Драконья ставка

Кто читал Каргу, (пропускаем эпизоды) или перечитываем и смеемся))

Королевство Мóрланд славилось не только своими ведьмами, но и драконами.

В особенности одним, что обосновался в деревне Хáмлет-Мáрш, названной в честь короля Хамлета, который, будучи принцем, освободил деревню от уплаты налогов. Однако жители все равно посылали ему дары, получая доход с ежегодных ярмарок и ведьмовских состязаний, в которых могли принять участие и обычные люди, но почему-то не хотели.

Приемная господина ростовщика Зи́гфрида Дрáго была единственным местом на всю округу и ближайший крупный город Птит Трувé, где жители могли получить деньги в долг. Одним — под беспроцентный кредит, другим наоборот, выдать хрустящие купюры или же звонкие монеты под такие высокие проценты, которые не выплатят даже их пра-правнуки, обремененные долгом как фамильным проклятием.

Условия для каждого придумывал Зигфрид, обладая драконьим чутьем на лжецов и других недобропорядочных людишек.

В Хамлет-Марш Зигфрид появился после несчастного случая с одним из придворных рыцарей короля Хамлета.

Безумный вояка вознамерился посягнуть на жилище дракона, когда тот спал крепким сном в своей уютной пещере под горой Монблáк, задавая такой храп, что с потолка осыпались алмазные сталактиты. Вторгшийся без приглашения визитер был мгновенно отправлен в ближайшее озеро с подпаленными ягодицами, шлемом, скрученным в бараний рог, и письменной кляузой королю на беспардонных мужланов, посмевших вторгнуться на частную территорию и потревожить его покой.

Рыцаря лишили регалий, звания и, дав хорошего пинка, послали за гору охранять женскую обитель от посягательств всяких развратников (девы были несказанно счастливы такому соседству, ибо пламенный взор рыцаря отныне был направлен сугубо на вышивание крестиком).

Господину Драго была предложена компенсация в виде особнячка в деревне с табличкой «Дракона, не беспокоить». Все же приятнее спать на широкой постели с мягкой периной, нежели на каменном ложе в пещере, куда может забрести всякий дуралей.

Обдумав все как следует, Зигфрид долго не отвечал королю, но затем прислал записку с согласием, расписав, что именно должно быть в его новом жилище: «низких потолков не потерплю, жалкой печурки тоже (мне подавай камин, в который можно залезть целиком), а мебель — исключительно дубовая, ибо сосна трещит и пахнет бедностью». Все это мгновенно предоставили потерпевшей стороне, Хамлет предпочел разориться на мебель, чем иметь в Морланде злого дракона.

По соседству оказался и домик ведьмы — госпожи Кáрги Глюк, с которой Драго мгновенно подружился, ведь старуха варила отменный огненный напиток, не дающий в зимнюю пору впасть в спячку.

Однако не прошло и двух недель, как Зигфрид порыкивал от безделья и поджигая опавшие холмики листвы у соседей (те были только рады). И если в пещере он проводил часы и дни подсчитывая свои запасы золота, либо спал, то что прикажешь делать в деревне? Плевать в пролетающих уток огоньком и продавать их в местную таверну: с пылу с жару.

В облике дракона передвигаться по узким улочкам было ну совсем не с руки, и пришлось вернуться к человеческому облику. Процесс был не сколько мучительным, сколько непривычным: хруст костей, чешуя, втягивающаяся под кожу, и хвост, сливающийся с копчиком.

Одолжив у госпожи Карги мужскую одежду (попахивающую созданием Тьмы) и затянув на поясе кошель с монетками, Драго отправился по делам.

Он побывал у цирюльника, который привел его волосы, напоминающие воронье гнездо, в гриву чистых, вьющихся черных волос. А бороду, доходящую до земли (ей можно было обмотаться не хуже чем шарфом зимой) превратил в гладко выбритый подбородок, «очень мужественный», как уверял цирюльник. Затем, окутанный ароматом цветочных масел, Драго зашел к кузнецу, и с помощью напильника да щипцов его загнутые когти на руках и ногах стали как у настоящего аристократа. Последним был портной, быстро подогнавший уже готовый костюм под широкие мужские плечи и длинные прямые ноги. А чтобы посетитель не ушел босым, на помощь пришел сосед обувщик, с трудом веривший, что этот величавый господин до сих пор ходил босиком по камням.

