Древние

Подобно хищной рыбе, что в толще воды скрытно подбирается к беспечной добыче, по могучим волнам Имматериума скользила боевая баржа. Ее древний корпус усеивали шрамы давно отгремевших битв и следы минувших столетий, что никак не сказалось на ужасающей эффективности корабля. Орудия баржи по прежнему были готовы обрушить весь ее гнев на противника, а покрытая шрамами броня могла достойно отразить любой удар, каким бы сильным он не был.

Если заглянуть под обшивку судна, прозреть сквозь все его палубы и перегородки, можно было узреть внутри него бесчисленное количество людей, занятых своими обязанностями. Кто-то копался во внутренностях летательных аппаратов и тяжелых бронемашин, кто-то проверял состояние проводки, кто-то, в качестве наказания, банально драил сортиры, сквозь зубы кроя командиров последними словами. Рослые воины, облаченные в тяжелую броню, проводили тренировки на боевой палубе, компанию им составляли вполне обычные люди, в более легкой броне и с более скромным вооружением. Любой имперский офицер или чиновник Администратума очень сильно бы удивился, увидев в одной команде Адептус Астартес и Имперскую Гвардию. Еще сильнее они бы удивились, если бы после долгих поисков не обнаружили в имперских архивах ни единого упоминания о данных соединениях.

Но вот в самой ткани реальности образовалась рана, сквозь которую корабль покинул бушующее море варпа, и экипаж наконец-то вздохнул с облегчением. Подождав какое-то время, они неспешно направились к одному из семи миров, которые вращались вокруг местного светила. Северное полушарие планеты было покрыто снегом, тяжелые тучи, мчащиеся на крыльях ветров, несли на юг всепроникающие морозы и снег. Корабль встал на некотором отдалении, и через какое-то время из-за планеты вынырнул корабль поменьше, легкий крейсер, несущий на своем борту эмблему Легиона.

По одному из многочисленных коридоров баржи неспешно шел техножрец, находящийся в ранге магоса, за которым следовали несколько более мелких служителей культа. Один из них бережно нес в руках сосуд с освященным машинным маслом, другой — кисть для предстоящего ритуала, на который благородные Космодесантники, отнюдь не религиозные, смотрели сквозь пальцы и воспринимали действия техножрецов скорее как дань уважения, чем священное действо.

Путь магоса пролегал в самое сердце корабля, где от посторонних глаз была сокрыта его душа. Каждый матрос, солдат или Астартес знали о ней, о той, что неустанно следит за всем, что происходит на борту баржи, огромный корабль фактически был ее телом, продолжением, и на борту «Пробужденной» не было никого, кто не ощущал бы ее присутствия. Если навигатор служил глазами кораблю, то архимагос была его душой и сердцем, зримым воплощением Духа Машины.

Магос Касиус Флетт до сих пор помнил тот восторг, который испытал при назначении на «Пробужденную», эмоции захлестывали его с головой не смотря на то, что сердце в груди билось все с тем же ритмом, что и последние пятьдесят лет до этого. Касиус помнил тот трепет, с которым он впервые ступил на борт баржи, и будь он обычным человеком, обморок был бы ему обеспечен, когда он впервые прошел по коридору, ведущему в покои архимагоса. Даже сейчас, спустя почти сорок лет, Флетт чувствовал волнение.

Юный неофит, которого все звали Юргеном, следовал в самом конце процессии и явственно трясся от переживаний, дозволят ли ему войти внутрь и узреть легенду, ту, кто положил все свое существование на алтарь служения Легиону еще в те времена, когда среди людей ходили полубоги, названные примархами. Несчастный чувствовал себя ничтожным, жалким существом, какое он имел право смотреть на архимагоса, принимавшую участие в Великом Крестовом походе и лицезревшую его героев. Неофит украдкой бросил взгляд на свои руки и ноги: жалкие, нелепые, покрытые слабой человеческой плотью — они говорили лишь о том, что он лишь недавно ступил на путь служения, в то время, как архимагос отдавала всю себя Богу-Машине уже десять тысяч лет, и телом ее являлся весь корабль, от носа до кормы.

— В седьмой секции восемнадцатой палубы обнаружены перебои с электричеством, — из золоченных динамиков, выполненных в виде женских лиц, раздался глубокий, приятный голос, как если бы с ними заговорила сама «Пробужденная». Собственно, так оно и было. — Ремонтным бригадам немедленно приступить к ликвидации.

