Драконий лекарь. Том 4

— Гусейн, ну вот какую ху..йню ячью ты несешь?! — рявкнул Эфмер, отпуская мою куртку и разворачиваясь к воющему в воде парню. — Какой Рагнарек, нахер? Какие врата? Ты белены объелся или морской воды наглотался? Али голова совсем обезумела после кончины отца, а!? Или после ранений ты не в себе?

— Это он! — Гусейн не унимался. Его трясло, глаза закатились, на губах аж выступила пена (на самом деле, слюна, но не суть). — Я клянусь молотом, да я… да я клянусь кровью отца! Мы все видели, как земля разверзлась, и Белая Смерть забрала его!

Эфмер был зол, голоден и страшен, но не был идиотом. В словах безумца звучала такая искренняя уверенность, которую не сыграешь. Рыжий обвел взглядом свою команду, стоявшую полукругом с топорами наперевес.

— Кто еще? — глухо спросил он. — Кто еще видел, как он... хах, помер?

Тишина. Только шум прибоя и хриплое дыхание Скади за моей спиной.

А потом в окружении бородатых, грязных мужиков неуверенно поднялась одна рука. Потом вторая. Третья.

— Я видел, Эфмер — пробасил здоровяк со шрамом через всю щеку. — Мы были рядом с Гусейном, когда раздалась дрожь, и из земли вылез огромный белый дракон, который сходу сожрал раба. Заглотил, как лягушка муху! И при том, никого боле не убив, тока дома конеш порубал нам.

— И я видел, — кивнул второй, сплюнув в воду. — Очевидное стало, что парню в глотке зверя конец настанет, никто не возвращается из пастей подземной твари.

— Бывало дело, он еще в пьяном угаре называл ее Матерью... — тихо добавил третий, косясь на меня с ужасом. — Говорил, мол, может говорить с ними. Ну, считай, с драконами, аки братья они ему, или псы родные.

Эфмер перевел взгляд на меня. И вот тут-то начинаются петляния на тоненьком льду, где вся дальнейшая судьба может зависеть от благосклонности ко мне самой судьбы, или суеверности рыжего. Но стоит подметить, что в глазах главного больше не было простого желания убить меня и съесть дракона. Появились бугры на скулах, какая-то умственная деятельность в голове, которая выражалась танцами морщинок и жилок. Это хорошо, потому как дает мне время на мысли…

Мозг, накачав адреналина, перебирал варианты спасения. Расклад выходил, мягко говоря, паршивый: я находился в плотном кольце до крайности суеверных мужиков, сжимающих топоры с намерением пустить их в дело. А в боеспособном активе у меня числились лишь временно покалеченный дракон, собственная наглая рожа да внезапно воскресшая легенда о моей героической гибели.

Задача стояла простая — не стать шашлыком самому и любой ценой вытащить отсюда Скади, хотя это, честно говоря, опционально… Главное выбраться самому, как бы грустно не было за жизнь Змеевика.

Будем давить. Давить на психику местных, играть ва-банк, раз уж эти бородачи так истово верят в восставших мертвецов.

Не перегнуть бы… К слову, во время такого диалога меня вернули в положение полустоя.

Сделав глубокий вдох, медленно расправил плечи. Руки за спиной нещадно ныли от жесткого захвата, но я, превозмогая боль, постарался придать лицу выражение какого-то, м-м-м, отрешенного величия. Ну, или хотя бы высокомерия, на которое был способен в таком жалком положении.

Выдержав паузу, обвел их взглядом и тихо произнес:

— Ты спрашиваешь, человек ли я? — мой голос стал ниже, спокойнее. — Хороший вопрос, викинг. Правильный.

Я сделал шаг вперед. Держащие меня парни рефлекторно отшатнулись, ослабив хватку.

— Гусейн прав, — я кивнул в сторону воющего парня. — Я был там, в чреве Смерти. Видел тьму внутри Матери, я прошел через желудок Хель и вернулся. Знаешь почему, Эфмер?

Мужик же, явно не ожидая услышать свое имя именно от меня, встрепенулся. Забыл уже, что ли, что звучало его имя из уст местных?

Тот промолчал, сжимая рукоять топора, поигрывая жвалами.

— Потому что Один не принимает тех, чья миссия не закончена, — соврал я, глядя ему прямо в глаза. — Рагнарек уже здесь, Эфмер! Разве ты не видишь знаков?

