Дракоша

Люба родилась в середине апреля. Тогда в Северной столице погода становится теплее, и первая зелень уже виднеется на проснувшихся деревьях. Такой же нежной весной этот ребенок был по своей натуре. Родители, Родион Игоревич и Мария Павловна, очень любили ее, и жили они все вместе дружной семьей.

На шесть лет отец подарил дочурке плюшевого дракончика с пухлым животиком, маленькими крыльями и большими добрыми глазами. Девочка влюбилась в игрушку с первого взгляда и назвала Дракошей, и с тех пор Любе не давали покоя драконы. Она рисовала их фломастерами; не могла пройти спокойно мимо игрушек в виде крылатых рептилий; просила родителей на ночь рассказать обязательно что-то о них.

Дракоша, бесспорно, оставался для нее самым лучшим: она брала его за стол, ложилась спать вместе с ним, обязательно брала его на прогулку. В общем, он стал ей настоящим другом. А обожание сказочных ящеров прочно укоренилось в её душе.

Поэтому на день рождения, когда Любе должно было исполниться восемь лет, она попросила сводить ее в зоопарк — а вдруг там найдется дракон?

Так и запланировали. Но за неделю до Любиного дня рождения Родион Игоревич был вынужден улететь в командировку. Его обратный рейс был назначен как раз в ночь перед их семейным праздником, так что день накануне был наполнен трепетным ожиданием матери и дочки.

Вместо счастливого воссоединения Мария Павловна и Люба узнали о том, что самолет разбился со всеми, кто в нем летел. Когда Любе сказали, что папа больше не вернется, она впервые уронила Дракошу на пол и заплакала.

Увы, плюшевый друг не мог встать и утешить ее объятиями и словами — он остался лежать на полу, беспомощный, пока Мария Павловна не посадила его на книжную полку в Любиной комнате.

Шли дни, недели, месяцы. Люба росла, и чем старше становилась, тем меньше драконов оставалось в ее комнате. Только Дракошу она все еще брала в руки, как-то грустно смотрела в его добрые глаза и потерянно теребила мягкую гриву, потом возвращала обратно на полку.

А как-то раз Люба, придя со школы, застала Марию Павловну с их старой семейной фотографией в руках. Тогда она сказала:

— Мамочка, не волнуйся. Я скоро вырасту и стану врачом, как ты. А драконов не существует… теперь я это знаю. Поэтому я не буду зря отвлекаться и позабочусь о нас.

Время обучения в средних классах пролетело незаметно, а в старших – Люба узнала, что значит влюбиться. Месяца три она не ходила, а буквально порхала, и тщательно подбирала одежду. За эти три месяца Люба перестала делиться своими мыслями с мамой, а ее оценки ухудшились. А затем однажды она пришла домой в слезах, увидев своего «ненаглядного» целующимся после уроков с какой-то другой девчонкой.

Не успели ее раны затянуться, как грянула выпускная пора. Экзамены у Любы не удались, и на врача она уже не смогла поступить в институт.

Все это Дракоша молча видел со своей книжной полки, но не мог спуститься и чем-то помочь.

— Это все из-за него… – зло сказала Люба, смотря на экран с результативными баллами за экзамены. — Если бы не этот гад, я бы нормально доучилась и поступила на врача!

— Доченька, – Мария Павловна положила руки ей на плечи, – не сожалей о том, что уже не поправить. Балл все равно хороший, ты можешь поступить на какое-нибудь другое направление.

Люба всхлипнула, едва сдерживая слезы.

— Мам, я больше не верю, что любовь существует.

— Что ты такое говоришь?! Конечно существует! Или что ты думаешь было у нас с твоим отцом?

— Не знаю! – тут Люба все-таки не удержалась и заплакала. – Может быть, у вас было исключение!

Мария Павловна вздохнула и молча обняла дочь, почувствовав, что слова сейчас не помогут переубедить молодую горячую голову.

Потом жизнь вроде бы наладилась. Люба поступила в институт, закончила его с красным дипломом и получила профессию, которая пришлась ей по душе. Пусть она не была врачом, но все равно от нее, как от специалиста по охране труда, зависели жизни людей. Появились друзья, коллеги, даже парень — Саша. Хотя, помня предыдущий опыт, Люба долго относилась к нему с недоверием.

Но все снова померкло, когда из-за случайной болезни Люба отправилась на обследование, где ей диагностировали рак.

После финального обследования Люба вернулась домой и, не проронив ни слова, закрылась в своей комнате. Девушка отказалась от еды и не стала включать свет: просто сидела и смотрела на ночной город за окном.

