Драконья сталь. том 3

С тех пор, как мы привели всех выживших после бойни в Нарларе в город черных драконов, прошел почти месяц.

Дайкар уже не казался нам чужим — слишком многое изменилось.

Даже драконы, которые поначалу смотрели на нас с непониманием и легким презрением — мол, всего лишь люди, — стали куда лояльнее. Теперь они даже здоровались. В лавках нас принимали как обычных покупателей, в тавернах и на улицах не косились. Казалось, мы понемногу начинаем привыкать друг к другу — маги и драконы.

Всех пришедших разместили в нижних ярусах города. Правитель лично распорядился, чтобы нам предоставили гостиничные номера или свободные домики, где маги расселились по нескольку семей.

Мне и Дэю повезло больше всех — Эйла выделила нам комнаты в своем замке. Остальная семья императора была поселена в небольшом дворце у подножия одного из холмов. Он заметно уступал по размерам императорскому, но был очень уютным.

Несколько дней Совет решал, что с нами делать и как поступить дальше. Одно дело, что Аширашир решил нам помочь, и совсем другое — наше взаимодействие с драконами без драконьей стали.

Маги, никогда прежде не работавшие с драконами, оказались в замешательстве: магия упорно не желала сплетаться с незнакомой энергией. Да и полеты без связи стали настоящей проблемой — удержаться на спине огромной рептилии не так-то просто, если никогда раньше этого не делал.

Хотя с этим еще можно было как-то справиться — Аширашир приказал местным кузнецам создать специальные седла. Но вот с управлением драконов все оказалось куда сложнее: ни один парящий не позволил бы надеть на себя сбрую, а ментальная связь была возможна только через сопряжение магии магов с магией дракона.

И именно здесь проявилась главная проблема.

Посовещавшись с Дэем и Кайканаром, Совет решил основать Академию драконьих наездников. Нам предстояло научиться держаться в воздухе, слышать друг друга ментально и устанавливать связь с драконом. Потому что нет ничего опаснее попытки полета без этой связи.

Я-то знала, чем это может закончиться. Настоящий наездник и дракон всегда связаны.

Когда-то мы с Нейтом уже пытались создать драконью армию, научить летать обычных магов...

Вот только это оказалось практически убийством. Сколько тогда погибло тех, кто осмелился взлететь, — я даже вспоминать не хотела. Кто-то не удержавшись в пике сорвался вниз, кто-то не справился и был сожжен, некоторые просто лишились ума от ментального давления.

Нет, работать с драконом без связи нельзя. Маг и парящий должны чувствовать друг друга, говорить без слов, понимать друг друга одним взглядом... Иначе первый же полет мог стать последним.

Это понимали и драконы, и мы.

Кроме того, повелитель дайкари — хоть и с сомнением — согласился, что нам попросту необходимо знать хоть что-то из драконьей магии. В борьбе против искаженной и золотых она могла пригодиться.

— ...Магия черных драконов не подчиняется прямому воздействию, — глухо произнес профессор, сухощавый дайкари с прядями седины в темных волосах. Он стоял у кафедры, выпрямившись, медленно проговаривая каждое слово. — Она откликается лишь на природный баланс, на чувства, на внутреннюю энергию мага.

Я слушала вполуха, глядя в спину Зейна.

Он сидел впереди, сосредоточенно записывая все, что рассказывали на лекции.

Аудиторию — если лианами оплетенную беседку вообще можно было так назвать — заливал мягкий свет. Где-то рядом напевали птицы, журчал ручей. Сквозь зелень пробивались солнечные лучи, играя радужными бликами на лицах имперцев. На русых волосах Зейна лучики отливали зеленоватым, будто в них пряталось отражение листвы.

Я смотрела на него… просто смотрела.

После того, что произошло с Зейном, я думала, что никогда уже не увижу его таким… то есть — тем самым магом, имперцем.

Но знания дайкари и правда оказались велики.

Зейна не просто избавили от пустившего корни семени искаженной, — его восстановили полностью, буквально за неделю.

Правда, я больше не видела на его лице улыбки. Даже обычного смешка. Теперь он постоянно был сосредоточенным и задумчивым.

Но главное — он был жив. И здоров.

В отличие от Ника.

Лекари дайкари говорили, что он пережил сильнейшее ментальное воздействие, почти разрушившее его связь с собственной магией.

Силу ему понемногу восстанавливали — естественно, через природные потоки.

Но разум…

С ним все было сложнее.

Ник почти не помнил того дня — словно кто-то стер воспоминания ластиком. И когда наконец пришел в себя, оказалось, что он к тому же не помнит ни себя, ни нас.

