Драконья целительница. Госпожа генеральный инспектор

– Женщина, 35 лет, острая разлитая боль за грудиной, купирована препаратами семейства аттиус.

Я корчилась на носилках, прижимая руку к груди, и старалась выглядеть существом на последнем издыхании. Двое санитаров, которые приволокли меня к входу в драконью больницу Кенимара, сейчас смотрели на дежурного врача – вид у того был надменно-ленивым.

– И что вы ее сюда приволокли? – осведомился он. – Это драконья больница, мы тут людей не лечим.

Так-так. Так и запишем: отказ пациенту в медицинской помощи. Прямое нарушение королевского указа номер 325-Б.

Любая клиника страны, неважно, человеческая или драконья, обязана принять пациента в критическом состоянии и оказать ему немедленную помощь. Но я в моих лохмотьях, с растрепанными грязными волосами и немытыми пятками была явно не тем пациентом, о котором хочется заботиться.

Испачкаю роскошную мраморную плитку на полу и элитное постельное белье, которым тут застилают койки.

– Она тяжелая! – воскликнул санитар. – У нее сердечный приступ, она умирает!

– Вон там дальше по улице человеческая больница, – произнес дежурный врач с прежним презрением.

– Нас оттуда отправили к вам! Она переполнена! Позовите целителя Дженнингса!

В былые времена Дженнингс был замечательным врачом, который оказывал помощь всем, невзирая на происхождение. Но дежурный лишь рот скривил.

– Вы хотите, чтоб я эту чушку с драконами положил? Вы куда вообще притащились?

– Так что ж ей теперь, умирать? – возмутился второй санитар. – Бросить ее на улице, пусть концы отдает?

– Мы людей не лечим, – парировал дежурный врач. – У драконов своя физиология, если ты это слово понимаешь. Мы с людишками не возимся.

Ага. Людишки. Дискриминация по происхождению, и это я тоже запишу.

Тем временем из больницы вышла Джейн, целительница общей практики. За десять лет, что мы не виделись, она почти не изменилась – вот что значит драконья кровь! Ни новых морщинок, ни мешков под глазами, как у человеческих коллег.

– Да твою ж маму восемь раз, – пробормотала она, посмотрев на носилки и по счастью не узнав меня. – Что с ней?

– Сердечный приступ, дали аттиус, – отрапортовал санитар, и Джейн сокрушенно покачала головой.

– Вы бы ей еще навозу на лопате дали, – буркнула она и, вздохнув и попрощавшись с желанием уйти домой сразу после смены, махнула рукой дежурному. – Алекс, быстро! Каталку сюда! Разворачивайте реанимационную палату!

Алекс не осмелился спорить с Джейн. Тотчас же появилась каталка, на которую меня переложили, покатили вперед и Джейн быстрым шагом двигалась рядом.

– Что сейчас чувствуете? – спросила она.

– Вот тут болит, – ответила я и дотронулась до груди. – А тут жжет, аж стрелят.

– Хреново, приступ не купируется, – бросила Джейн и, выхватив из держателя, прикрученного к каталке, шприц, с размаху вонзила его мне в бедро.

Я понимала, что лечить меня будут по-настоящему. Заранее приняла все, что нужно для того, чтобы лекарства меня не прибили, но сердце все равно пустилось в пляс.

– Тихо, тихо, – успокаивающе проворковала Джейн. – Тихо, моя хорошая, сейчас подлатаем.

Каталку вогнали в реанимацию – здесь уже суетился народ, и я увидела Дженнингса. Он похудел, лысина по-прежнему сверкала, как отполированная, и глаза остались прежними, внимательными и добрыми.

– На стол, – скомандовал он и меня торопливо разместили на столе. – Анализатор сюда.

Команда Дженнингса работала как часы. Меня мигом освободили от лохмотьев, разместили на операционном столе и окружили артефактами, которые с веселым жужжанием принялись разбираться, что же все-таки не так с моим телом.

Застрекотал печатник, выплевывая отчет – а я отметила для своего отчета, что все заняло не более трех секунд. Отлично.

– Так, стоп, – нахмурился Дженнингс, вчитываясь в аккуратные ровные строчки. Поправил очки, перечитал еще раз. – Не понял…

Он перевел взгляд на меня, сощурился, цепко всматриваясь, и воскликнул:

– Шейл? Ты?

Джейн, которая еще не ушла, удивленно уставилась на меня, наконец-то узнав ту, которая когда-то совсем недолго проработала ее сестрой-помощницей. Охнула.

– Да ты ж глянь, какой нежданчик вырвался…

Все уставились на меня, как на преступницу. Я спустилась со стола, улыбнулась и сказала:

– Спасибо, что спасали. Очень рада всех вас снова увидеть.