Драконья служба доставки

Дракон летел через поля и леса. На его спине болтался гроб – пока что пустой. Черное, лакированное дерево красиво сверкало на солнце, пока рядом работали мощные крылья. Дракон мог лететь так сутки напролет – без остановок, без сна. Люди заметили эту поразительную выносливость полтора века назад. Тогда-то спокойное время и закончилось.

Приручателей с каждым годом становилось всё больше, а свободных ящеров – всё меньше. Вначале они просто использовали грубую силу – то, чего у настоящего Дракона в достатке. Их хватало и на распашку полей, и на перемолку зерен, и на перевозку тяжелых грузов на небольшие расстояния. На последнем они и прокололись, когда кто-то из ящеров смог дотащить повозку с десятком человек и чемоданов до соседнего городка. Тогда люди что-то и заподозрили – начали нагружать Драконов сверх меры. Конечно, прибавляли вначале по чуть-чуть, в страхе загубить животных, но когда увидели потенциал – сразу бахнули так, что мало никому не показалось. К тому моменту свободных можно было пересчитать по пальцам трехпалой лапы. Они жили где-то глубоко в южных лесах, создав свой небольшой клан и никого к себе не подпуская.

Всё это произошло за каких-то пятьдесят лет, и вот теперь, триста лет назад свободный, равноправный народ, теперь безвольные рабы. Поколение ещё не сменилось, всё-таки Драконы живут в десятки раз больше людей, но они уже смирились. Бунт был всего один, да и тот всего на следующий день после подписания закона о невольности Драконов. В нем участвовало не больше трех десятков подневольных, и люди смогли подавить его, воспользовавшись мощью нескольких существ. После этого Драконы повиновались. Они просто перестали волновать воду.

Дракон сощурился на надвигающиеся с запада туши. Кроме баранов подходили ещё и облака. В правилах написано, что работнику службы доставки нельзя приземляться на отдых, каким бы дальним перелет не был. Но если что-то и заставляет Дракона опуститься на землю, ему нельзя кататься по ней, наклоняться, ложиться или садиться. Всё потому, что хрупкий деревянный гроб слишком легко разломать, прокатившись разок по траве, придавив спиной со спиленными затупленными пилами шипами. Так что ему можно было только лететь, даже через грозу. Потому что иначе можно было проштрафиться. И проще было жить без холодной каменной тюрьмы с противной водой и плесневелым хлебом. Одного раза обычно всем Драконам хватало, чтобы больше не снижаться, пусть и был такой соблазн. Да и попадались теперь редко, пускай и были увешаны отслеживающими артефактами, самым строптивыми которые вживлялись под шкуру, после чего Драконы долго не жили. Да, популяция за двести лет снизилась почти в три раза. Но никто об этом не думал.

Не думал об этом и плотник, который грубо затолкал Дракона в загон три недели назад, откармливая к предстоящей дальней дороге, а трое суток назад выпустил на волю, приказав лететь в соседнее королевство. Даже такое мудрое существо, как Дракон, не понимало, зачем гнать крылатый транспорт через королевства, проходить таможни и границы, если можно заказать гроб у соседних мастеров. Тем более то, что было стальными цепями прикручено меж крыльев, не было прямо особенной работой. Так, грубые и неотесанные доски, приколоченные друг к другу уродливыми, ржавыми гвоздями. Правда, тому, кому эта махина была предназначена, уже всё равно, насколько бессовестно и бесполезно мастер выполнил свою работу, явно пожалев денег на нормальные доски. Теперь гроб цеплялся за чешуйки неровностями, вызывая дикий зуд и желание покататься по земле. Но Дракон знал, что нельзя. Ему хватило полутора суток, проведенных в карцере. Поэтому он сквозь боль и дискомфорт двигался к границе, на которой нужно было отстоять огромную очередь, прежде чем он сумеет попасть на территорию соседнего королевства и продолжить путь. В этом случае опуститься на землю было можно, и даже нужно. Была даже небольшая возможность того, что гроб снимут для досмотра и он сможет поваляться на траве, напиться и отдохнуть. Правда, такое на таможне случалось редко: Драконов не считали враждебно настроенными существами, так что проверяли только багаж. А если это был личный Дракон какого-нибудь знаменитого и богатого рода, то его пропускали и так. Из всех судеб, эта была самая приемлемая. Иногда Драконам даже рисовали руны защиты и неуязвимости на внутренней стороне чешуек. В барских домах редко наказывали карцером, даже сильно провинившихся. Вместо этого заставляли работать. А Дракону это было не сложно.