Так, обговорив пошив новой одежды и изготовление подходящей обуви, Драго вернулся в свой дом опрятным и ухоженным мужчиной. И пока он бродил по деревне, наблюдая за жителями, до него дошла простая мысль: в Хамлет-Марш нет ни одного заведения, где бы людям ссужали деньги в долг. Его драконье сердце затрепетало от восторга, смешанного с ужасом при мысли, что придется расставаться с золотом. Но разве это не прекрасный повод его приумножить?

Осмотрев гостиную с широким окном, которое легко можно было изменить на витрину, а дубовую дверь - украсить вывеской «Зигфрид Драго. Ростовщические услуги», дракон взялся за дело. И как ни жалко ему было расставаться со своими сокровищами, но приходилось сначала вложиться в будущее дело, найти помощника, счетовода. Больше сотрудников его «бюджет» не выдержит. Безусловно, это было не так, ведь у Зигфрида хранилось под полом столько золота и драгоценных камней, что хватило бы на несколько жизней вперед. Но, как известно всем жителям Морланда, самыми большими скрягами всегда были и есть драконы. А уж Зигфрид Драго был их эталоном.

Первый этаж, он заставил стеллажами, доверху забитыми свитками, гроссбухами и шкатулками с хитроумными замками. На полках стояли склянки с пылью разных сортов — «Пыль с золотых монет, 1-й сорт», «Пыль с изумрудных огранок, эконом-класс» и, заботливо подписанная Зигфридом, «Смешанная. Не выбрасывать!».

В самом темном углу, у камина, который никогда не разжигался, ибо сам дракон не мерз, он поставил раздобытый у соседей за сущую мелочь стол и скрипучий стул с соломенным сиденьем, к которым ему всучили горшок с картофелем. Драго оставил его на сиденье стула и время от времени поливал, как обычное комнатное растение, даже не заметив, как то успело прорости сквозь стул.

Небольшую гостевую комнату он переделал под личный кабинет для приема визитеров, а второй этаж оставил для отдыха, где то и дело, под подушкой находил либо целое золотое яйцо, либо разбитое, зато с россыпью жемчуга или драгоценных камней.

Птицу, как и изъеденный, но по-прежнему дорогой ковер, принесла с собой новая помощница Драго - принцесса – Мария-Мирабéла, слишком длинное имя девушка сократила до Мирабелы. Бабéнка же была ее приданным, а отец должником Зигфрида.

На вид обычная несушка с белым воротничком и рюшами-панталончиками на ножках, с коричневой рубашонкой из перьев оказалась ходячей сокровищницей на двух лапах. На посетителей лавки она смотрела с недоверчивым прищуром, не хуже чем у самого дракона.

Самой Мирабеле, по возрасту, полагалось было бы сидеть в каком-нибудь захудалом замке с тройней на руках и дожидаться своего принца на белом коне из нелепых и безумных походов. Но когда дело коснулось женитьбы, она уже познакомилась с Зигфридом и отказалась от предложенных папашей королем женихов.

Вместе с ковром, курицей под мышкой похожей на дамскую сумочку, Мирабела принялась за обустройство своего рабочего места.

Изящное бюро орехового дерева с потайными ящичками, один из которых намертво заклинило после попытки Драго проверить, не несет ли Бабенка и туда яйца.

Рядом с перьевой ручкой, воткнутой в чернильницу в виде крошечного дракончика, лежала ракушка с морского побережья, служившая пресс-папье для вороха счетов, а возле нее стояла изящная пепельница из синего стекла. В корзинке недовязанный носок, а из-под мотков пряжи виднелась зачитанная до дыр книга «Основы финансовой грамотности».

На стене висел гобелен с изображением пейзажа ее родного Свиного двора, вытканный матерью.

Мирабела не только выторговала свою свободу, погасив долг отца своим приданым, но и договорилась с драконом о собственном комнате на втором этаже. Маленькой, зато своей. Птицу, как и изъеденный, но по-прежнему дорогой ковер, принесла с собой новая помощница Драго - принцесса Мария-Мирабéла, слишком длинное имя девушка сократила до Мирабелы. Бабéнка же была ее приданным, а отец должником Зигфрида.

