. Однако без них порядок и созидание теряют свою ценность, и потому такие люди, как Рэймо Валто, важны для равновесия. Да, я следую порядку. Но я не согласна с мужем и верю, что ты здесь – не просто так. Даже если твоё существование разрушит устоявшееся, оно обязательно приведёт к новому – тому, что спрятано среди множества отражений нашего мира.

– Поэтому мне нужно собраться и выстоять на совете? – нервно усмехнулась я.

Мне хотелось простых ответов. Чтобы раз – и развёрнутая бездна схлопнулась, всё вернулось к привычному и понятному. Но правда в том, что простым уже ничто не будет, а сделать новое привычным – только в моих силах. Даже если я вернусь домой…

А надо ли вообще? У братьев давно своя жизнь, мать справится и без меня. Если кто-то вообще заметит моё отсутствие. Здесь пройдут тысячелетия, а сколько – там? Знает ли Рюдзин?.. Хотя, что предполагать. Точно знает!

Я же поняла, что не хочу возвращаться. Но почему-то ведь хотела? Из-за правильности или страха? Всё незнакомое, неправильное и сложное. Слишком пафосное, и защитной реакцией становился смех – можно ли всерьёз говорить о судьбе миров? О магическом равновесии и спасении духов от геноцида? О войнах, о тьме за Гранью, о том, что в прочитанных книгах называлось приключениями, а здесь – жизнью?

Я не разрешала себе поверить, словно бы отгородилась стеной, чтобы не разочаровываться, не грустить потом. Чтобы не считать себя глупой и слабой. Все кругом такие умные, что аж тошно! Поучают, а мне и слова против не сказать, не заткнуть их никак. Но у Валто это как-то получилось? У него была магия, была власть над феями, были знания, однако он начинал с той же ступеньки, что и я. Был человеком.

Почему меня вообще заботит драконье общество? Почему я сижу на месте, если не хочу ни совета, ни возвращения, ни какой угодно судьбы, которую выберут для меня?..

Нет ни единого шанса быть наравне с кем-то вроде Рюдзина, но я же неглупая! Столько лет учёбы, экзамены, саморазвитие, тонны прочитанных книг, лекций, видео, энциклопедий. Мои знания не применимы здесь, но способность логически мыслить у меня никто не отнял. И я могу попытаться придумать что-то, выкрутиться, чтобы получить желаемое. Подумаешь, обожглась однажды, столкнулась с Рюдзином. Только не все на совете будут такими же!..

Допустим, с тем, что я не хочу, удалось разобраться. Но что тогда я хочу?

Когда-то давно хотелось, чтобы лето не заканчивалось. Чтобы море, мама и папа, бегать по пляжу и дремать на скрипучей панцирной кровати, которую зачем-то вытащили на улицу, в тень деревьев. Чтобы шарик непременно на верёвочке, болтающийся в воздухе, а не обычный, на палочке. Чтобы кататься на карусели не один и не два раза, а целый десяток, пока цветные огоньки не сольются в один большой, пока не начнёт тошнить от головокружения. Чтобы шоколад и мороженое, и мороженое в шоколаде, и шоколадная крошка в мороженом.

Потом я хотела хороших оценок, чтобы мама гордилась и не плакала из-за папы. Чтобы ей не пришлось платить за учёбу, чтобы она могла купить себе новое платье, чтобы в классе не дразнили, потому что надо же у кого-то списывать…

Не хватило каких-то два балла. Я не поступила, куда хотела, не стала маминой гордостью, как старшие братья. И понеслось: местный универ, подработки и репетиторство, якобы востребованная профессия в будущем. Нет, мне нравилось быть учителем. Нравилось быть вожатой в лагере, нравилось работать с детьми. Но казалось, что я не заслуживаю ничего другого. Вернее, не заслуживаю любви мамы, раз не справилась.

Так что же я хочу?..

Быть счастливой, наверное. И сейчас это заключалось в немногом: помочь Шаду, встретить великого чародея, узнать больше и чему-то научиться. Домой я не хотела. Пока.

А раз я твёрдо решила, что мне нужен Валто, то что делать? С чего начать?

Жаль, что рядом нет Рюдзина. Он бы с радостью помог обмануть совет и поставить всех на уши. И с ошейником Шада справился бы запросто, если бы я смогла убедить, что это нужно. Только как мне теперь добраться до Рюдзина? Возможно ли это вообще?

К чёрту гордость, если от неё никакого толка. Пусть хоть всю руку оторвёт. Если только поможет…

– Я пойду, – выдохнула я. – Готовиться к совету, с вашего позволения.

Мне нужно было побыть в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок и продумать следующие шаги. Рюдзин – слишком удобная отговорка, чтобы не думать и не действовать самостоятельно. И, по правде, я ещё не в таком отчаянии, чтобы лишаться руки или ноги, или что там ещё мог потребовать болотный гад. Пусть лучше это будет запасной план.