«Ему нужно время, — сказали лекари. — Все вернется. Но не сразу. Мы делаем все, что можем… Но это воздействие — драконье. А оно куда сильнее любого магического».

И вот прошел уже почти месяц, а Ник до сих пор оставался в лазарете.

Мы навещали его каждый день и радовались даже самым крошечным изменениям. Сначала он начал осознанно говорить, потом вспомнил всех нас — и даже Эйлу. Стал улыбаться, когда мы заходили в палату. И однажды даже возмутился.

— Сколько меня еще можно держать здесь? То, что я чего-то не помню, не значит, что я чувствую себя плохо. Я уже почти здоров. Целители ведь сами говорят — память вернется! Просто позже... Я мог бы уже вместе с вами начать обучение. И... как бы мне хотелось увидеть черных драконов.

Он покосился на Эйлу.

— Я бы тебе показала, — она развела руками, — но...

Но...

Мы теперь все уже знали, что имела в виду Эйла, когда говорила, что у нее забрали самое ценное: на девушке была печать, из-за которой она не могла полностью распоряжаться своей магией и — что еще важнее — не могла обратиться в дракона.

— Но ты обязательно увидишь, — тут же добавила она, подмигнув Нику. — Я уверена: из тебя вышел бы прекрасный наездник.

— А разве наездник — это не тот, кто способен подчинить через драконью сталь? — спросил Ник, нахмурившись. — Нам ведь преподавали, что наездники — большая редкость. Драконья магия далеко не каждого принимает...

— Вообще-то ты прав, — улыбнулась Эйла. — Но так это работает, когда вы подчиняете дракона. А вот если между вами — естественная, партнерская связка, тогда все зависит от вас двоих: от наездника и от дракона.

— То есть драконья сталь, по сути, и не нужна, — вздохнул Ник.

Эйла кивнула.

— Главное — уметь договариваться и выстраивать взаимное энергетическое взаимодействие. Уверена, у тебя это отлично получится.

— Эх... — выдохнул Ник, с какой-то детской мечтой в глазах. — Как бы я уже хотел начать учиться! Представляете — летать на настоящих драконах! Ребята, я за вас очень рад... правда, не искренне. Просто сам тоже хочу скорее попасть в ваши ряды.

Мы рассмеялись.

— ...Чтобы установить контакт с черным драконом, маг не должен подавлять его магию, — прервал мои мысли голос профессора. — Ибо это ведет к подчинению. А никто не хочет быть подчиненным. Маг должен чувствовать дракона, быть с ним в полном доверии. Связь, установленная на взаимности, куда крепче, чем та, что создается через силовые методы. Когда вы чувствуете друг друга, вы — почти одно целое. Это и есть путь равновесия, к которому стоит стремиться в отношениях с драконом.

Его слова мягко заглушились звуком хлопающих крыльев — мимо беседки пронесся черный дракон, сверкая чешуей на солнце.

Я невольно вздохнула.

Месяц, как мы бежали из сожженного Нарлара, и теперь жили среди тех, кого когда-то считали несуществующими.

Это казалось невероятным.

Еще недавно мы были чужаками.

А сегодня — учениками под крылом тех, кого не видели столетиями и о существовании кого даже не знали.

И за все это мы были обязаны Эйле.

Она привела нас сюда на свой страх и риск, прекрасно понимая: если черные нас не примут, первой пострадает именно она.

Но все разрешилось куда лучше, чем мы могли ожидать.

Во многом — благодаря вовремя появившемуся Кайканару.

По поводу Эйлы и ее возвращения к дайкари был собран целый совет.

Маги говорили много, правитель хмурился.

Дерлариан выступал больше всех — обвинял Эйлу в предательстве рода. Мы узнали, что именно его пророчили в будущие мужья нашей целительнице, и ее побег к другому стал для него ударом по драконьему самолюбию.

А еще оказалось, что Дерлариан — капитан драконьей стражи и главный дознаватель дайкари.

Кроме него, в заседании участвовали и другие представители высших семей черных драконов. И после долгих споров, под сильнейшим давлением мага жизни, а также слов Дэя о том, насколько Эйла помогла нашему народу, Совет все же вынес вердикт: в сложившейся ситуации любой дракон необходим стае.

А следом прозвучал приговор — печать снять, магию и крылья вернуть.

Церемония снятия печати должна была пройти завтра.

Официально — мероприятие закрытое, но меня и Дэя пригласили. Лично Эйла попросила.

Я даже представить себе не могла, что там будет происходить, и как изменится Эйла, когда снова обретет крылья.

Любопытно, как она выглядит в истинном облике? Ведь каждый дракон уникален.