Самой Мирабеле, по возрасту, полагалось было бы сидеть в каком-нибудь захудалом замке с тройней на руках и дожидаться своего принца. Но когда дело коснулось женитьбы, она уже познакомилась с Зигфридом и отказалась от предложенных папашей королем женихов.

Вместе с ковром, курицей под мышкой похожей на дамскую сумочку, Мирабела принялась за обустройство своего рабочего места в приемной ростовщика.

***

Госпожа Карга Глюк стояла на улице, сложив руки под грудью, поддерживаемой поясом-корсетом и скрытой мешковатым свитером. Не то чтобы у Карги были объемные формы, вовсе нет, в свое время Бес сравнивал их со спелыми наливными яблочками; да и талия «рюмочка» также не являлась результатом ношения определенной детали женского гардероба. В ее возрасте дамы уже не мучились мыслями об идеальной фигуре, их беспокоили прострелы в пояснице от сквозняков, и именно поэтому они носили пояса из лучшей овечьей шерсти, которая согревала спину и вместе с тем не позволяла вспотеть.

Простые люди считают ведьм дочерями Вельзевула[1], любовницами демонов, бесов и прочих жителей Тьмы, однако это не так. Разве что дамы с особенным даром отличаются долголетием. Карга относила себя ко вторым, ей нравилось притворяться старой больной женщиной, это так удобно. Особенно когда прогуливаешься по рынку и корзинка с покупками становится тяжелой, а личного пажа нет рядом. Тогда в Карге просыпалась актриса: она тяжко вздыхала и, повысив голос, причитала: «Ах, нашелся бы добрый юноша, согласившийся донести мои покупки до скромной хижины. Мои старые кости, моя спина! Ох-ох-ох!» Ведьма — а иной профессии у госпожи Глюк не было отродясь —любовалась своим каменным двухэтажным домиком. Блоки были уложены в определенном порядке, и дом напоминал неправильно собранную мозаику. И это не было случайностью, ибо все обиталище, от и до, Карга строила вместе со своим помощником, он же паж, он же Бес (самый натуральный демон из Чертогов Тьмы).

Ведьма подняла взгляд ярко-синих глаз на дымящуюся печную трубу, облицованную кроваво-красным кирпичом. Губы женщины растянулись в улыбке — Бес готовил.

Труба, следует сказать, прилегала к башенке на углу дома. Правда, заточенного спящего принца там не водилось, как и не было никакой дурацкой прялки или кудели с веретеном, от укола о которое люди впадали в мертвецкий сон. Если говорить начистоту, то ведьму жутко раздражал не только стрекот, но и всякие повторяющиеся звуки. Одну девчушку, вздумавшую непрестанно чиркать спичками о коробок рядом с Каргой, пока ведьма стояла в очереди за апельсинами под Йольство, она заколдовала. И теперь та бродила по улочкам деревеньки Хамлет-Марш и пыталась продать эти проклятые спички в надежде перестать беспрестанно чиркать ими, сводя всех с ума (из-за подобного неудобства ее бабушке пришлось переехать в лес, чтобы спать спокойно, старуха даже начала прикармливать волков и носить плащ красного цвета, не слишком модного в этом сезоне).

Шероховатые камни жилья Карги разнились не только формой, но и цветом — местами попадались темно-коричневые, где-то — горчично-желтого или песочного оттенков; но все же преобладал светло-серый. Во время дождя кладка становилась черной и дом превращался в смолянистый прямоугольник, напоминая Карге произведения тех самых художников, чьих картин никто и никогда не понимал. Взять тот же непостижимый черный овал — ну дыра дырой, а кто-то находит в ней свою прелесть. «Извращенцы! Нанюхаются скипидара, намалюют ересь и кричат о гениальности! Таким только покойников гримировать, тем уже все равно, как выглядеть», — думала Карга, почесывая локотки пальцами, унизанными серебряными перстнями. Она презирала драгоценности, носила их исключительно в качестве оберегов и как память о некоторых прошлых приключениях.