Зазвонил её телефон – это был Саша.

— Алло, Люба! Ты была у врача? Что сказали?

— Все плохо, и не звони сюда больше. Незачем тебе со мной возиться.

Затем Люба положила трубку и отключила телефон.

Когда мысли в ее голове наконец начали упорядочиваться, Люба по старой привычке взяла Дракошу. Она долго смотрела в вышитые глаза, пока ее руки не задрожали.

— Что смотришь? Не надо меня жалеть! Я все поняла. Я теперь все поняла! Нет этого «всё будет хорошо», нет настоящей любви, нет справедливости жизни. Есть только одно вранье, которым люди всё время друг друга пичкают, чтобы было легче. И никаких чудес тоже не бывает!

Выговорившись, Люба швырнула игрушку со всей силы в угол комнаты, села на пол, обняв колени, и расплакалась.

Шторм на море всегда рано или поздно стихает. Так же и шторм в душе Любы в конце концов иссяк. К моменту, когда это произошло, начало светлеть утро нового дня. Люба тяжело вздохнула, подняла с пола Дракошу и упала на кровать лицом вниз. А через минуту уже уснула.

Проспала, видимо, она долго. Вывод напрашивался из-за тяжести во всём теле и темноты за окном – уже наступила глубокая ночь.

Из сна Любу вырвало незнакомое ощущение: кто-то мягко поглаживал её по руке.

— Извини, если разбудил.

Люба уставилась на плюшевого дракона, который своей мягкой лапкой гладил её.

— Эм… я ещё сплю.

— Нет, уже не спишь.

— Тогда тебе не полагается разговаривать… и двигаться…

— Это еще почему? – удивился Дракоша.

— Ну, во-первых, ты не живой. Ты же плюшевая игрушка. А во-вторых, живых драконов в мире не существует.

— Хны-ы-ы-ык!

Люба от испуга встрепенулась, потому что всхлип издал вовсе не Дракоша. Он донесся откуда-то сверху.

Девушка приподнялась и медленно обернулась. От удивления она даже забыла как моргать, пока глаза не заслезились. На платяном шкафу, поблескивая в лунном свете, лежало длинное чешуйчатое существо с короткими когтистыми лапками, с пушистым мехом на спине, кончике хвоста и шее.

Закрыв передними лапками мордочку, оно периодически издавало жалобные всхлипы.

— Чт… что… кто это? – спросила Люба, едва вернув дар речи.

— Это дракон надежды, – отвечал ей Дракоша. – Он прилетел к вам около двух месяцев назад и сейчас уже совсем обессилел.

— Дракон надежды? Это невозможно! – воскликнула девушка.

— У-у-у! — взвыл дракон на шкафу, окончательно разрыдавшись. Люба сама не знала почему, но ей стало ужасно неловко.

— Почему же он плачет?

— Потому что ты утратила надежду.

— Что за бред! – возмутилась Люба, рывком вставая с кровати. Решив, что свежий воздух поможет ей прийти в себя, девушка подошла к окну и распахнула его. Вместо этого она увидела пейзаж, поражавший воображение.

Повсюду, куда ни глянь, были драконы. Одни были смешными и неуклюжими, другие – грациозными и изящными, и каждый был занят каким-то делом: разбивал лед на дорогах, растапливал сугробы у дверей, зачем-то заглядывал в окна городских квартир. Внезапно серый и унылый мир для Любы превратился в одно сплошное волшебство.

Падал медленно снег, и снежинки были необыкновенно большими — размером с мячик для пинг-понга. Люба не удержалась и подставила ладонь. На нее опустилась не только снежинка, но и зацепившийся за нее маленький дракон. Плюхнувшись Любе в руку, он неуклюже отряхнулся, потом поправил снежинке лучи и полетел к следующей — дорисовывать и расправлять.

— А… ?! – выдохнула Люба, не успев задать вопрос. Но Дракоша сразу ее понял:

— Это дракон-художник. Их много, они рисуют снежинки зимой, весной разукрашивают цветы, летом расправляют листья, а осенью красят их в желтый. Зимой они иногда так увлекаются со снежинками, что излишки забирают драконы ветра и осадков.

— Зачем?

— Они хотят показать их всему миру. А дракон ветра к тому же любит разукрашивать ими себя, чтобы не оставаться прозрачным.