Вот, к примеру, правитель Аширашир — огромный, с величественной черной короной и шипастой гривой. Такие встречаются редко.

Дерлариан, которого мы уже видели в образе парящего, отличался острыми шипами на хвосте и небольшими роговыми наростами между ушей.

Сначала нам казалось, что все черные драконы одинаковы, но чем дольше мы жили среди них, тем отчетливее понимали — они разные. Мы научились различать их по мордам, хвостам, лапам, глазам и даже по форме крыльев.

И от этого мне все сильнее хотелось увидеть именно Эйлу.

— Ты у меня в спине дыру прожжешь, — вывел меня из мыслей Зейн.

— А ты чувствуешь мой взгляд? — удивилась я: парень ведь ни разу даже не повернулся ко мне.

— В меня влили драконью кровь, чтобы уничтожить проросшую искаженную магию, — напомнил он сухо. — Так что теперь у меня нюх как у собаки и зрение как у грифона. И да — я ощущаю, как ты пялишься в мою спину.

Я вздохнула и уставилась в тетрадь.

Если честно, все, что рассказывал профессор, я уже знала. Меня всему этому когда-то учил Райш. Правда, слушала я его тогда вполуха — мы ведь были связаны драконьей сталью, а он утверждал, что можно иначе...

Но тогда я не прислушивалась к его наставлениям.

А теперь, вспоминая то время, ловила себя на мысли, что будто снова слышу голос золотого дракона.

Интересно, как он там?

Райш...

После той ночи он снился мне еще один раз.

Я видела его в подземелье, в том самом месте, где оставила перед последней встречей с Дэем, в моей другом будущем.

Дракон лежал, скованный магическими цепями, вытянув голову и тяжело дыша. Свет от редких факелов скользил по золотым чешуйкам — не блестел, а тускнел, становясь серым.

Мне казалось, что и сам дракон сереет, теряя прежний блеск и яркость окраски.

Я шагнула ближе.

— Райш... — позвала тихо, присела перед ним и коснулась ладонью его большой морды. — Прости. Я теперь все поняла. Прости меня. Я виновата — перед тобой и перед всей стаей... Я не имела права так поступать. Если бы я только могла спасти тебя...

Он глубоко вдохнул и приоткрыл глаза. Эхо его голоса, чуть слышное, прозвучало прямо в моей голове:

«Шайра... ты смогла... Верь в себя...».

Он дышал тяжело, с усилием выплевывая хрипы из легких.

Я чувствовала, как ему плохо. Это было так же, как в те времена, когда мы были связаны. Мы чувствовали друг друга.

И сейчас, сидя рядом с ним, у меня в голове начала образовываться странная пустота, и появилось ощущение, будто кто-то упорно пытается проникнуть в мое сознание.

Райш тихо застонал.

«Она пытает меня... она хочет узнать...».

И тут же издал глухой, полный страдания рык.

Я ощутила его боль — пронзившую сначала голову, а следом и все тело. Меня словно ломало изнутри, будто что-то острое впивалось в кости.

Рык Райша оборвался, дракон закатил глаза.

— Райш! — закричала я. — Борись! Ты должен бороться... Райш!

И я проснулась — от собственного крика.

Сердце билось где-то в горле.

Даже проснувшись, я ощущала боль в костях и ту самую дымку в сознании. И до самого утра так и не смогла заснуть.

Больше он мне не снился...

При мысли о Райше и золотых драконах память снова вернула меня к Каю.

Месяц — слишком короткий срок, чтобы привыкнуть к тому, что старосты больше нет рядом.

Первую неделю мне все время казалось: вот-вот кто-то скажет, что он выжил. Что это ошибка. Что мы войдем в целительскую палату — и Ник улыбнется, воскликнув:

— Да он жив, просто… просто…

Просто что?

Разве можно было там выжить? Чем я пытаюсь себя обманывать? Тем, что не видела его тело? Что вообще не видела его там?

Сердце болезненно сжалось.

Многие из нас так и не нашли тех, кого искали, когда пришли в Дайкар.

Я подняла взгляд и посмотрела на Дэя.

Он, как и все, сидел на лекции, сосредоточенно делая записи. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь окажусь в одной группе с самим капитаном?

А вот теперь — сидим рядом за партами, пишем. Он, как и остальные, был аккуратен и внимателен, только вопросы задавал чаще всех, стараясь вникнуть во все до мелочей.

По вечерам после лекций капитан собирал нас в каминном зале и устраивал опрос — с такой тщательностью и усердием, какого не проявляли даже профессора Дайкари.

И я понимала, почему.

Дэй пытался отвлечься от любой мысли о Мей.