В этой местности не первое столетие ведьмы и люди жили спокойно и вполне дружно. Не считая ежегодного периода, когда их староста — между прочим, волк-оборотень — и компания активистов устраивали огненные марафоны по разжиганию костров «Гори-гори-ясно!», а также водные состязания «Утопи ведьму!». Карга и сама разочек в подобном участвовала и даже выиграла новенькую сковородку, просидев на костре дольше всех и как следует погрев косточки. Ее соперницы сдались спустя пару часов и, промакивая пот с раскрасневшихся лиц и туша подпаленные кончики волос, сбежали к глубокому озеру, куда нырнули, успев ловко привязать к щиколоткам гири, заготовленные жюри.

Баню госпожа Карга уважала, а вот холодную воду не выносила: ноги сразу же начинало сводить судорогой. Куда приятнее греться в щедро разожженном костерке, под улюлюканье толпы и на зависть местным банщикам, чем плескаться, словно русалка, и щеголять срамотой промокших рубашек.

Карга с наслаждением вздохнула, узкие крылья прямого носа затрепетали. В воздухе пахло костром, из трубы поднимался серый дымок. Она любила этот цвет, даже ее волосы будто посыпали пеплом, и он настолько въелся в локоны, что ни один травяной шампунь не смог его вымыть.

В то время как живущие рядом соседки тщательно подкрашивали седину или вовсе скрывали волосы под шляпками, Карга не стеснялась своей пепельной гривы, но всегда следила, чтобы та была заплетена в косу, или просила Беса поработать цирюльником, особенно когда впереди ждала работа. Госпожа Глюк не любила бить баклуши, она относилась к довольно сильным ведьмам и могла призвать дождь, снег, чтобы укрыть посевы зимой, уделить пару часиков для распашки поля, очистить грядки с ботвой от вредителей, и все в таком духе. За это ей платили (хотя другие дамы ее профессии предпочитали бездельничать, будучи на пенсии).

В осенних сумерках не слишком запущенный сад казался более мрачным и удручающим. Карге нравился сезон увядания природы, возможность прикоснуться к смерти растительного мира и обрести покой от назойливых сверчков, кваканья, комариного писка, жужжания мух и прочей насекомьей живности, на которую у ведьмы была аллергия (так она рассказывала окружающим, на деле же попросту боялась и испытывала омерзение ко всему, за чем приходилось гоняться с мухобойкой). Ведь на Жáбо надежды не было. Этот оперный певец сидел в своем аквариуме и не обращал внимания на вьющуюся над ним мошкару.

Даже если это земноводное вынести на улицу и усадить в траве, он продолжил спать, чтобы после полуночи разбудить обитателей дома дивным тенором, который мог измениться до сопрано. По части исполнения арий Жабо оказался настолько виртуозен, что Опера из ближайшего крупного городка Птит Трувé возжелала заполучить себе в труппу такого певца (а его природа их нисколько не смущала). И раз в месяц Бесу приходилось отвозить Жабо в театр, а заодно забирать гонорар (неплохой доход для Карги). Ведьма усмехнулась, вспоминая, как он у них с Бесом появился.

В тот не слишком солнечный день Карга лежала на берегу своего личного прудика и нежилась в тусклых солнечных лучах, но, заслышав мужское пение, отложила еженедельник «Страсти стархера» и задумчиво уставилась на покачивающиеся камыши, среди которых гордо вышагивала белая птица на тонких ножках. Аист ткнул клювом в мутную воду и вытащил пузатое существо, распевающее грустную песню.

Временами в королевстве то там, то здесь встречались заколдованные принцы и принцессы. «Только в Хамлет-Марш их и не хватало», — ворчливо подумала Карга. Целоваться с земноводными ведьме не хотелось, но жалость пересилила брезгливость, и она спасла жабу. Отогнав аиста и завернув в платок булькающее зеленоватое существо с выпученными глазами, ведьма с отвращением донесла жабу до дома и вручила Бесу.

Проделав над земноводным колдовские манипуляции, Карга поняла, что от принца в жабе остался только голос (обычные земноводные так не пели, даже если очень хотели) и в целом ему жутко нравилось существовать в нынешнем облике. Жаб настолько к нему привык, что даже научился получать удовольствие. Бес посадил новообретенного питомца в позаимствованный у соседа Мориса аквариум, а когда ночью их разбудил вполне недурственный тенор, они поняли, какое «сокровище» им досталось. Этого самородка в пятнистой изумрудной шкурке Карга бы с удовольствием вернула обратно аисту да еще на блюде, украшенном листьями салата, — жабьи лапки, будьте любезны! Но сделанного не воротишь. Еще и жена-русалка старика Мориса присоединилась к ночным песнопениям.

