Драконий шлем

Сия летопись составлена смиренным летописцем Браином, сыном Фундина, состоящим на службе у славного короля Дурина II, в начале Второй эпохи, следующей после войны Великих Валар с Великим Врагом Морготом, когда он был низвержен за пределы Арды. И о славном короле Азагхале, о его войне с бесчисленными ордами орков Моргота и героической кончине в битве с драконом Глаурунгом, которому Азагхал нанёс сильную рану.

Потомком прародителя гномов клана Широкобоких был царь Азагхал, который правил в Синих горах, в городе Габилгатхоле, на горе Долмед. Азагхал был ростом, как и остальные гномы, могучий. У него были крепкие руки и длинные чёрные волосы. Грозно глядел он из-под своих густых бровей. Был суров на расправы к врагам, но великодушен на прощение. К эльфам он относился с недоверием, но торговый и военный союз сохранял, ибо это было выгодно гномам.

Между эльфами и гномами всегда была холодная дружба. Эльфы смотрели на гномов свысока, а те помнили обиды, причинённые им. Не грехом будет отметить, что гномы научили некоторые царства эльфов как ковать оружие, так и правильно употреблять его; как правильно воевать и как строить крепости.

Случилось однажды событие, побудившее Тельхара, великого кузнеца из Ногрода, выковать волшебный шлем для царя. Доселе Моргот терпел поражения от эльфов, живших в северном Белерианде, которым на выручку пришли дети Феанора. Не раз его орки пытались окружить их царства, но те вовремя выслеживали врага и уничтожали его. Стоит отметить, что на востоке, ближе к Синим горам, в этом помогали эльфам и гномы. Гномы помогали и выслеживать отряды врага, и нападать на них.

И замыслил Моргот создать чудищ, которые бы могли привести противника в страх и трепет, ибо не могли его орки совладать с эльфами. Тогда он создал драконов. И самым главным и сильным из них был Глаурунг. Больших размеров был сей исполин, и потому не мог летать. И в 260 году от сотворения солнца и луны, под покровом ночи вышел сей дракон на эльфов, которые в то время обложили осадой Тангородрим, твердыню Врага, с трёх сторон. И испугались его эльфы и бежали, в смятении к Эред-Витрину и Дортониону. И опустошил сей дракон степи Арт-Галена.

Но молод ещё был дракон, ибо век драконов долог, и не достиг полных лет. Фингон, принц Хитлума, выехал против него с конными лучниками и нанёс много ран ему. Не выдержал Глаурунг и бежал, ибо броня его ещё была не так крепка. Эльфы радовались и справляли победу, но никто не знал, что будущие опасности ещё впереди. Лишь мудрый кузнец Тельхар из Тумунзахара, по наитию предвидев будущее, держал совет с Гамиль Зираком, своим учителем. Поняли они, что тварь сию просто так не уничтожить, и даже вострые стрелы эльфов не всегда могут нанести ему урон. Посему и решил выковать для Азагхала шлем. Ибо ведали гномы, что и твари, и лихие прихвостни зла с севера никогда не дадут покоя жителям Белерианда, а истребить их полностью было невозможно, пока был жив Моргот. И со временем они становились всё опаснее.

И выковал Тельхар, учившийся кузнечному искусству у Гамиль Зирака, прозванного Древним, королю Азагхалу драконий шлем. Было это примерно в том же 260 году от сотворения Солнца и Луны, когда была первая битва эльфов с драконом Глаурунгом. Шлем этот не мог взять ни меч, ни стрела, ни драконий огонь, ни драконьи же чары. Его забрало было таким же, какое у гномьих масок, когда они работают с горном, отчего и драконий огонь не был страшен его владельцу. На самом шлеме были изображены руны заклинаний, а на гребне – сам Глаурунг. Шлем сей был очень тяжёлый, и не всякий мог носить его. Но царю Азагхалу он был впору.

И преподнёс искусный Тельхар шлем сей в подарок славному королю Азагхалу. Понравился подарок сей королю:

– Благодарю за службу и сей подарок, искусный Тельхар! – сказал он и приказал одарить кузнеца самоцветами.