Я блефовал, конечно. Использовал вообще все, что знал по местным легендам и историям… Пусть немного, но какая-то база у меня была.

— Вы бежите, — продолжил я, повышая голос, дабы слышали все. — Вы бежите с Тинга, как побитые псы. Где ваш вождь? Где Ульв Чернорукий? Где Бьорн, отец Гусейна?

По толпе прошел ропот.

— Откуда ты знае... — начал Эфмер, но я перебил его.

— Мертвые знают многое! — я раскинул руки, игнорируя боль в плечах. — Я вижу пепел на ваших плащах, я чую запах гари и поражения. Вы потеряли Отцов, вы потеряли честь, вы потеряли путь. И теперь, когда боги отвернулись от вас, вы хотите поднять руку на Вестника?

Я указал подбородком на Скади, которая лежала в воде, тяжело дыша, та, к слову, что-то смогла мне крикнуть:

— К-Р-Р-Р-РАУ!

Боже, да неужели!? Появилась кое-что интересное, что сможет показать и Скади, но… пока движемся в намеченную сторону.

— Это не просто мясо, дураки, это Колесница Валькирий! Зверь, который ходит между мирами, которого я оседлал, чтобы принести ВАМ весть, а вы... хотите съесть ее? Не боитесь ли гнева Валькирий? Не боитесь ли НИКОГДА не попасть в чертоги Одина, минуя Вальгалу?

— К-Р-Р-Р-РАУ! — поддакнула мне Змеевик.

— Да! — взвизгнул Гусейн, вскакивая с колен, лицо было перекошено безумием. — Я знал! Я чувствовал! Отец... Бьорн... он не мог просто умереть, я ведь говорил, Бьорн Крушащий Черепа не мог просто так сдохнуть. Кто угодно, но не мой отец!!! То знак, вот и вороны Одина падают с неба! Чужак, я как знал с самого начала, — это посланник! Ну не трожьте вы его, не трогайте и Зверя! Иначе проклятие падет на наши головы, и мы сгнием заживо, как те черви на берегу…

Толпа дрогнула, топоры суетливо опустились.

Вот… никакого критического мышления! Какой ужас. Поколение тиктоков…

Викинги же начали переглядываться, выдавая страх. Одно дело — рубить врагов в бою. Другое — гневить богов, убивая посланника из мира мертвых. Голод отступил на второй план перед угрозой вечного проклятия.

— Гусейн прав... — прошептал кто-то из задних рядов. — Посмотрите на дракона. Он синий, как лед Нифльхейма…

— Да Гусейн пусть и гнида, но умный же. Был… Может тепереча поверим?

— И черви не тронули Зверя в воде, то тоже, значица, по божьей воле! — добавил другой.

Ну вот, да! ДА! Пошло-поехало!

— К-Р-Р-Р-РАУ!!! (третий раз, Господи!)

Казалось, победа у меня в кармане, я почти выдохнул.

Но я недооценил Эфмера.

— МОЛЧАТЬ!

Рык ярла был подобен грому. Он развернулся и с размаху впечатал кулак в челюсть Гусейна.

ХРЯСЬ!

Парень отлетел в воду, брызнув кровью и выбитыми зубами. Он сначала затих, после набычился, собираясь встать и дать сдачи, но прилетевший следом удар сапога по животу выбил из парня весь дух.

— Локи говорит вашими ртами! — заорал Эфмер, поворачиваясь к команде. Его лицо было багровым, вены на шее вздулись. — Вы что, бабы базарные? Испугались сказок? Вестник? Мертвец? Че за хуету вы придумывать начали, а!?

Он подошел ко мне вплотную и сразу упер топор в грудь, чье острие, к слову, не смогло проколоть пластинки драконьей накидки.

А если… Ну нет, на крайний случай….

— Ты складно брешешь, чужак, — прошипел он, брызгая слюной мне в лицо. — Слишком складно для трупа. Я вижу, как ты дышишь, я же вижу, как бегают твои глазенки. Ты боишься, а мертвые не потеют, дверг тебя побери.

Черт, наблюдательный.

— Гусейн слаб умом, — продолжал Эфмер, не отводя топора. — Он видел то, что хотел видеть. Может, тварь тебя и сожрала, да выплюнула, потому что ты на вкус как дерьмо.

По толпе прошли смешки. Да ну какого!? Уже все, забыли!? Страх начал уступать место привычному цинизму и подчинению силе?