С запада наплыли тяжелые тучи, солнце окончательно скрылось за горизонтом. Начал моросить легкий дождь. Дракон встряхнул головой, поднимая её вверх, к темным тушам облаков. Ящерам запрещали летать выше туч. Причину для этого люди ещё не придумали. Конечно, благодаря шипам и чешуйкам, Драконы были невосприимчивы к электричеству. Но гроб – дерево, а дерево имеет свойство гореть. Что может плохо сказаться на здоровье ящера, особенно если он прилетит с углями за спиной. Тем более, цепи, которыми гроб крепится к туловищу, были металлическими, что повышало шанс попадания молнии. Дракон спустился к деревьям, почти задевая мощными когтистыми лапами кроны и ускорился. Дождь начал лить непроходимой стеной, и пускай плотная чешуя не давала каплям намочить и выстудить тело, заливало в глаза и ноздри, отчего Дракон фыркнул дымом. Это мало помогло, но хотя бы выкинуло влагу из носа. Дракон размахнулся крыльями и устремился вперед, дальше, к границе. Дождь обещал быть сильным и беспощадным, таким, что мало не покажется. Таким, что снесет с дороги, убивая в непроходимых северных лесах. Но дракон обязан двигаться дальше, без остановок.

“Самые выносливые существа планеты!”, “Спешите приобрести!”, – гласили многочисленные брошюры и плакаты на стенах города полтора века назад. Результатом этой рекламной акции стало то, что все мало-мальски богатые и уважающие себя люди завели по Дракону. И большая часть из ящеров погибла. Да и вообще, популяция находилась на грани вымирания. Людям, правда, это было по боку. Пока есть хоть какой-то КПД, они будут использовать Драконов. Не остановятся, пока не изничтожат непосильным трудом всех. Драконятам надо играть и жить полностью, пропуская силу через себя гигантскими охапками. А люди новорожденных, из которых выживших было не больше десятка, сразу ставили к станкам. Спасибо хоть через границу не заставляли перенаправлять груз.

Артефакт на шее Дракона сверкнул и запищал, оповещая о том, что крылатый перевозчик сбился с пути. Дракон ткнул лапой в красный камень, и тут же из него выпрастался луч света, показывая, что ящер немного отклонился на запад. Выровняв курс, Дракон выключил артефакт и немного набрал высоту, облетая совсем уж высокие кроны. Гроб на спине переваливался, вторя такту тяжелых от воды, кожистых крыльев. Дождь лил прямо в морду, но ящер не останавливался, до границы оставалось совсем мало. Перелеты никогда не были легкими, так что он научился аккумулировать и экономить энергию. Например, при достаточном встречном ветре парить, не помахивая крыльями, чтобы не перенапрягать мышцы спины. Или не торопиться. Делать всё спокойно и размеренно. Правда, за слишком долгий перелет можно было отхватить десяток зачарованных плетей, так, что потом не встать. Но Драконы научились рассчитать время так, чтобы не припоздниться и не свалиться без сил в дороге. Пускай их сознание и не было для этого предназначено.

Ближе к рассвету дождь угомонился, а в утреннем тумане стало видно таможню, Дракон, наконец, припустил в полную силу. Слишком сильным оказалось желание в конце концов почувствовать землю под своими лапами. Крылья уже начинали болеть под напором острых капель, мышцы забились, глаза стали хуже видеть из-за пыли в каплях. Так что он преодолевал последний десяток километров на пределе. С каждой минутой граница приближалась, что неимоверно пугало и одновременно обнадеживало. Гроб за спиной вздулся от воды, но Дракон знал, что опытные артефакторы всё исправят. Это, в сущности, не было его заботой.

Подлетев к границе, Дракон почти упал на пыльную дорогу и встряхнул крыльями, сгоняя воду. Затем сложил из за спиной, стараясь не цеплять цепи и груз, и встал в очередь к остальным. К границе двигались не только летуны. Были ещё и другие существа, и даже люди. Правда, последних насчитывалось меньшинство, всё-таки они предпочитали оставаться на своей территории. Несколько знакомых Дракону существ стояли неподалеку, но он решил не подавать голоса: мало ли что взбредет в голову людям, находящимся рядом.

Толпа на границе была не слишком большой, что дарило надежду прилететь в срок. Затекшие лапы требовали разминки, бега, прыжков, но Драко смирно стоял, чтобы не отсвечивать. Только снова встряхнул крыльями да головой, сгоняя остатки воды, как с большого зонта. Очередь продвинулась вперед, до таможни оставался какой-то десяток существ и людей. Двигались быстро, даже было немного обидно – скоро снова взмывать в воздух и нести бесполезный груз. Город, в который Дракон направлялся, находился в нескольких сотнях километров от границы, что не могло не радовать: большая часть пути уже была проделана. А вернуться ящер всегда успеет. Очередь сдвинулась ещё на шаг вперед и снова замерла в бездействии.