Однажды гномы спешили на выручку эльфам. Вышел сам царь Азагхал с войском по Западному тракту, который проложили гномы. И случилось так, враг прознал об этом. Гномы попали в засаду, и их могли перебить всех. Но пришёл на помощь Азагхалу Маэдрос, сын Феанора, и отбили они засаду. В благодарность за это царь Азагхал подарил владыке эльфов Драконий шлем, и более гномы не владели им.

Случилось так, что с востока стали приходить люди, и первыми из них были племена эдайн. Они перевалили через Синие горы и вошли в Оссирианд. В 310 году они встретились с Финродом в Оссирианде. Крепок был союз меж людьми и эльфами, и они [люди] не раз поддерживали эльфов в трудную минуту.

Были и другие люди, с востока. Их называли вастаки, что так и значит «люди с востока». Говорят, что при их пробуждении ходили меж ними шпионы Врага, оттого и в сердце их были семена зла, отчего впоследствии предали они эльфов и других людей. Но они, как и эдайн, пошли на запад, ибо верили, что встретят там валар. Они пришли в Белерианд в 463 году, и поступили на службу Дому Феанора.

В 466 году Берен, сын вождя людей Барахира, и его возлюбленная, бессмертная эльфийка Лютиэн, дочь короля Дориата, Элу Тингола, отправились в казавшееся безнадёжным путешествие в Ангбанд, чтобы добыть один из трёх Сильмариллей, которые были вставлены в железную корону Моргота. Их сопровождал Хуан, большой пёс из Валинора. Вместе им удалось добыть один из Сильмариллов, но, когда они сбегали из подземной твердыни, дорогу им преградил Кархарот, волк Моргота, который откусил руку Берену, в которой был зажат камень. От этого воспалилась утроба волка, и, сойдя с ума от боли, начал он носиться по всем оркругам, убивая всех, кто попадался ему на пути.

Берен и Лютиэн вместе с Хуаном пришли в Дориат, и царь Тингол принял их. Но по следу за ними шёл Кархарот, и пришёл в Дориат. Вышли против него на охоту эльфы и Берен с Хуаном, и убили самого свирепого волка Моргота, а сильмарилл добыли из утробы волка. В той охоте умерли Берен и Хуан. Но позже воскресли Берен и Лютиэн, чего не было более никогда до них. И ушли в леса Оссирианда, и никто не знал, где они почили.

Сыновья же Феанора, будучи связаны клятвой отца, требовали вернуть им Сильмарилл и даже грозились войной, но тем они только разозлили владыку Дориата, отчего тот поклялся не иметь дружбы с ними [сыновьями Феанора].

Но данная клятва требовала исполнения, и вот, Маэдрос, один из сыновей Феанора, увидев, что не так уж непобедим Моргот, воспрял духом. И решил он создать военный союз, созвав всех, кого мог, ибо не могли эльфы поодиночке противостоять Врагу.

Собрал Маэдрос всех своих братьев и все племена людей, что смог: собрались люди из племён Бора и Ульфанга. На западе, в Хитлуме, присоединился к Маэдросу Фингон, заключивший союз с племенами Химринга. В лесу Бретил Халмир, вождь племени Халет, собирал войска, но умер прежде, чем началась война, и место его занял сын его, Халдир. Пришли вести также в Гондолин, к королю Тургону.

Немного эльфов пришло из Нарготронда. И встали они под знамёна Фингона, ибо боялись гнева Элу Тингола.

Но немало помогли Маэдросу гномы Белегоста и Ногрода, которые как ковали оружие для Маэдроса и его союзников, так и поддержали его своими полками на поле боя.

Было создание этого союза примерно в 468 году. А в 472 году случилась битва, прозванная Нирнаэт Арноэдиад, что значит «Битва бессчётных слёз», ибо много героев сложило головы в те дни, и много земель потеряли защитники северных рубежей.