— Она знает обо всем, — остановившись, торжественно объявил Флетт, — ибо Бог-Машина благословил ее за великий труд и самопожертвование.

Служители в ответ лишь прошептали молитвы на бинарном коде, вознеся хвалу Омниссии. Юрген же почувствовал, как под красной робой его пробил холодный пот, ведь впереди показались тяжелые двери, отмеченные символами Культа. Ему много раз рассказывали, как давным давно сквозь эти двери пронесли бездыханное тело тогда еще магоса, точнее то, что от него осталось, и примарх отдал приказ спасти ее любой ценой:

— Она спасла нас всех, — произнес он тогда, — и Легион никогда этого не забудет. Что бы не случилось в будущем, подвиг Фреззии никогда не будет забыт.

Над телом героини трудились апотекарии Легиона и техножрецы во главе с самим архимагосом Бальтазаром Винатри, несколько дней и ночей они боролись за жизнь магоса Таллисандры Фреззии, и их усилия не были напрасными — в один поистине прекрасный день голос магоса раздался в коридорах корабля, в тот самый миг принявший новое имя.

Древние двери с грозным рокотом разъехались в стороны, и магос Флетт повел свою свиту по ярко освещенному коридору, вдоль которого замерли шеренги скитариев, облаченных в древние одеяния времен Великого Крестового Похода. Замерев в пузырях стазиса, они казались спящими, но Юрген не позволил себе обмануться. Достаточно одной команды, и древние воины сойдут со своих пьедесталов, дабы покарать нарушителей. Их острые клинки могли рассечь что угодно, а длинные гальванические винтовки егерей не знали промаха. Юрген вспомнил жуткие рассказы о том, как иногда эти безжалостные воины пробуждались и по воле архимагоса отправлялись на охоту. Кто был их целью, знали лишь самые высокопоставленные офицеры Легиона.

По всему пути следования за ними пристально следили, и хоть увидеть наблюдателя было невозможно, никто из служителей Культа, включая самого магоса, не сомневался, что в случае чего их уничтожат за жалкие секунды. Путь Флетта и его слуг закончился у гермодвери, покрытой гравюрами, одна из которых повествовала о жертве архимагоса. Касиус на миг замер, после чего протянул руку, в которую вложили кисть, а с другой стороны ему поднесли сосуд с маслом. Окунув кисть, магос осторожно нанес священную жидкость на громоздкие петли дверей:

— Во славу Бога-Машины, — произнес он искаженным голосом. — Да будет благословен сей механизм. Да будет силен его Дух Машины и не познает он никогда усталости или повреждений. Ничтожный слуга, пред ликом Омниссии, просит дозволения войти в священный зал.

Обрызгав маслом пульт кодового замка, Флетт ввел сложную комбинацию цифр, тем самым подтверждая свое право находиться здесь. Неспешно двери распахнулись, пропуская процессию в святая святых корабля. Юрген ощутил, как его сердце поднялось к горлу от страха, стоило ему увидеть четырех скитариев-преторианцев, служившие архимагосу телохранителями. Но уже через миг неофит обо всем забыл, завидев статую сидящей женщины. Скульптура была выполнена с невероятной любовью и вниманием к деталям, тем самым уже являясь произведением искусства, но на самом деле она являлась невероятно сложной системой жизнеобеспечения, в недрах которой находились останки архимагоса, связанные с системами баржи.

— Юный Касиус, ты вновь решил навестить меня? — голос Фреззии шел отовсюду.

— Я не посмел бы беспокоить вас по пустякам, архимагос, — склонился в глубоком поклоне Флетт, возраст которого приближался ко двумстам годам. Его свита взяла с магоса пример, Юрген же чуть ли не задыхался от охватившего его мистического восторга. Он с обожанием смотрел на статую, как если бы архимагос предстала перед ним во плоти.

— Я была бы не против, если бы ты беспокоил меня почаще, — в голосе прозвучал мягкий укор. — Ты же знаешь, я люблю наши с тобой беседы.

— Прошу простить меня за это вынужденное пренебрежение, — ответил Флетт, чувствуя обжигающие удары стыда. — Последние дни были непростыми, переход выдался не из легких.

— Я знаю, — ответила Фреззия. — Но волею Омниссии мы достигли цели, корабль и экипаж прошли этот путь с достоинством. Что говорят разведчики?

Если бы магос мог, то улыбнулся бы, но он давно уже пожертвовал этой возможностью, превратив свое лицо в набор аугментаций.