В свое время сосед выудил будущую женушку из пруда Карги, та заигрывала с Бесом и получила от ведьмы парочку оплеух. Морис с трудом вытянул сетью обиженную русалку и выпустил в озеро, где она стала играть с рыбаками, вернее, с их удочками и крючками (бедолагам пришлось обновить весь поломанный, порванный и вконец испорченный инвентарь). Помимо игр русалка обожала взбираться на камни и щеголять своими прелестями — довольно объемным бюстом с пирсингом в сосках — чем и покорила Мориса. Он забросил рыбалку и стал разводить устриц. Периодически из дома старика слышался непрекращающийся хохот молодой жены, к которому соседи со временем привыкли, как и к стрекоту сверчков по ночам, и пению Жабо.

Карга сделала еще один глубокий вдох и, толкнув скрипнувшую калитку, ступила на свою землю. Широкие каблучки ботинок стучали о вымощенную гладким камнем дорожку, освещенную электрическими грибными шляпками (да, в Хамлет-Марш водилось это чудо современности, которое недавно провели в их места). Дверь приоткрылась, и в золотистом свете, выпустив впереди себя ароматы выпечки, к ней вышел кот в белой шубке с рыжими пятнами.

Вилка, так звали хозяина хвоста, двух ушей, четырех лап с рыжими носочками и подрагивающих усов, смотрел на ведьму большими малахитовыми глазами, ожидая своей порции нежностей. С Бесом Вилка миндальничать не любил, хотя спать с созданием Тьмы было одно удовольствие, особенно зимой. Щуплый паж с черными, местами тронутыми сединой вихрами превращался в ходячий обогреватель.

Сейчас этот мальчишка на вид лет шестнадцати стоял босой у плиты на табуретке и почесывал одну ногу о другую. Бес практически левитировал с ложкой перед котлом, внутри которого что-то бурлило, а из духовки соблазнительно тянуло запеченной рыбкой с томатами. Запахи скручивались в воронку и поднимались в дымоходную трубу над котелком.

Карга плотно закрыла дверь и, войдя в небольшую кухоньку, водрузила объемную корзину на столик. Внутри дома был узкий коридор с высоким потолком и скрипучей лестницей на второй этаж, в мансарды, где стояло не слишком много мебели; библиотека-кабинет, клозет с душевой, гостевая, чайная-столовая и примыкающая к ней оранжерея, где паж выращивал разные полезные травки, а наверху — башня для вылета (ведьма хранила там свою метлу) и телескоп — вдвоем с Бесом они любили смотреть на звезды, пить чай с ежевичным вареньем. В погожие дни парочка отдыхала на лужайке у прудика и играла в угадай-облако. Бес всегда выигрывал, он отличался ярким воображением, видя в облаках те или иные формы.

Карга подошла к плите. Бес оказался выше нее. Он осторожно повернулся с ложкой и подул на багровую жидкость, чтобы ведьма сняла пробу. Женщина причмокнула губами и улыбнулась.

— Сколько раз ты готовил это блюдо и всегда сомневаешься, — проворчала Карга, раскладывая продукты — что-то в подпол, что-то в вибрирующий зев холодильника, который Бес купил на распродаже в Птит Труве и доставил на позаимствованной у соседа повозке (метла бы не выдержала подобных перевозок). Карга не чуралась современной техники, но не вся ей нравилась или была удобна; например, тот же пылесос: прекрасное изобретение, но треклятый мешок для пыли вечно забивался, а метелкой как-то привычнее. А холодильник хоть и занимал уйму места в их и без того тесной кухне, но летом Карга могла наслаждаться прохладительными коктейлями и трескать кусочки льда; еще лучше добавить их в таз с водой и сунуть гудящие после тяжелого дня ступни. Отчего же не воспользоваться магией? Да уж можно, но со временем так обленишься, что станешь похожа на Тюфячку Мейбл[2].