Владыка Маэдрос намеревался пройти со своими полками открыто и с поднятыми знамёнами, по долине Ард-Гален, с востока на запад. В то время, по его замыслу, войско Моргота вышло бы из глубин Тангородрима и вступило бы в бой с Маэдросом. В то же время в Дортонионе зажглась бы сигнальная башная, и напали бы на войско Врага полки из Хитлума. И тогда орки оказались бы между молотом и наковальней.

Но хитёр был Моргот, и шпионы врага были повсюду, и были предатели в стане Маэдроса, отчего Враг знал планы эльфов, и поступил иначе.

И вот, в 472 году, в день летнего солнцестояния, с утра, в лагере Маэдроса протрубили трубы, встретив солнцем. А на севере Ангбанд заклубился чёрным дымом. И означало это, что принял Моргот вызов. Хотел Маэдрос выступить, но колебался, ибо боялся поторопиться. Вождь людей, Ульдор, прозванный потом Проклятым, отговорил сына Феанора, сказав, что Моргот может напасть первым. Не знал Маэдрос, что Ульдор лжёт, и что давно сговорился с Врагом, и тот уже знал планы эльфов.

На западе, на вершинах гор Эред-Витрина стояли полки Фингона. А в лесах, у подножий, были полки людей под предводительством Хурина и брата его Хуора.

И протрубили тут горны. И увидел Фингон и его войско, что пришёл им на помощь Тургон, царь Гондолина и привёл десять тысяч копий. Обрадовались эльфы и люди.

И решил Моргот, что настал его час, и двинул свои полки несметные на Эред-Витрин. Хотели эльфы ударить по ним, пока орки были ещё в долине, но удержал их Хурин, опасаясь вероломства Моргота. Неприступны были склоны гор Эред-Витрин, и штурмовать их было опасно. Пошли тогда орки на хитрость. Выехал вперёд военачальник орков, как бы вызывая на переговоры. Но защитники Хитлума молчали.

Тогда вывели вперёд ослеплённого Гелмира, сына Гуилина, витязя из Нарготронда, что был захвачен во время битвы Дагор Браголах. И у всех на виду отрубили ему руки, ноги и напоследок голову. И там же бросили.

И случилось в ту пору, что там же был Гвиндор из Нарготронда, брат Гелмира. Воспылав гневом, вскочил он на коня и бросился на врага; следом за ним и множество воинов.

И пошли эльфы и люди в атаку. И не могли их сдержать орки. Гвиндор же со своим отрядом прорвался в самый Ангбанд, но угодил в засаду. Вышли основные войска из подземелий Тангородрима и перебили всех воинов, шедших с Гвиндором, а самого же Гвиндора взяли в плен. Велики были силы врага, и не смог прийти на помощь Гвиндору Фингон; полки его были отброшены от стен Ангбанда и вынуждены были отступить.

И так, на четвёртый день войны, началась на равнине Анфауглит Нирнаэт Арноэдиад, Битва Бессчётных слёз, ибо никакой плач и никакие песни, никакое слово не может описать всей скорби от этой битвы.

Войско Фингона отступало через пески долины Анфауглит, и на пятый день, не дойдя до Эред-Витрина, было окружено. Бились отчаянно эльфы и люди, но кольцо сжималось. И тогда пришёл на помощь Фингону Тургон, который удержал большую часть своих воинов от безрассудной атаки. Тургон пробился к Фингону, и родилась в сердцах эльфов надежда, что ещё не всё потеряно.

В тот же миг по оркам в тыл ударил подошедший Маэдрос со своим войском. И была близка победа, и ликовали эльфы.

Но Моргот ударил в последний раз, и выпустил всех страшных тварей, что сотворил в подземельях Ангбанда. Вышли волколаки и драконы, а вёл их Глаурунг. И страшен был его вид, а дыхание смертоносно, отчего полки эльфов и людей дрогнули, и многие погибли.

Но не драконы, и не волколаки нанесли смертельный удар союзному войску Маэдроса, а предательство вастаков, которые шли с Маэдросом с востока.