— Разведчики сообщают, что они нашли примарха, — доложил Флетт, — наши поиски окончены.

Юргену показалось, или по палубе прошла волна дрожи? Повисла тишина, которую никто не смел нарушить.

— Как долго мы искали его, Касиус? — наконец-то спросила архимагос. — Как долго? — ответ ее не интересовал, она сама прекрасно его знала.

— Наш труд не был напрасным, — произнес Флетт. — И все это благодаря вам, архимагос, без вас мы бы не справились. И уж тем более мы никогда сюда бы не добрались, если бы не вы.

— Ты мне льстишь, юный Касиус.

— Ни в коей мере, — возразил магос. — Это истинная правда, и никто не усомнится в обратном. Это ваша заслуга, ваша храбрость всегда будет для нас примером, на который мы будем равняться.

— Не сотворите себе кумира, юноша, — пожурила магоса Фреззия. — Иначе вас может постигнуть разочарование.

— Такого не будет никогда, — с уверенностью ответил Флетт. — Омниссия не позволит такому случиться.

— Ты все такой же упрямый. Хорошо, пусть хор астропатов отправит послание на «Покоритель», сообщите Первому капитану, что наши поиски закончены. Мы нашли Волчьего Короля.

***

Бой на время стих, и лейтенант Имперской Гвардии Михал Скшетуский высунул голову из окопа и огляделся. Орков не было видно, чудовищный по силе удар не оставил от зеленокожих даже следа, по крайней мере, на некоторое время. Насколько Скшетуский знал ксеносов, скоро те снова заявят о себе, причем гораздо раньше, чем того хотелось вымотанным солдатам. Невольно его взгляд переместился на тех, благодаря кому его бойцы вообще смогли выжить. Благородные Астартес, Ангелы Смерти Императора, обрушились на зеленокожих подобно молоту Его гнева, не оставляя поганым ксеносам ни единого шанса.

— Варп бы сожрал ту скотину из Администратума, что нас сюда послала, — недовольно прорычал сержант Засс Глоба, матерый боец, прошедший ад битв со всеми видами врагов, какие только существовали в Галактике. Остальные поддержали его бурчанием, на большее не осталось сил.

— Что за разговоры, сержант?! — гаркнул на него Скшетуский. — Мы исполняем наш долг перед Императором!

— Можно подумать, я против?! — в свою очередь возмутился Глоба. — Но мы даже не успели восполнить потери после Дагобара-9, а нас сразу же заслали сюда, хотя нас по штату меньше половины от положенного! Хвала Императору, что он послал к нам Космодесант, а то зеленокожие перебили бы всех!

— Истинно так, — согласился с ним лейтенант, — но все же следи языком, ведь если услышит комиссар… — договаривать не было нужды.

Появление Космодесанта действительно оказалось неслыханной удачей для 18-го Маританского полка, ведь их здесь никто не ждал и уж тем более не надеялся здесь увидеть. Но они явились в потоке света, сошедшего с небес, и буквально обратили орков в прах. Ангелы Смерти обрушили на ксеносов всю отпущенную им силу и ярость, позволив гвардейцам перевести дух и хоть немного отдохнуть. Лейтенант не знал, что происходит на других участках обороны, так как связь полностью пропала больше часа назад, но он надеялся, что там тоже все в порядке, что Космодесант их спас, так как сержант Глоба был прав — гвардейцев действительно было слишком мало, чтобы сдержать зеленокожих. Размышляя над этим, Скшетуский вытащил из кармана мятую пачку, достал одну сигарету и закурил.

Земля задрожала под тяжестью шагов, и лейтенант от неожиданности выронил сигарету, а его подчиненные медленно встали, с трепетом в душе взирая на Дредноут. Огромная машина, ветеран тысяч битв, неспешно шел по полю боя, и Космодесантники в почтении склоняли голову, расходясь в стороны. Древний воин был вооружен сдвоенной лазпушкой и силовым кулаком, который также был усилен тяжелым огнеметом. На его темно-красной броне были выгравированы строчки, который гвардейцы сперва приняли за молитвы и Литании Космодесанта, но когда дредноут подошел ближе, Михал понял, что это были имена. Длинный список имен, покрывающий каждый дюйм огромного корпуса, и лейтенант не сомневался, что в случае повреждений Технодесантники тщательно восстанавливали каждую букву.