У всего были свои плюсы и минусы, поэтому Карга не торопилась подписываться на ежемесячный журнал «Удар тока!», чтобы потом, как соседки, выбирать себе самый модный тостер или же утюг. Ей нравилось, как Бес поджаривал тосты на костре, а уж по части глажки ему не было равных. Он настолько умело вытряхивал белье после стирки, что, высохнув, оно оставалось без единой складочки. Да, Карга ценила уют и порядок в доме, но еще больше обожала своего пажа, правда, никогда ему об этом не говорила. Ибо создания Тьмы, они такие: скажешь комплимент — и так возгордятся, что о порядке можно забыть. Нет уж! Ее Бес и дальше останется скромным, насколько это возможно при его сущности.

В чайной комнате — она же столовая — уже был накрыт стол в форме запятой: в узкую загогулину Бес обычно ставил пузатую супницу, графин с соком или основное блюдо, чтобы, сидя напротив друг друга, обоим было удобно тянуться за едой и напитками.

Со стороны они напоминали бабушку и внука, но никто не догадывался, что эти двое совсем не такие, какими их видели окружающие. Однако об этом секрете немного позже.

В дверь постучали и не дожидаясь приглашения в дом вошла Мирабела. На изгибе локтя одной руки корзинка с Бабенкой, а другой принцесса поприветствовала тетушку.

Мирабела уже обосновалась по-соседству и они с ведьмой были очень дружны, несмотря на разницу в возрасте. Мирабела часто забегала к Карге, чтобы обменяться сплетнями из еженедельника «Страсти стархера» или просто попить чаю с ежевичным вареньем.

— Тетушка-а-а! — улыбнулась принцесса. — Не помешаю?

— Заходи, дорогуша, — буркнула Карга, хотя в глазах у нее мелькнула искорка радости. — Опять у тебя эта ходячая сокровищница под мышкой. Небось, золотое яйцо в корзинке принесла?

— С изумрудной скорлупой, — кивнула Мирабела. — Думала, для вашего сервиза сгодится.

Бес уже накрывал на стол. Кот Вилка, белый с рыжими пятнами, лениво потянулся, наблюдая за Бабенкой, которая с недоверчивым прищуром осматривала кухню.

За ужином, а Бес приготовил потрясающий суп с говядиной в иссиня-зеленых мисках, которые они с Каргой вылепили в прошлом путешествии.

Вымыв руки и сев за стол, ведьма обратила внимание на лежащий под салфеткой конверт, адресованный ей.

— Как тебе у Зигфрида? Получше чем у папаши в его Свином дворе, — с ухмылкой спросила Карги.

— Просто замечательно! — искренне ответила Мирабела, закуривая свою тонкую костяную трубку. — Господин Драго, очень… необычный… эээ… змей? Человек?

— Драконы они такие, — покачала головой Карга, разворачивая письмо, только что прилетевшее дымоходной почтой. — Все скряги и ревнивцы. О, а это от Ворчулы...

— Твоя пятиюродная сестра прислала дымоходной почтой. Я едва не уронил письмо в котел, — проворчал Бес, водрузив супницу на подставку и разливая жидкость с кусочками говядины в глубокие миски (они вылепили их с Каргой в свое прошлое путешествие, когда летали за гору Монблак). Теперь иссиня-зеленый сервиз с золотыми узорами украшал обеденный стол.

Карга нахмурилась и постучала по посланию вилкой, будто из того могла выбраться далеко не милая сколопендрочка. У нее не было родных сестер или братьев, а вот дальних родственников кои наплодили множество детишек, ставших племянниками и племянницами Карге, увы, оставались и жили те в разных уголках Морланда.

— Ворчýла никогда просто так не пишет, в последний раз мы общались несколько лет назад, когда залетели к ней после гончарной мастерской, — она скользнула горделивым взглядом по миске ручной работы и потянула носом аромат супа. Та поездка им с Бесом понравилась, они словно попали в Средневековье, во времена, когда никто не слышал, что такое электричество.

— Может, сначала поешь, а потом узнаешь, что там? — предложил Бес, устроившись напротив и зачерпнув ложкой суп.

Демон щелкнул пальцами, и из кухоньки по воздуху к нему подплыли хлебная корзинка и масленка с ножом. Паж мог бы палец о палец не ударить во время готовки и не только, но ему не нравилось сидеть сложа руки. Волшебство казалось Бесу слишком медлительным.

