Древние Свитки: Скайрим

ЕЖЕДНЕВНЫЙ АНАЛИЗ О СОСТОЯНИИ ЭКЗОФОРМЫ В ПРОЦЕССЕ…16.08.201 4Э — ВНУТРИСВЯЗОЧНАЯ ЭКЗОФОРМА В СПЯЩЕМ РЕЖИМЕ. ИНТЕРЛИНКОВЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ В НОРМЕ.ВНЕШНЯЯ ОБОЛОЧКА ОКА В НОРМЕ.ЕЖЕДНЕВНЫЙ АНАЛИЗ ВНЕШНЕЙ СРЕДЫ…ОШИБКА!231200094634ОШИБКА832190851##ОШИБКА#4956130983093***11*11*11КОМАНДА: ЗАПУСТИТЬ АНАЛИЗ ОШИБОК. УСТРАНИТЬ ОШИБКУ………ОШИБКА УСПЕШНО УСТРАНЕНА.

ОБНАРУЖЕНА ВРЕМЕННАЯ АНОМАЛИЯ. ОБОЛОЧКА НАСТОЯЩЕЙ КАЛЬПЫ ТРЕСНУЛА.

СТАТУС: NULL-МАССА НЕИЗБЕЖНА.

КОМАНДА: ЗАПУСТИТЬ КОНСОЛЬ…ВЫПОЛНЕНО.

КОМАНДА: ЗАПУСТИТЬ НЕЙРОРЕТРАНСЛЯТОРЫ…ВЫПОЛНЕНО.

КОМАНДА: ВКЛЮЧИТЬ ИНТЕРФЕЙС…ВЫПОЛНЕНО.

КОМАНДА: ЗАПУСТИТЬ ПРОЦЕСС ВЫВОДА ЭКЗОФОРМЫ ИЗ ПОСТ-КАЛЬПИЧЕСКОЙ ТРАНСМЕДИТАЦИИ…ПРОЦЕСС ЗАПУЩЕН. НА ВЫВОД ТРЕБУЕТСЯ 2 ГОДА 16 ДНЕЙ.

С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, ЛЕДИ АЙРЕНН.

***

«В Свитках сказано так — когда брат брату враг, взмоют в стуже два мрачных крыла!

Алдуин, Бич Монархов, тень давних веков, жадность чья бы весь мир пожрала!

Но наступит пора, и дракона игра станет прахом навек, и тогда!

Скайрим гнет Алдуина утробы стряхнет, Довакина прославят уста!»

— Песнь о Довакине

***

В воздухе повисло прохладное дыхание наступающей осени. Последний месяц лета в Скайриме больше походил на самую капризную осень в Сиродиле. На ветвях деревьев щебетали свиристели, в кустах светлячки затягивали свое стрекотание. В высокой траве притаилась лиса, но, хрустнув веткой, спугнула добычу. Всю эту композицию дикой природы нарушали лишь скрип колес, топот копыт и фырканье лошадей. День стоял пасмурный, цвета словно покинули этот лес, оставив место серости и унынию.

Три повозки в сопровождении двенадцати имперских солдат и двух наездников на боевых конях лениво продвигались по тропе меж хвойных деревьев. Пугающий шепот разносился от одной повозки к другой, но больше ничего, даже солдаты ехали молча. Конвой уже выехал из леса и спускался по скалистой тропинке, но вторая повозка проехала мимо старой ели и длинная еловая ветвь ударила по голове одного узника. Он проснулся под хихиканье темноволосого норда, но более никто в повозке не смеялся. Перед ним сидел светловолосый мужчина в стеганке, накрытой синей накидкой, с кольчужным воротником и рассматривал его с ног до головы.

Тишину разорвал густой, низкий голос, прозвучавший прямо над ухом.

— Эй, не спишь? Наконец проснулся, — пробасил незнакомец. В его интонации сквозила усталая ирония. — С добрым утром, брат по несчастью. Ты нарушитель границы?

Проснувшийся, все еще не до конца отрешившийся от оков тяжелого сна, молча кивнул, пытаясь в полумраке разглядеть черты говорящего.

— Повезло же тебе набрести на имперскую засаду, — продолжал тот, и в его словах явственно читалась горькая усмешка. — Они и нас поймали, и ворюгу этого.

Слова будто подожгли фитиль в сидевшем справа мужчине.