В сущности, что мешает драконам поднять бунт? Пускай они уже и не такие сильные, своенравные, свободолюбивые. Но всё равно, победить людей смогут. На этот вопрос ни у кого не было ответа. Драконы привыкли и приспособились. Точно как рабы. Пускай они и были мудры, но, по видимому, не слишком дальновидны. Кто по своей воле будет служить порождениям, убившим их брата? Никто. Возможно, Драконы и не были в своем уме. Как может оставаться в своем уме тысячелетние существо, встретившееся кипу одиночества и отторжения на своем пути? А может, Драконы просто деградировали под натиском людей, которые сами принимают за них решения, так, что не надо ни о чем заботиться. Ни где найти еду, ни как воспитать детёныша, ни как правильно летать – те, кому никогда не отрастить крылья, написали свод правил по их использованию. Думать даже не нужно – Драконов и кормят, и греют, и защищают. Так проще. Так ты не несешь ответственности за себя, свою жизнь, свое потомство. Та никто.

Дракон подошел к границе вплотную, и его пригласили в тесную, заставленную столами, диванами и стульями комнатку с низким потолком. Там он сразу уронил несколько предметов мебели, за что потный краснолицый мужчина накричал на него и со всего размаху шибанул по чешуе. Дракон почти не почувствовал – удар для шкуры был слишком слаб – и даже не обиделся. Ведь на хозяев не обижаются. Ящер развернулся, походя задев острым крылом стену и оставив там царапину. Тут мужчина явно вышел из себя, и, просто заглянув в гроб, не проверяя больше ничего, распахнул заднюю дверь, вынудив Дракона ещё раз развернуться, выкинул на улицу. Там стояли несколько существ, даже не скажешь, люди это или нет, вооруженные мечами и закованные в сталь. Дракон опасливо обошел их, пару раз подпрыгнул, прощаясь со влажной от долгих дождей почвой, и, взмыв высоко в небо, направился на север. Туда, где стояла последняя точка его путешествия.

Взлетев, он запоздало вспомнил, что гроб всё ещё представляет собой распухшую деревяшку. Но было поздно, значит, с этим разберутся уже на месте. Расстояние в пару-тройку сотен километров Дракон способен преодолеть за полдня, так что хуже уже точно не станет. Справа уже встало солнце, и теперь оно сушило вымокшего ящера и деревянный ящик. Дракон чуял встречный ветер, правда, пока слишком слабый. Надвигалась зима, судя по северному потоку. Надо успеть вернуться до того, как выпадет первый снег. Будет холодно, сухо. Лететь в такую погоду – не самая лучшая затея.

За первые три часа пути Дракон преодолел почти весь путь – сказывалось желание поскорее прибыть и отдохнуть. За это время лес кончился, появились бесконечные поля с низкой желтоватой травой, которая стелилась по земле. Иногда пробегали дикие собаки, которых звали волками, но они не являлись порождениями леса. Скорее, одичавшие псы. Один раз было пастбище – почти пять сотен коров мирно ходили по почти лысой почве. Люди не понимали, что убивают то место, на котором живут. Они не были глупы, но их голов не хватало на то, что могли мудрые драконы. Просто они думали про другое и по-другому. Это ничего не давало окружающей среде, но раз человек счастлив, или, хотя бы, удовлетворен, всё остальное не имеет смысла.

Когда солнце было немного дальше зенита, Дракон приземлился на дворе перед гигантским замком. К нему тут же подбежали люди, накинули на морду и на лапы толстые веревки. Ящер даже не сопротивлялся. Он слишком устал. Цепи сняли, гроб поставили на землю – и тут же раздались недовольные вопли. Ещё бы, кому понравиться, что заказ приехал в таком виде – вода и последующее слепящее солнце не пошли и так плохому дереву на пользу. Дракона потянули к сараю, в котором текла соломенная крыша. Но он так устал, что согласился и на это. Там ему небрежно пнули миску с прокисшей кашей и гнилым мясом, которое Дракон заглотил без раздумий и сомнений – великий разум и вправду притупился после выматывающей дороги. Артефакт на шее пиликнул и красный камень разлил призрачный бордовый свет, напугав живший в сарае скот. Дракон бессильно лежал на полу, вылакав всё, что ему дали. Теперь ящеру полагались несколько суток отдыха, а только потом обратная дорога. Дракон из-за полусомкнутых век наблюдал за тем, как люди вызвали артефактора и плотника, восстановили грубый гроб, затащили его в замок. Как только дверь захлопнулась, ящер закрыл глаза и провалился в сон. Нездоровый, беспокойный, такой, какой бывает после перенапряжения. Скотина, стоявшая вокруг, смотрела на него сочувственно. Могучее сердце под чешуёй отсчитывало удары. Раз, два, три. Четыре. Пять. Оставалось ещё жить и жить, Дракон был совсем молод. Но сердце стучало всё надрывнее. Хотя, всё ещё боролось.