Эфмер возвращал контроль над ситуацией, и я чувствовал, как петля на моей шее — фигурально и буквально — начинает затягиваться. Скади была права, предупреждая меня своими тревожными звуками: надо было действовать быстрее, пока страх в их глазах не сменился окончательной решимостью.

— Но... — ярл прищурился, взвешивая риски. — Я не дурак. Кьяденьс остался без вождя. Ульв, как ты угадал, гнида, мертв. Многие мертвы, ничего не попишешь, такова воля норн. Но… да, так уж и быть. Если я принесу домой голову Лже-Вестника, а потом на нас обрушится шторм или чума, сообщая мне, что Вестник реальный — эти идиоты, — он кивнул на свою команду, — перережут мне глотку во сне, решив, что я навлек беду, му-ха-ха-ха, но я и сам не захочу жить после такой ошибки. Живым ты полезнее.

Он убрал топор от моей груди, но взгляд оставался тяжелым.

— Связать его! — рявкнул он. — Руки, ноги, кляп в рот. Чтобы ни слова больше не вякнул про Рагнарек. Киньте его в трюм, а там разберемся.

Охранники шагнули ко мне, но я, игнорируя боль в выкрученных суставах, резко подался вперед, почти вплотную к лицу ярла, заставляя того отшатнуться от неожиданности. Все-таки, пора…

— А как ты посмотришь на человека, который сможет противостоять драконьему огню, а, Эфмер? — прошипел я, глядя ему прямо в зрачки. — Как ты, смертный, посмотришь на того, кто способен переждать огненные плевки Зверя и выйти из пламени невредимым? Никак ведь иначе, кроме как на посланника, божественностью наделенного! Все так?

У мужика дрогнул кадык, он слушал.

Я же продолжал эту лживую тираду…

— Ну так, может, во мне больше прав править этим миром, вашим жалким островом, всеми людьми и животными, чем у тебя, ВРЕМЕННЫЙ вождь, подстилка Ульва?! Может, в моей крови больше огня, чем в твоем очаге? Ну так, может, проверим это?!

Я говорил это, стоя лицом к лицу с ярлом, но краем глаза следил за Скади. Она, умничка такая, ждала. Все время ведь пыталась сказать мне своим клектом, что у нее восстановился запас… чего-то (к слову, надо углубиться именно анатомию этих процессов, но… потом) залп. И раз уж мы решили сыграть в богов — будем топить до конца.

Я резко повернул голову к дракону и, имитируя их звуки, чирикнул ей сигнал к атаке:

— К-Р-Р-Р-РАУ! — А затем заорал уже на человеческом: — ДАВАЙ! ОГОНЬ!!!

Слово «Огонь» Эфмер и сам понял, а потому рефлексы воина сработали быстрее мысли — он с перекошенным от ужаса лицом отпрыгнул в сторону, бросая меня. Охранники, державшие руки, тоже шарахнулись в стороны, падая в воду. Освободившись, я не стал бежать. Наоборот — упал на колени и максимально сильно, насколько позволяла ситуация, укрыл себя плащом. Схватил края чешуйчатой накидки, натянул на голову, спрятал лицо, кисти рук, сжался в плотный комок под этой броней. Пусть огонь Змеевика — самый горячий из всех мне известных, магниевый, да еще и плавящий камень, но и сама моя защита сделана из чешуи Змеевика! Клин клином, подобное подобным. Она должна выдержать! К тому же залп будет небольшим — сил у измученной, полузатопленной Скади на полноценную струю просто не осталось.

БА-Х!!!

Жар ударил в спину тяжелой, удушливой волной.

Слышал, как шипит вода вокруг, как трещит воздух, чувствовал, как мгновенно раскаляются металлические проволочки каркаса, начиная припекать через подкладку, но... я был жив и здоров. Пламя, ударив в чешуйчатый купол, обтекло меня, не причинив вреда плоти, и рассеялось. Ну максимум, что я получил — так это неприятное ощущение, словно подкладка приварилась к моей коже. Чувствую, снимать ее буду вместе с верхним слоем эпидермиса…

Слышал треск — это лопались камни. И слышал крик...

Вот так из-за моих команд, из-за моих приказов умер человек самой ужасной смертью — сгорел заживо…

Поток огня длился секунды три. Потом гул стих, осталось только шипение и треск остывающего песка.

Я выждал еще пару секунд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Жив? Вроде жив.

Медленно, стараясь не касаться раскаленных частей накидки голой кожей, я распахнул плащ и поднялся на ноги.