— Проклятые Братья Бури! — резко встрял в разговор темноволосый пленник. Он сидел, сгорбившись, облачённый в жалкие обноски, испачканные грязью и давно запекшейся кровью. Свежие ссадины и синяки украшали его бледное лицо. — В Скайриме было тихо, пока вас сюда не принесло и Империи не до чего дела не было! — выкрикнул он, сжимая прутья намертво вцепившимися в них пальцами. — Если бы они вас не искали, я бы-таки украл ту лошадь у заставы и рванул в Хаммерфелл!

Он внезапно обернулся, и его горящий взгляд уперся в проснувшегося.

— Эй, ты!

Тот медленно, через силу, повернул голову в сторону вора.

— Нам с тобой здесь не место, дружище. Если б не эти «горевестники», патрульные меня бы вообще не заметили. Это за ними Империя охотится. Эй, возница, отпусти нас! Мы тут ни при чём!

— Все мы сейчас братья и сестры по судьбе, ворюга — смиренно сказал светловолосый.

Впереди разнесся рык смотрителя.

— А ну заткнулись все! — как гром среди ясного неба проревел он.

На мгновение в повозке и впрямь стало тихо. Однако конокрад видимо не насытился общением.

— А с этим что не так? — указал он на сидящего перед ним четвертого соседа по повозке. С завязанным ртом. Он был одет намного лучше любого из этого конвоя. Пышная и громоздкая шуба из шкуры черного медведя лежала на его крупном теле. Под ней надета богато расшитая синяя рубаха. На ногах кожаные сапоги. Русые волосы его падали на спину и плечи, а из повязки пробивалась рыжеватая борода.

— Попридержи язык! — впервые повысил голос светловолосый воин. — Перед тобой Ульфрик Буревестник, истинный король Скайрима.

— Ульфрик? Ярл Виндхельма? Но ты же вожак восстания. Если ты здесь…о, боги, куда нас везут!?

Возница усмехнулся. Никто кроме проснувшегося этого не слышал.

— Не знаю куда нас везут, но Совнгард ждет.

— Я сплю! Я сплю! Этого не может быть.

Проснувшийся осматривал местность. Вдалеке виднелись равнины, за которыми стояли могучие горы. Конвой проезжал на краю обрыва, откуда открывался вид на широкое озеро. Затем он посмотрел вперед. Тропа вела через ущелье, но в образовавшейся щели можно было разглядеть каменную стену.

— Эй, конокрад. Ты откуда родом? — спросил воин.

— Тебе какое дело?

— Последние мысли норда должны быть о доме.

Вор смягчился.

— Рорикстед…я из Рорикстеда. Что значит «последние мысли»? Я не собираюсь тут умирать.

— Лучше приготовиться к смерти, чем уповать на спасение.

Впереди послышался разговор имперцев. Один из всадников поздоровался с кем-то у скал.

— Здравия желаю, легат Туллий! — послышался грубый голос впереди.

— Все ли готово? — спросил седой всадник.

— Так точно!

— Хорошо, не хочу здесь задерживаться.

Светловолосый норд оглянулся и, судя по лицу, мгновенно узнал место.

— Это Хелген, — заключил он.

Конокрад начал озираться и задрожал.

— Шор! Мара! Дибелла! Кинарет! Акатош! Боги! Пожалуйста, помогите мне! — взмолился он.

Погода прояснилась и быт этого дня озарило солнце. Конвой подъехал к южной стене города. На ней из сторожевой будки наблюдали лучники в имперской форме. Седовласый всадник первым проехал через арку и свернул вправо. Его доспехи отличались необычайной изящностью и мастерством отделки. Панцирь в виде рельефного торса украшали золотые ветви, инкрустированные на грудных мышцах, а в центре доспеха находился золотой дракон в профиль с расправленными крыльями — знак Империи. Это был легат Аквил Туллий. Суровым ликом своим он и правда походил на орла, в честь которого и был назван. Он подъехал на своем гнедом жеребце к стоящему у входа в город всаднику в темных одеждах на вороной лошади и начал о чем-то с ним говорить. Рядом стоял телохранитель в странных сияющих доспехах неземной красоты.

— Так вот кто нас поймал, смотри-ка. Никак сам легат Туллий, военный наместник провинции, пожаловал, — с неприязнью удивился воин. — А с ним талморцы. Уверен, это они приложили руку к нашей поимке. Проклятые эльфы. Туллий небось им сапоги сейчас вылизывает.

Он тоже начал осматриваться и даже позабыл на какое-то время зачем и куда его везут. На его ясном лице читалась радость от воспоминаний.