— А там что? – Люба указала на крышу. Там ходил толстый и мохнатый дракон с коричневой шерстью и пернатыми крыльями, который собирал по краям водосточных желобов сосульки и забрасывал себе в пасть, выпуская из пар маленьких ушей.

— Это домовитый дракон – они стараются присматривать за домами.

— Я сплю… я точно сплю! – забормотала Люба, хватаясь за голову. Тут откуда-то сверху спустился еще один дракон. Его окрас градиентом изменялся от небесно-голубого до темно-синего, и самым примечательным в его внешности был пушистый хвост и глаза всех оттенков заката. Он посмотрел сначала на Любу, потом на Дракошу.

— Почему она не спит? – строго спросил удивительный дракон плюшевого собрата.

Дракоша развел руками и ответил:

— Сбит режим. Она проспала весь день.

— Дракон мудрости виноват? Или вдохновения? – уточнил разноцветный.

— Не-а, виноват стресс.

В ответ разноцветный дракон тяжело вздохнул и отлетел от окна, расправив две пары пернатых крыльев. Люба смотрела ему в след, не в силах отвести взгляд и выдавить из себя хоть что-нибудь. Но Дракоша все равно пояснил для нее:

— А это был дракон сновидений. Он делает для людей красочные сны и приносит их по ночам. Похоже, он сегодня приготовил сон и для тебя.

— Для меня? – удивилась Люба.

— Ага, – пошевелив крылышками, кивнул Дракоша. – Только он не может тебе его отдать, пока ты не спишь.

— Но я же сплю! – настаивала Люба. – Все это может происходить только во сне!

Прежде чем Дракоша успел что-либо возразить, а дракон надежды – в очередной раз всхлипнуть, живот Любы пропел голодную арию на всю комнату.

— Мда… еще не видел во сне таких голодных людей. Идем на кухню!

Сказав это, Дракоша протянул Любе лапки, жестом прося взять его на ручки. Люба подхватила его и тихонько, чтобы не разбудить маму, пошла на кухню.

Внезапно она услышала какое-то шуршание и тихое бормотание «Кофи… кофи… кофи!».

В их буфете, прямо в банке с кофе, копался маленький ящер. Наверняка тоже дракон.

— О! Кофейный дракон добрался до ваших запасов. Вам завтра нужно будет в магазин. – Весело сказал Дракоша. Не успела Люба что-либо предпринять, как из упаковки с заварным чаем, на полке ниже от кофе, выпал другой дракон, и тут же забормотал: «Тсяй, тсяй, вку-у-у-усный тсяй!».

— Говорила же маме, что надо взять побольше… – сказала Люба.

— Конец вашим запасам! – рассмеялся Дракоша, и указал девушке на холодильник.

— Тебе там мама в тарелке суп оставила.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу все, что происходит в вашем доме.

И правда – в холодильнике стояла тарелка супа с запиской от мамы. Мелочь, а все-таки на душе Любы стало теплее от этого. А ещё её не покидало странное ощущение, что голос Дракоши казался знакомым.

Она поела, и за это время драконы чая и кофе успели уничтожить их запасы заварок на кухне и куда-то деться.

— А ты умеешь летать? – спросила Люба у Дракоши.

— Вот этим? – с сомнением уточнил Дракоша, пошевелив маленькими плюшевыми крылышками.

— Мда… а вообще здорово быть драконом, особенно когда умеешь летать.

— Ты бы хотела полетать? – спросил Дракоша.

— Это невозможно. – Ответила Люба.

— Я спросил тебя не «возможно ли?», а «хочешь ли ты?»

— Хочу. Дальше что?

Сказано – исполнено. В комнату ворвался воздушный дракон, подхватил их обоих, и помчался ввысь. Девушка, конечно, завизжала от испуга, вцепившись в снежную гриву.

Город и его ночные огни превратились в калейдоскоп. То земля была близко, то они взлетали под самые облака, где хорошо было видно звёздное небо. И это было красиво.

— А знаешь, – сказал ей Дракоша, – ты сказала, что чудес не бывает. Но разве вся эта красота – не чудо? Вы люди видите мир настолько суровым или прекрасным, насколько хотите его видеть.

— Вот бы рассмотреть получше... – вздохнула Люба с каким-то детским восторгом в интонации.

Но тут дракон ветра решил подшутить над пассажирами: взял резко вниз и влетел прямо в сугроб. Только-только девушка и Дракоша откопались из снега, он забросил в них несколькими снежками.

— Ну держись! – пригрозила Люба и запустила в дракона пригоршню снега.