Дредноут замер у самой линии окопов, позволяя гвардейцам как следует себя рассмотреть, и те смотрели, дабы потом хвастаться перед окружающими тем, что смогли узреть ожившую легенду. Пусть они не знали, из какого Ордена были Космодесантники, те не спешили называться, но тот факт, что им выпала уникальная честь сражаться рядом с Адептус Астартес, уже вдохновлял бойцов, а мысль о том, что подле них сражается сам Дредноут и вовсе порождала уверенность в грядущей победе. Скоро поганые ксеносы трижды проклянут тот день, когда посмели вторгнуться на один из миров Империума!

В этот момент один из гвардейцев вылез из окопа и направился прямиком к Дредноуту, провожаемый взглядами Космодесантников и яростным шипением лейтенанта:

— Ты что спятил, рядовой?! Живо вернись!

Но гвардеец полностью его проигнорировал, набравшись смелости, он вплотную подошел к благородному воину, разглядывая его вблизи. Гвардеец не собирался что-то спрашивать или беспокоить почтенного ветерана, он просто испытал непреодолимое желание подойти к нему и постоять рядом. Вот только сам Дредноут очевидно посчитал иначе, и огромный корпус развернулся к рядовому и навис над ним:

— Ты что-то хотел, солдат? — из недр брони донесся рокочущий голос.

— Я… Простите, — гвардеец растерялся от неожиданности. — Я не хотел вам мешать, господин.

— Ты мне не мешаешь, — последовал ответ. — Те, кто сражается плечом к плечу с нами, не могут мне помешать. Напротив, вы даете нам надежду на то, что все обратимо, что мы сражаемся не в пустую.

— Вы давно сражаетесь? — рядовой сам поражался собственной смелости, в то время как его сослуживцы отчаянно сигналили ему о том, чтобы он оставил Древнего в покое. При этом их глаза горели от восторга.

— Больше, чем ты можешь себе представить. Иногда создается впечатление, что война не окончится никогда, но это не так. Однажды наступит мир, мир для всех, но за него придется побороться.

— Мы увидим этот миг?

— Кто знает? — Древний развернулся, и могло показаться, что его взгляд устремился к небесам, откуда спускались вниз транспортные челноки Космодесанта. — Судьба подчас поражает своими хитросплетениями, и даже самый сильный провидец вряд ли сможет в них разобраться.

— А как же… — договорить гвардеец не успел, так его прервали самым неожиданным образом.

— Отставить, рядовой! — вдоль траншеи поспешно шел мужчина в высокой фуражке и темной шинели. Его грубое лицо было иссечено шрамами, вместо правого глаза был вставлен имплант. Левой руки также не было, ее заменял протез. Прихрамывая на ходу, имперский комиссар направлялся прямиком к гвардейцу, и весь его вид говорил о том, что у последнего будут серьезные проблемы. При виде комиссара, рядовой побледнел, а его сослуживцы притихли. — Прошу прощения, господин, за действия этого солдата, заверяю вас — он будет наказан. Рядовой, следуйте за мной!

Древний даже не пошевелился, но его голос заставил комиссара замереть на месте, а также приковало к ним внимание Космодесанта:

— Если вы накажете этого солдата или, того хуже, убьете его, то даю вам слово, комиссар, что я лично раздавлю вашу пустую голову. Мои братья не дадут соврать — я всегда держу данное мною обещание.

— Господин, я… — начал было комиссар, но был прерван одним взмахом силового кулака, промелькнувшего всего в паре дюймов от его лица.

— Советую вам сосредоточиться на предстоящей битве, наш враг уже близко, — словно в подтверждении его слов, до слуха людей донесся гул боевых барабанов, и приближающийся рев орочьих машин. — Но вы будете не одни, мы поможем вам.

Челноки зашли на посадку, их аппарели опустились и на опаленную войной землю ступили отделения Космодесанта, следом за которыми следовали роты бойцов, вроде бы из Имперской Гвардии, но облаченные в панцирные доспехи, о которой мартианцам оставалось и только мечтать, и с гордостью несшие на своей броне эмблему Ордена — вставшего на дыбы коронованного льва. Получив назначения, они быстро рассредотачивались по территории. При виде этого зрелища опешили все, начиная с рядовых и заканчивая самим комиссаром.

Рослый Космодесантник, облаченный в броню Терминатора и вооруженный двуручным силовым мечом, подошел к Древнему и в знак приветствия ударил себя кулаком в грудь:

— Брат Казабон, Легион готов к бою.