— Хелген…когда-то я был влюблен в девчонку из этих краев. Хорошая была, ладная. Где же она сейчас? А там, по левую сторону площади, дом Вилода. Интересно, он все еще варит мед с можжевеловыми ягодами? Хех, когда я был мальцом, мне казалось, что нет ничего безопаснее имперских крепостей. Хелген тогда казался таким большим. Смешно…

Конвой тянулся через поселение. Из домов выбегали жители и их дети, разглядывая процессию. Кто-то, понимая к чему все идет, уводил детей в дом, а кто-то стоял и болтал с остальными зеваками. Слышались охи, шепотки, смех и пьяный гундеж. Кто-то выкрикнул оскорбительный стишок в адрес Ульфрика Буревестника и в следующий же момент получил по затылку оплеуху. Завязалась перепалка и соседи смеялись, разнимая дерущихся. Хелген казался скорее очень крупной деревней, но это был военный городок Империи, настоящая крепость. Так повозки прошли через южную часть и тут же оказались на площади. На ней уже собралась толпа зевак и имперские стражники. Посреди площади возвышалась башня смотрителя форта.

Перед ней стоял здоровенный палач в колпаке и с огромным топором. С ним стояли имперские стражники и жрица в желтых одеяниях. И тогда пленные услышали грозный женский голос.

— Выводи их из повозки! Ну! Ну! — кричала женщина в имперских доспехах.

Темные локоны торчали из-под шлема и колыхались при каждом ее крике. Лицо ее было красивым, но суровым и морщинистым. Никак иначе из-за постоянных криков и воплей. Она была настроена агрессивно.

Повозки встали у центральной стены, разделяющей площадь и жилой массив. Когда все остановились, проснувшийся увидел в соседней повозке других мятежников в накидках Братьев Бури, а среди них каджита в лохмотьях и эльфийку в черных рубашке и штанах. В третьей повозке везли орка, двух мятежников и данмера. Его темно-серая кожа отлично сливалась с обстановкой. Эльфийка, кажется, была босмеркой. Для альтмерки она была слишком низкой, да и босмеров проснувшийся знал превосходно.

— Что происходит? Почему мы остановились? — вопрошал вор.

— А ты как думаешь? — буркнул в ответ воин. — Не будем заставлять богов ждать.

— Всем выйти из телеги! — крикнула голосистая женщина-легат.

— Подождите! Это какая-то ошибка. Мы не мятежники. Скажи им правду, что мы не с тобой — обращался конокрад к высокому норду с завязанным ртом, но тот никакого внимания на него не обращал.

— Прими смерть с достоинством, вор, — сказал светловолосый.

Из трех повозок пленные вытянулись в три шеренги и встали перед проверяющими. В тот миг у проснувшегося не осталось сомнений в том, что эльфийка из соседней повозки — босмерка. Походка выдавала в ней жительницу лесов. Тем не менее, она была ослепительно красива. Волосы цвета бронзы были пышными и длинными и из блестящих локон торчали острые уши. Ее бледноватая кожа покрылась багряным румянцем, но в зеленых глазах отражался ледяной страх.

Одним из проверяющих был высокий русоволосый норд в имперских доспехах с листком пергамента и пером в руках. Рядом стояла надзирательница, а ее хищный взгляд охватывал всех пленников.

— Когда назовем ваше имя — сделайте шаг вперед, — впервые произнесла она спокойным голосом.

— Все у вас, имперцев, по списку, — усмехнулся кто-то сзади.

— Норильф из Айварстеда — громко произнес имя мятежника имперский солдат у первой шеренги.

Из первой шеренги вышел рыжеволосый норд и плюнул под ноги проверяющему. Затем подошел к плахе.

— Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма, — назвал имя имперский солдат.

Из второй шеренги вышел мужчина с завязанным ртом. Его сопроводили к генералу Туллию, который уже стоял на своих двоих в центре площади.

— Было честью служить тебе, Ульфрик! — крикнул кто-то из мятежников.

— Ралоф из Ривервуда, — произнес проверяющий.

Справа от проснувшегося вышел тот самый светловолосый воин. Он прошел мимо проверяющего, смотря на него с презрением, и спокойно встал в очередь на плаху.

— Каково отправлять на плаху своих соседей, Хадвар? — спросил норд по имени Ралоф.

Проверяющий проигнорировал вопрос.

— Дран Гро-Бадун из…Нарулз…Назур…Нар-зул-бу-ра, — по слогам призвал третий проверяющий орка из третьей шеренги.

Огромный клыкастый верзила с темно-зеленой кожей и черным ирокезом на голове вышел из строя и, бурча под нос, прошел в очередь.

— Локир из Рорикстеда, — произнес третье имя норд в имперских доспехах.