Пуф! Прямо в морду ветряному дракону влетел снежный снаряд. Дракошу так развеселил ее меткий удар, что его нитки на швах чуть не полопались от смеха, и упустил контратаку. Дракон ветра не жалел снежков: ему-то хорошо, у него аж десять свободных лап! Началась настоящая снежная битва, причем не понятно, кто против кого: то ли Люба закидывала снежками драконов, то ли ветряной дракон от души отсыпал снежков всем подряд. Все визжали и резвились, пока от хохота не заболели животы. Причем никому из них не было холодно, будто от мороза их защищало какое-то волшебство.

Когда все выдохнули и, с трудом дыша, повалились прямо на снег, Люба заметила, над ними кружащую в воздухе серебристую ленту. Вскоре она спустилась ниже, и девушка рассмотрела того самого дракона, ревевшего у нее на шкафу.

«Какой же он красивый!» – подумала она.

— Он хочет тебе что-то показать, – сказал ей Дракоша. Немного засомневавшись, Люба попросила ветряного дракона отнести ее туда, куда указывал дракон надежды. Пролетев половину ночного города, они приземлились в чье-то открытое окно. Люба сразу поняла, где оказалась, когда посмотрела на человека, спящего на разложенном диване прямо в одежде.

— Это же квартира Саши! – взволнованным шепотом воскликнула она.

Впрочем, драконов факт вторжения ничуть не волновал. Дракон надежды осторожно подкрался к прикроватной тумбочке, показывая Любе на нее. Там лежал телефон и стояла фотография в рамке. Причем фотография была с их первого свидания, когда они вдвоем вымазались мороженым как дети.

— Как старомодно, – с едва различимой нежной улыбкой прошептала она. И правда, кто сейчас печатает фотографии? Все ставят их на рабочие столы и экраны, выкладывают в интернете… а печатают редко.

Телефон на тумбочке завибрировал. Пришло сообщение: «Погрузка фургонов завтра в 22:00», от некого «Михаил, подработка». На заднем фоне сообщения Люба рассмотрела заставку экрана – ее фотография, взятая из профиля «ВКонтакте».

— Полетим отсюда, – попросила девушка. – Нельзя его разбудить.

Драконы тихонько прокрались обратно к окну, а Люба замешкалась, вглядываясь в лицо Саши. Тепло, которое она сейчас ощущала в груди, было для нее новым чувством. И в то же время была легкая досада от понимания, что многие вещи, которые Саша для нее делал, Люба своим черствым сердцем не прочувствовала, оставила без внимания. Аккуратно, затаив дыхание, она поцеловала его в макушку, и тоже вылезла в окно, где ее подхватил дракон ветра.

Оттуда они полетели на север, обратно в квартиру Любы, и весь полет она училась уживаться с новым теплым чувством, которое упорно возвращало ей желание жить и бороться за счастливую жизнь.

«Все-таки любовь существует. И чудеса тоже существуют.» – решила она.

— И правильно, – сказал Дракоша, будто прочитав ее мысли. Люба обернулась и едва не свалилась с дракона вниз. Оказалось, что Дракоша и вправду не был живым, не двигался и не говорил сам. Все это время его держали невидимые руки, и за него говорил невидимый, но очень знакомый собеседник. Мужчина, чей образ чуть удавалось рассмотреть из прозрачных, немного голубоватых очертаний, держал в руках Дракошу. По взгляду Любы, он понял, что наконец выдал себя, и виновато улыбнулся.

— Здравствуй, доченька.

— Папа! Это все время был ты!

Люба хотела его обнять, но ее руки прошли сквозь образ Родиона Игоревича. По своей прижизненной привычке он пожал плечами, мол «ничего не поделаешь». И все же он нашел способ обнять дочурку: он развел в стороны лапки Дракоши и прижал игрушку к ее шее. Люба крепко обняла Дракошу, смотря на отца полными слез глазами.

— Нам так трудно без тебя! – выдавила она.

— Я знаю, Люба. Этот малыш приглядывал за вами, и все мне рассказал. Увы, я больше не могу вам помогать, но все еще могу оберегать. Хоть и нечасто выпадают такие волшебные ночи.

До Любиной комнаты драконы долетели предательски быстро. Люба вошла внутрь через окно, крепко прижимая Дракошу к себе, как маленький ребенок, и посмотрела на папу, сидящего верхом на драконе ветра.

— Мы же скоро увидимся? – больше утверждала, чем спрашивала Люба.

Отец невесело улыбнулся, покачав головой.