В тот час, как вышли драконы и волколаки, сыновья Ульфанга напали в тыл сыновьям Феанора и, в созданной ими панике, пробились к стягу Маэдроса. Но не смогли убить ни его, ни его братьев, ибо Маглор, сын Феанора, убил Ульдора Проклятого, а сыновья Бора, вождя эдайн, других людских племён, убили Ульфаста и Ульварта.

Но подошли ещё полки людей-предателей, и войско Маэдроса было атаковано с трёх сторон. Эльфы и люди многие погибли, или бежали, или попали в плен.

Сами стойкими были гномы Белегоста и Ногрода, ибо не страшны им были ни огонь драконов, ни клыки волколаков, и стояли они до последнего.

Когда вышел на поле Глаурунг, царь драконов, и начал огнём своим уничтожать воинов, выступили гномы плотным строем и окружили его. Дракон был велик и броня его крепка, но и её могли пробить тяжёлые гномьи секиры, а доспехи хранили гномов от огня.

Много ран было нанесено дракону, и он обезумел от боли. В безумии своём он стал давить гномов, и прополз по Азагхалу. Тот же, в последний момент успел нанести дракону сильную рану. И Глаурунг, не в силах больше выдержать, издал дикий вой, и вернулся вспять к своему хозяину. Вой дракона был столь жуткий, что и другие твари испугались и бежали с поля. Но битва была ещё не закончена.

Гномы пробились к Маэдросу, и его братьям, и увели с собой, ибо преданы были гномы данному обещанию, хоть и дружба меж ними и эльфами была холодна.

Тогда же гномы вынесли Азагхала с поля боя. И, соорудивши носилки, подняли они его, и, начав песню, пошли прочь. Суров вид их был, и никто не препятствовал им. Гномы уходили. Не как победители. Но и не как проигравшие. Такую песнь они пели, и, говорят, даже царь Ногрода, Наугладур, пел её вместе с остальными:

Средь света пещер града Габилгатхола

И выше горы, что зовётся Долмед

Звучит твоё имя горЕ ввысь и дОлу,

Трепещет пред ним пусть всегда белый свет!

Ты духом богат был, с могучею силой!

Ты мудрый наставник, великий был царь!

Забота твоя весь народ наш хранила!

И ныне твой дух отправляется вдаль…

Ты гномам внимал, и всегда был заботлив,

Утешитель для своих преданных чад.

РачИтельный царь, ты в друзьях был разборчив,

И верой, что златом несметным богат.

Ты, в бурю той битвы безропотно глядя,

Железною поступью смело шагал,

Земли под собой не отдал ты ни пяди,

И смерть от врага, не отринув, принял!

Восплачьте же, дщери! Молчите же, гномы!

Внимайте сейчас! Пусть трубит громко рог!

Наш царь, в залы Мандоса ныне влекомый

Уходит в тот горний нетленный чертог!

Отныне пусть дух твой почИет спокойно,

Клянёмся мы в памяти всё сохранить:

Слова твои, подвиги; делом достойным

Клянёмся твоё имя благословить!

На западном же крае Фингон, Тургон и Хурин с Хуором противостояли врагу втрое большему его. Подоспели балроги Моргота и убили Фингона и его охрану. Хуор и Хурин же прикрыли отход Тургона. Защищались люди ещё шесть дней, и на шестой день пал Хуор, сражённый стрелой. Брата же его, Хурина, взяли в плен.

Храбр был Хурин и в лицо смеялся Морготу, за что тот предрёк его детям и его потомству тёмный и горестный жребий. Но никогда Хурин не просил пощады у тёмного владыки.

Хитлум тогда пал; сыновья Феанора ушли в Оссирианд, где жили в лесах с местными эльфами. Орки беспрепятственно ходили по западным землям и восточным, вплоть до Синих гор и Оссирианда. Впрочем, Нарготронд и Дориат уцелели, но, видимо, Морготу до них не было пока дела.

Так окончилась Битва Бессчётных слёз и велика была скорбь по её прошествии. В ней же нашёл свою кончину славный король Азагхал, владыка Белегоста, прародитель клана Широкобоких.