Карга тяжело вдохнула и покачала головой:

— Да чего уж там, все равно ведь придется вскрыть конверт. Она так и не дала мне скидку на шерстяной пояс, скряга, — взяв нож для масла, она поддела им края и с шорохом развернула послание. Прочистив горло, ведьма зачитала вслух. — Дорогая Карга! Надеюсь, застать тебя дома и в добром здравии, ибо даже если ты не дома, письмо все равно дойдет до тебя из ближайшего дымохода (берегись копоти, не все такие чистюли, как твой паж). Пишу по одному деликатному вопросу, который без тебя ну никак не решить. Ибо я не имею опыта в столь пикантных делах.

Паж усмехнулся, и Карга понимающе кивнула. Они оба знали, что Ворчула ведет несколько монашеский образ жизни, кажется, ее единственным мужчиной был отец, и тот сгинул где-то на болотах. Несмотря на свой возраст (выглядела она лет на сорок пять), сестра верила, что детей приносит аист, а затем добрые женщины находят младенцев в капусте. Поэтому о своих похождениях что Карга, что Бес помалкивали, если случалось пересечься с Ворчулой.

— Мой сосед, лорд Ба́бсвиль, обратился ко мне с мольбой о помощи. Дескать, его нынешняя жена, кажется, пятая по счету, — сходит с ума, обуреваемая плотскими страстями, а если не получает удовлетворения от супруга, то грозится покончить с собой (лорд также говорил, что если ее руки не доходят до кинжала, то берутся за некий фаллический предмет для самоОблажения или глажения, я так и не поняла).

То же касается служанок в замке (не удивлюсь, если оный превратился в гнездо похоти и разврата с кучей девиц, не блюдущих свою невинность и репутацию). Лорд в полном отчаянии, ибо он далеко не так активен, как в молодости, и не в состоянии вести хозяйство самостоятельно, а местные жители попрятали дочерей и не желают никого отправлять к нему на помощь. Бедняга уже которую ночь скрывается от жены и служанок у меня в хлеву. И буквально вчера его супруга довела себя до истощения, чрезмерно увлекшись играми с маслом и подсвечником (уж не знаю, что она с ним вытворяла), но лорд нашел ее крепко спящей, служанки же превратились в толстых крольчих — буквально! Эти хвостатые еще и повадились бегать в мой огородик — есть морковь и гадить среди целебных трав. Я же не могу остаться в этом дурдоме, поскольку мне необходимо срочно отправиться на съезд моралисток (своих овечек я уже пристроила одному фермеру, он о них позаботится). Прошу тебя, немедленно прилетай и помоги уладить это недоразумение, ибо мое душевное здоровье не выдержит очередных криков, стонов, оргий под самым носом и еще порцию крольчих (этих я частично расколдовала и вернула семьям, как знать, что дальше учудят эти девицы).

Пока Карга зачитывала вслух письмо о лорде Бабсвиле, Мирабела внимательно слушала, попыхивая трубкой.

— Надо же, — протянула принцесса, когда тетушка закончила. — А я-то думала, у нас с Зигфридом интересные рабочие будни. У вас же развернулся целый театр драмы.

Карга отложила письмо и скривилась:

— Вот тебе и ужин, — она с трудом доела успевший поостыть суп. — И ведь отказываться нельзя — Ворчула лишит меня поясов! Где я еще раздобуду вещи такого качества?!

Бес, который слушал молча, теперь ухмыльнулся. Его голубые глаза на мгновение приобрели золотисто-алый оттенок.

Мирабела задумчиво выпустила колечко вишневого дыма.

— Ну и ну, бывает же такое, — пожала плечами Мирабела. — Кстати, если будет нужна помощь, обращайтесь. Метлы у меня нет, зато огромный и вместительный дракон.

— На это я бы посмотрела, пассажиры Драконьих крыльев, пройдите на чешую и не трогайте шипы руками, держитесь за ваши корсеты! — Карга засмеялась.

Паж протянул ей намазанный сметаной и присыпанный солью ломоть мягкого серого хлеба.

— Похоже, нам предстоит небольшое путешествие. - Карга взглянула на Беса: тот отложил ложку в пустую миску, придвинул к себе кувшин и бокал из толстого зеленоватого стекла, цветом напоминающего шкурку Жабо.