— Нет, не скоро. Поэтому поверь мне на слово: все будет хорошо.

— Я поверю. Жаль только… мы так и не сходили с тобой в зоопарк…

— Обещаю, когда ты пойдешь туда, я буду рядом. Надеюсь, ты там будешь не одна. — На последнем слове Родион Игоревич задорно подмигнул дочке. Люба лишь не удержала всхлип, хотя слезы душили ее изнутри.

Отец оглянул дочь, будто любуясь, наклонился и поцеловал в темечко. И хотя это прикосновение нельзя было почувствовать, Люба ощутила долгожданные легкость и спокойствие — таким обернулось отцовское благословение. Перед тем как уснуть, она смотрела в окно, где ее отец улетал на драконе к далеким и ярким звездам.

Утром Люба проснулась раньше матери. И каково было удивление Марии Павловны, когда она застала дочь за готовкой завтрака. Они обнялись, и Люба пообещала маме то, во что просил ее верить отец:

— Все будет хорошо.

Правда, завтрак пришлось немного отложить. Через минуту раздался дверной звонок, и на пороге появился Саша: в костюме, с тортом и двумя букетами роз. Вручив все это Марии Павловне и Любе, он, не став тянуть резину, опустился на одно колено и достал из кармана бархатную коробочку с обручальным кольцом.

— Люба, ты позавчера сказала, что не хочешь, чтобы я с тобой возился. А вот я хочу возиться, со всем, что касается тебя. Всю жизнь. Выходи за меня!

Конечно, все вышло спонтанно и немного нелепо, но тогда Люба, совершенно не сомневаясь, ответила «да».

А еще через неделю повторное обследование, на котором настояли и Мария Павловна, и Саша, показало, что никакого рака у Любы нет.

Дракоша, сидя на полке, теперь улыбался. Впрочем, он всегда улыбался: так ему вышили ротик. Но сейчас он улыбался и своей плюшевой душой тоже.

***

Прошло десять лет. Наступила предновогодняя пора, когда праздничные выходные еще не начались, но ярмарки уже стояли на городских площадях.

Маленькая девочка подбежала к ларьку с игрушками, углядев на верхней полке плюшевого дракона.

— Мама, папа, идите скорее сюда!

— Идем, Надя!

Саша и Люба подошли к дочери, и почти сразу поняли, какая игрушка привлекла внимание Надежды.

— Надо же, какие красивые игрушки стали шить! – удивился Саша, рассматривая клоуна на прилавке.

Люба наклонилась к Наде:

— Ты хочешь того дракона наверху?

Тут вдруг Надя погрустнела и опустила голову.

— Нет… я его не хочу.

Люба с Сашей обеспокоенно переглянулись и спросили:

— А почему? Разве он тебе не нравится?

— Нравится, просто… в школе я показала ребятам на картинке дракона, а они рассмеялись. Сказали, что драконов не существует, и что если я буду в них верить, то буду дурой.

Саша почесал затылок и обратился к продавцу:

— Дайте, пожалуйста, вон того дракона.

А Люба тем временем спросила у дочки:

— Знаешь, драконы все-таки существуют. Они делают для людей самые разные, но в то же время обыкновенные чудеса. Но зачем им показываться тем, кто в них не верит?

— Незачем… – неуверенно ответила девочка.

— Все верно. И помогать своими чудесами тем, кто в них не верит, они не могут. А верить в чудо – совсем не глупо. Глупо слушать дураков. Так что, веришь?

— Верю!

Как раз в этот момент Саша вручил Наде дракончика. Девочка тихо запищала от счастья и, в обнимку с новым другом, весело зашагала к следующему ларьку с интересными вещами.

— Ты уверена? – тихо спросил Саша жену.

— Да, - отвечала Люба. – В жизни есть много вещей, которых не видишь, но в которые надо верить: доброта, любовь, удача… Так что пускай начнет хотя бы с драконов.

С этими словами она поцеловала мужа в щеку, а тот смущенно и одновременно счастливо, как мальчишка, улыбнулся. И они поспешили за своей прыткой малышкой.

Вечером над ярмаркой запустили салют. Семья Любы тоже осталась им полюбоваться. Все небо окрасилось разноцветными всполохами, и высоко в небе было видно что-то серебристое и вытянутое, летавшее среди синих, красных и зеленых искр.

Люба показала на это «что-то» дочери и мужу.

— Вон, видите, такая серебристая лента?

— Да! А что это? – спросила Надя.

— Это дракон надежды резвится.