Что до Драконьего шлема, то, как было сказано ранее, гномы более не владели им. Но судьба его известна.

Не всякий мог носить тот шлем, ибо тяжёл он был.

И Маэдрос подарил его своему другу, – Фингону, владыке эльфов из Хитлума, в память о первой победе над Глаурунгом. Фингон же в 416 году подарил шлем вождю людей Хадору, который в тот год получил в дар земли в Дор-Ломине от Фингона. Хадор носил тот шлем, и прозвали его с тех пор «Шлем Дор-Ломина». Люди, видя шлем, восклицали: Дракон Дор–ломина достойней золотого змея Ангбанда!»

После смерти Хадора, Драконий шлем перешёл его сыну Галдору. Галдор был убит стрелой в глаз, когда орки напали на Хитлум в 463 году, и говорят, что он не надел тогда шлем. И, если бы надел, не сразила бы его вражья стрела. Старшим сыном Галдора был Хурин, но ему шлем был тяжёл, и более любил Хурин сражаться с открытым лицом.

Тогда Драконий шлем перешёл старшему сыну Хурина, Турину Турамбару. В 473 году Турин был отправлен из Хитлума в Дориат, под опеку царя Тингола, ибо орки тогда захватили Хитлум. Морвен, мать Турина, отправила Тинголу Драконий шлем в знак благодарности. Но шлем был тяжёл для царя эльфов, и он отдал его Турину. Турин смог носить шлем, но лишь спустя восемь лет, когда достаточно вырос, окреп, и сражался на границах Дориата.

Шлем сослужил верную службу Турину, когда тот столкнулся с Глаурунгом в битве на Тумхаладе в 495 году. Позже, Турин не надевал этот шлем, и его вернули его отцу, Хурину в 501 году. Дальнейшая судьба шлема была неведома. Иные говорили, что шлем сгинул вместе с Хурином, когда тот бросился в море в 502 году. Другие же говорили, что гномы ещё обретут его снова.

Ныне же этот шлем снова обретён гномами и хранится в королевской сокровищнице короля Дурина II. Сия летопись составлена в годовщину обретения данного шлема.

Говорят, что было так. Накануне Войны Гнева, когда был разрушен Белерианд, и половина Синих гор ушла под воду, а с ними славные города Белегост и Ногрод, одному из гномов попал в руки Драконий шлем. Звали того гнома Эубар, сын Таура. И хотел Эубар отдать шлем тогдашнему правителю Ногрода (царь Наугладур, прародитель клана Огненнобородых, погиб от рук Берена в Битве при Сарн Атрад), Норнвальду, но не знал, истинно ли это был шлем короля Азагхала. Тогда началась Война Гнева, и половина Синих гор, вместе со славными городами Белегост и Ногрод, ушла под воду. И бежали гномы на восток, в Туманные горы, в Кхазад-Дум, где тогда ещё правил Дурин IБессмертный. Эубар хранил шлем у себя долгое время, не зная, что это священная для гномов реликвия. Но после прибытия в Кхазад-Дум, почил от преклонных лет. И сын его, Крагнур также не знал, что это за шлем. Однажды во сне он увидел статного гнома, который сказал ему отнести сей шлем ко двору короля, ибо шлем сей был выкован для Азагхала кузнецом Тельхаром и является священной для гномов реликвией.

С сим посланием явился Крагнур, сын Эубара ко двору царя Дурина II, и преподнёс ему шлем. Изумился царь Дурин II, и не сразу поверил, что находка сия истинна есть. Посему подняли старинные записи, что велись от создания рун, и по ним было восстановлено описание шлема. Также подвергался шлем различным испытаниям, и было явлено, что шлем сей истинно Драконий шлем, ибо, помимо того, что тяжёл он был и на вершине его было изображение дракона, не брал его ни топор, ни стрела, ни огонь. Был он с позолотой и различные надписи были на нём.

Тогда вознесли гномы хвалу Прародителям и создателю нашему Ауле, и славу Эру за обретение шлема сего. И был праздник, и гномы ели, пили и веселились.