— Посмотри на это, как на внезапное путешествие. Мы давно никуда не выбирались, это во-первых, во-вторых, мне уже любопытно узнать, что там за интимные проблемы у этого Бабсвиля или Бабавиля, как его... Ну, и в-третьих, раз Ворчула улетает на съезд своих моралисток-монашек-девственниц, ее дом будет в полном нашем распоряжении. Помнится, там неплохая хижина, вполне чистая, с видом на густой лес, а вокруг ни души, хоть голышом прогуливайся. — Он подмигнул ведьме голубым глазом, и радужка вмиг обрела золотисто-алый оттенок, словно кто-то смешал две краски или пролил клубничное варенье.

Бес только выглядел как подросток, но на деле был старше Карги на столько, сколько обычные люди — и даже ведьмы — не живут. Однако для них обоих облик вихрастого паренька оказался весьма удобен (так однажды решила сама Глюк). Да и имя Беса лишь отчасти говорило о его истинной сущности, надежно спрятанной под человеческим обликом. Никто бы и не разглядел на его макушке скрытых под волосами выпуклостей от рогов и не увидел кожистых крыльев под вполне себе бледно-розовой кожей. Демон есть демон.

Их с Каргой связывала длинная история, в которой они не раз спасали друг другу жизни, оставаясь в долгу, и в конце концов решили, что лучший способ никуда не влипать — держаться вместе. Так и повелось.

Ведьма доела бутерброд, облизала пальцы и, промокнув уголки губ салфеткой, хлопнула по письму:

— Значит, решено, но нам следует вылететь уже сегодня. Ночью удобнее передвигаться, никаких тебе утиных стай, а если взять курс повыше, то и насекомых, — она довольно потерла ладони.

— Спасибо за суп! – поблагодарила Мирабела, чувствуя себя лишней и вспомнив что ей тоже необходимо готовиться к работе. – Тетушка, мне бы элексира для господина Драго, у тебя еще не закончился?

Ведьма кивнула и щелкнув пальцами поманила к себе две крупные бутылки из зеленого стекла, запечатанные сургучом с изображением Жабо.

- Держи, смотри не разбей. – проворчала по привычке ведьма, позволив племяннице клюнуть себя в щеку.

- Удачного путешествия! – Мирабела сунула эликсир в корзинку, подхватила Бабенку в свободную руку и быстро зашагала к себе в контору.

— Всегда пожалуйста! — Бес обернулся, прислушиваясь к легкому скрипу половиц в прихожей и легкому хлопку двери. – Ну и прыткая, девчушка. В ее годы, я такое вытворял…

Встав из-за стола, Карга прошла мимо пажа, потрепав его по макушке и почувствовав, как в ладонь уперлись бугорки рожек.

- Наши годы пролетели, мой добрый друг. Но! Не будем о печальном!

Ведьма упаковывала нехитрый скарб, ворча себе под нос:

— И зачем я только согласилась... Крольчихи, интимные проблемы... Надеюсь у Мирабелы все будет гладко. Ах! За что мне все это? Как будто у меня мало своих забот.

Бес, тем временем, латал парусом метлу и поглядывал на небо.

— Лететь будем повыше, — сказал он. — Меньше насекомых. И уток.

— Главное — не встретить того дракона-эстета, — проворчала Карга. — А то еще примет за конкурента и опалит мою метлу. Она у меня не бутафорская, знаешь ли.

Ведьма выглянула в окно, неподалеку из дымоходной трубы соседей валил синеватый дым «Дракон в доме, значит нет забот у соседей».

[1]Вельзеву́л – имя князя демонов в Чертогах Тьмы, находится в другом измерении (не в Морланде). Отчего-то простые люди считают, что туда попадут их души за прегрешения. Демоны же полностью исключают эту версию. Но кто их станет слушать.

[2] Соседка Карги, живет у озера. Ведьма давно перестала двигаться, целыми днями лежит в постели. Все домашние дела за нее выполняет магия, а женщина жиреет и раздается вширь. В прошлом месяце госпожа Глюк вместе с другими соседками скидывалась ей на новую кровать. При таких объемах у Тюфячки есть не один поклонник, который таскает ей корзинки со съестным.