Для него это было так же больно, как для меня — думать о Кае.

По крайней мере, я так считала… до того момента, пока однажды не сказала ему сама:

— Если хотите, можете поговорить со мной о гибели Мей и Кая.

Он бросил на меня пронзительный взгляд и хмуро усмехнулся:

— Гибели? Ты так быстро приняла ее?

Я растерялась.

Он покачал головой:

— Нет. Мей жива. Я в этом уверен. Я чувствую: связь между нами не разорвана. Она сама ее создала. И если бы умерла — я бы это ощутил. Но… — он устало выдохнул, — есть какая-то странная пустота. Может, она без сознания. Или где-то лежит, раненая.

Дэй замолчал на мгновение, потом тихо, охрипшим голосом добавил:

— Почему я не обручился с ней раньше… не надел кольцо… Я так обидел ее. Она ведь ждала… Я должен был взять ее с собой.

После этого он сжал кулаки и уже твердо произнес:

— Но я сделаю все, чтобы найти ее. И Кая.

— Кая? — я, конечно, хотела верить, что он жив, но…

Дэй посмотрел мне в глаза:

— Ваше кольцо, Шайра. То, что он подарил вам. Оно ведь теплое?

Я еще больше растерялась.

— Да… оно на руке, и…

— Не имеет значения, где. Это кольцо связывает вас и Кая. И если бы он был мертв, вы не смогли бы его носить — оно стало бы невыносимо ледяным. Значит, Кай жив. Их с Мей просто нужно найти.

После этого разговора я словно ожила.

Но чем больше проходило времени, тем меньше я верила словам Дэя. Все чаще думала, что он просто хотел меня успокоить — вот и все.

В том пылающем аду, что был в Нарларе, выжить было невозможно.

Но… мне, как и ему, все равно хотелось верить в чудо.

Лекция подошла к концу.

Мы вместе с остальными ребятами вышли из беседки — это был последний урок на сегодня.

Грифоны уже курлыкали, готовые спустить нас в город.

О да, мы с ними отлично подружились.

Зал лекций находился прямо в саду замка Эйлы — она сама настояла, чтобы занятия проходили здесь.

Территория вокруг замка была огромной, с множеством беседок, скамеек и аллей.

Заниматься на свежем воздухе — отличная идея, да еще и в таком красивом месте.

Чуть дальше была устроена площадка для полетов на драконах, а рядом с беседкой, где мы занимались, располагался тренировочный полигон — мягкая, ровная, зеленая поляна.

Именно там нас всегда ожидали грифоны.

Мы с Зейном только свернули к ним, как навстречу вышла Эйла, направлявшаяся из замка.

— Ребята, к Нику сегодня идем? — спросила она.

Мы разом кивнули.

Девушка улыбнулась:

— Он, наверное, обрадуется, когда узнает, что завтра я смогу показать ему настоящего черного дракона.

— А мне кажется, он обрадуется, когда его наконец выпустят из лазарета, — хмыкнул Зейн. — И, честно говоря, я бы уже отпустил его. Память ведь понемногу возвращается.

— Но все же стоит его еще понаблюдать, — строго подметила Эйла.

Мы свернули на поляну — большинство ребят уже улетели в город.

Хаэ, как обычно, ждал меня. Рядом с ним лениво позевывали еще два грифона.

Мы быстро взобрались им на спины.

— Кхе-кхе-кхе! — издали грифоны, и в лица нам ударил порыв ветра, пахнущий цветами.

Через несколько минут мы мягко опустились на площадку перед зданием целителей — светлым корпусом в виде большого хрустального купола, оплетенного зелеными лозами.

Едва мы спешились, из дверей вышел молодой целитель.

— Госпожа Эйла! — он слегка поклонился принцессе. — Мы вас ждали! Ник начал вспоминать события того дня! Он почти вспомнил, что случилось в Нарларе… вот только…

Целитель вздохнул:

— Это так его расстроило, что пришлось заставить принять успокоительное.

У меня сердце забилось чаще.

— А поговорить-то с ним можно?

— Можно, — кивнул целитель, — но недолго. Препарат вот-вот подействует. Лучше, если вы придете завтра.

— Нет! — я уже рванула в здание.

Слышала за спиной торопливые шаги Эйлы и Зейна — их каблуки глухо стучали по мраморному полу лазарета.

Я свернула в коридор, где находилась палата Ника, едва не сбила с ног молодого лекаря и, на ходу бросив извинение, подлетела к нужной двери.

Остановилась перед ней, глубоко вдохнула. Пальцы дрожали, и мне пришлось сконцентрироваться, чтобы взять себя в руки.

Потом толкнула створку.