Вокруг висело плотное, молочное облако пара — морская вода, в которой мы стояли, испарилась мгновенно, видимость была нулевая, но… ненадолго, мы ведь в море, хех.

Туман начал рассеиваться, уносимый ветром, и мне открылась картина, от которой даже у меня, привыкшего к крови, желудок сжался в холодный комок.

Прямо передо мной, где секунды назад стоял Эфмер и двое его подручных, теперь находились три... ну, объекта, которые больше напоминали черные, обугленные и скрюченные статуи. Огонь Змеевика БУКВАЛЬНО пережарил их. Броня Эфмера сплавились с плотью в единую, уродливую корку. Топор, который он держал в руке, лежал рядом, чья рукоять выгорела полностью.

От них даже дыма почти не шло.

А я… стоял рядом с этим крематорием. Целый и невредимый.

Исчезнувший туман открыл и другим викингам такую… любопытную картинку.

Да и мне тоже, ведь викинги лежали на песке, закрыв головы руками. Они ведь тоже слышали меня, видели вспышку, может, чувствовали жар, боясь, что огонь дойдет и до них. И теперь они медленно, один за другим, поднимали головы, чтобы увидеть исход суда божьего.

Они смотрели на три черные мумии, потом переводили взгляд на меня.

В их глазах я читал нечто большее, чем страх, словно те разом увидели извержение вулкана, от которого ну невозможно спрятаться или убежать!

— Видите? — спросил я тихо. Мой хриплый от дыма голос прозвучал неестественно громко.

Я же шагнул вперед, переступая через то, что осталось от Эфмера. Сапог хрустнул по остывающему шлаку.

— Огонь не трогает своих.

— А-а... — выдавил из себя здоровяк с топором, что хотел рубить голову Скади. Топор выпал из его ослабевших рук и плюхнулся в мокрый песок. — Ярл... Ярл Эфмер...

— Эфмера больше нет, — отрезал я, выпрямляясь во весь рост и расправляя плечи так, чтобы аж чешуя на плаще звякнула. — Огонь рассудил нас, забрал того, кто хотел поднять руку на Вестника. И пощадил того, кто несет слово Его.

Я обвел их взглядом.

— Ну же, кто следующий? — спросил я спокойно. — Кто еще хочет проверить, из чего сделаны его кишки? Кто хочет спорить с Рагнареком!?

Викинги попятились. Один, второй... И тут Гусейн, который лежал в воде чуть поодаль, вскочил на ноги.

Его лицо было в крови, губа разбита, но глаза сияли безумным светом.

— СУД! ЭТО СУД БОГОВ! — заорал он. — Вы видели?! Вы видели, неверные?! Огонь прошел сквозь него! Хельхейм выплюнул его обратно, потому что он сам есть Огонь!

Гусейн побежал ко мне, по пути рухнул на колени и пополз, разбрызгивая грязь. Прибежав, схватил край моего плаща и прижался к нему лбом.

— Прости нас, Вестник! Прости слепцов! Мы не ведали, Эфмер был дураком! Он хотел мяса, а ты принесешь нам Истину!

Это стало последней каплей.

Здоровяк, уронивший топор, рухнул на колени первым. За ним — второй. Третий. Вся команда, суровые морские волки, убийцы и грабители, падали ниц перед тощим парнем в странном плаще и полудохлым драконом!

— Пощади! — донеслось из толпы. — Не жги нас, Мы слуги твои, воплощение Божие.

Ситуация перевернулась кардинально… М-да…

Главное, не показать сейчас слабости. Не показать, что меня самого мутит от запаха паленого мяса.

— Встать! — скомандовал я.

Они поднялись, но голов не поднимали. Стояли, ссутулившись, ожидая приговора.

Я же, не чувствуя уже опасности, посмотрел на Скади.

Та все еще лежала в воде, тяжело дыша. Последний залп истощил её окончательно. Глаза были полузакрыты, из пасти шел дым. Левое крыло все так же неестественно вывернуто.

Она спасла мне жизнь. Теперь моя очередь.

— Слушайте меня, черви, — молвил я, подходя к дракону и кладя руку ей на морду. Она дернулась, но, узнав меня, успокоилась. — Вы прогневали Зверя. Вы ранили Колесницу Валькирий, за что Эфмер заплатил своей душой. Но вы...

Я сделал паузу.

— Вы можете искупить вину.

— Как? — не унимался Гусейн. — Прикажи! Мы сделаем все!

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.