Ник лежал на кровати, задумчиво глядя в потолок.

Когда я вошла, он медленно повернул голову, и на губах появилась слабая улыбка.

— Рад вас видеть, — парень зевнул. — Думал, сегодня уже не придете.

Я подошла к нему и осторожно села на край кровати.

Следом вошли Эйла и Зейн, устроившись в креслах.

Да, это была не обычная палата. Эйла позаботилась о Нике, попросив выделить ему лучшую — правительственную.

Назвать это палатой было трудно — скорее, апартаменты. Здесь стояли два удобных кресла, диванчик, столик, на котором всегда лежали свежие фрукты в красивой хрустальной вазе. И большое окно, в которое ярко светило солнце.

— Разве мы можем не прийти? — спокойно парировал Зейн. — Мы ждем, когда ты поправишься и уйдешь с нами отсюда.

— Я бы хоть сейчас, — слабо отозвался Ник и снова зевнул.

После чего осторожно сел, привалившись к подушкам.

— Не обращайте внимания, — хрипло сказал он. — Мне что-то дали, чтобы не перегрузить сознание внезапными воспоминаниями. Голова немного кружится, но в целом почти бодр.

Эйла встала, подошла к кровати, заботливо поправила край одеяла и присела рядом со мной.

— Как ты себя чувствуешь? — обратилась к Нику.

— Лучше, — ответил он, подавляя зевоту. Потом посмотрел на меня: — Вам ведь уже сказали… Шайра, ты, наверное, хочешь спросить…

Я хотела. Но боялась.

И все, что смогла, — это кивнуть.

Ник на мгновение закрыл глаза, будто собирался с мыслями.

— Я видел ее, — наконец произнес он. — Ведьму. Ту самую, что мы видели в селении Сель. Она командовала искаженной магией. Я очень хорошо разглядел ее с башни. И в глазах у нее была… — он распахнул веки и посмотрел прямо на меня, — драконья сталь. Точно такая же, как та, что была у Кая. Один в один. Я бы ни с чем не перепутал. Я ведь был там, когда ее ему передавали. Это точно она.

Я замерла.

— Ты уверен? Зачем ведьме драконья сталь? Что она с ней делала?

Ник пожал плечами, нахмурился.

— Я видел, но не слышал, что она приказывала. Там стояли такие… вопли и крики, — он побледнел.

Я обменялась с Эйлой тревожным взглядом.

— А Кай? — спросила тихо. — Ты помнишь, что с ним произошло?

Ник покачал головой:

— Нет… пока нет. Все обрывается в тот момент, когда мы начали выстраивать заплатку на защитном куполе западной стены. Потом — свет, грохот… И морда золотого дракона. Я успел увидеть ее — а потом… как будто выключатель щелкнул в голове. Следующее, что помню, — вы с Эйлой. На башне.

— И больше ничего? — прошептала я.

Он снова покачал головой:

— Я знаю, что ты хочешь услышать, но ответа пока дать не могу. — И, чуть помедлив, добавил: — Шайра, расскажи Дэю о ведьме и драконьей стали.

— Я расскажу, — кивнула я.

Он нахмурился:

— Нет, подожди… не так. Шайра, расскажи, что драконья сталь есть не только у Сель.

— Что? — я уставилась на него.

Ник смотрел прямо на меня.

— Я видел Сель. На том драконе, который нанес мне ментальный удар. У нее была своя драконья сталь. А у той ведьмы — своя.

— Но ведь драконьей стали, кроме той, что Сель забрала у Кая, больше не было! — Зейн резко поднялся с кресла и подошел ближе, встал у кровати, внимательно глядя на Ника. — Помнишь тех ребят, что пошли в Деймар, в Институт артефакторики? Им сказали, что искра затухла!

— Именно, — кивнул Ник. — И это странно, не так ли?

— Хочешь сказать, что Институт передал искру ведьмам Храма Темной Луны? — я не могла скрыть своего удивления. — Но как? И зачем? Кто бы позволил им это сделать?

— Вот это и есть самое любопытное, — медленно протянул Ник. — Как и то, зачем она нужна жрице, управляющей искаженной магией.

Он снова зевнул и начал заваливаться на бок.

Эйла быстро поправила подушку и помогла ему улечься.

— Ник, мы все обсудим с Дэем, — мягко сказала она. — То, что ты рассказал, явно очень важно, хотя пока и не понятно. А ты пока спи. Может, потом вспомнишь еще что-то.

— Угу… — пробормотал парень, прикрывая глаза. — Вы обязательно расскажите… обязательно…

Мы еще не вышли из палаты, когда до нас донеслось его тихое, спокойное посапывание.