Конокрад упал на колени и взмолил о пощаде, но в следующий миг пустил пыль в глаза стражнику, который собирался его поднять и вырвался из строя прочь.

— Я не мятежник, вы не имеете права! Я вам не дамся! — кричал он, убегая, пока имперская стрела не настигла его спины. Бездыханное тело вора упало на холодную землю прямо перед домом местного портного на глазах у всей его семьи. Портной прикрыл глаза своим детям и быстро увел их в дом.

— Зачем было вообще выводить детей на такое зрелище? — возмущалась местная крестьянка.

— Чтоб знали, чем заканчивается измена родине и выросли порядочными, — отвечал ей кто-то.

— Блаженный дурак и десяти шагов не сделал, — с насмешкой заключил данмер из третьей шеренги.

— Отвезите тело этого бедолаги в Рорикстед. Пусть хоть покоится на родной земле, — предложил кто-то из имперских солдат.

— Следующий! — рявкнула надзирательница.

Проснувшийся смотрел на труп Локира и грустно покачал головой.

— Я сказала, следующий! — вскрикнула воинственная женщина, закипая от злобы.

Он двинулся в сторону проверяющего. Тот бегал глазами по списку в растерянности.

— А ты кто? — спросил он.

Пленник собирался ответить, но со стороны южных гор раздался и эхом пронесся по равнинам протяжный рев. Ни у кого из известных животных не было таких голосовых связок. От этого звука у многих присутствующих заледенели сердца от страха. В толпе начались волнения.

— Что это было? — чуть ли не женским голосом спросил имперский лучник, убивший конокрада мгновение назад.

— Неважно, какая-то зверюга. В чем дело, Хадвар? — спросила надзирательница у проверяющего.

— Не понимаю. Его нет в списке. Как тебя зовут?

Надзирательница присмотрелась к пленнику. Перед ней стоял крепкий молодой человек с длинными темными волосами и янтарными глазами. Светлое лицо было покрыто густой щетиной, прямой нос подчеркивал ровность лица, массивные скулы придавали рельефности. Тонкая щель шрама рассекала правую бровь надвое. Он стоял прямо, взгляд не выражал ни капли страха, но явно был чем-то озадачен. Ростом он был чуть ниже нордских воинов, что, тем не менее, делало его выше почти всех остальных присутствующих. Для имперца он однозначно был высокого роста.

— Мое имя — Альфгурий из Брумы, — представился проснувшийся. Его голос был достоин звучать во дворцах королей и услаждать царских особ своим мелодичным звучанием. — Меня поймали за пересечением границы Сиродила и Скайрима.

— Так это тебя поймали два дня назад вечером за Фолкритом, — заключила имперская надзирательница. — Почему имя не назвал?

— Если бы меня сперва спросили, а не врезали дубинкой по голове, я был бы сговорчивее, — с усмешкой ответил пленник.

— Ну что ж, раньше надо было «быть сговорчивее», — усмехнулась она на сей раз.

— Его нет в списке, что будем с ним делать? — спросил Хадвар.

— В бездну список. На плаху его!

— Наказание за нелегальное пересечение границы не столь сурово.

— Я не верю этому наглому прощелыге. Он один из прислужников Ульфрика и должен умереть. Выполнять!

Хадвар повернулся к проснувшемуся и с сочувствием посмотрел на него.

— Далеко тебя занесло от Брумы, имперец. Жаль, что ты умрешь не на своей земле.

— Да, очень жаль, что порядки в Легионе скатились до подобного.

Ульфрик стоял перед генералом Туллием, внемля его тираде. Тот отчитывал ярла в его преступлениях.

— Проклятый узурпатор! — кричали люди из толпы. — Хватило же смелости вломиться во дворец Торуга и убить его. Позор тебе, Ульфрик!

— Здесь, в Хелгене, есть и те, кто зовет тебя героем, — прокомментировал недовольство толпы главнокомандующий, — но для меня и всех остальных ты лишь завистник и мятежник. И вот ты наконец в моих руках. Хорошая была охота, признаю, но уж больно короткая. Тебе отрубят голову на глазах твоих поклонников и ненавистников, а потом я пришлю ее твоим союзникам в Рифтене. Но прежде придется разбирать весь тот бардак, что ты натворил.

В ответ Ульфрик лишь надменно хмыкнул через повязку.

Очередь зашевелилась и двинулась к плахе, пока проверяющие заканчивали перекличку пленников позади. Проснувшийся выдумывал план побега. Он думал о том реве, что раздался недавно, и о том, как бы им воспользоваться, чтобы сбежать, но в небе была лишь разочаровывающая тишина.

Первым на плаху попал Норильф.

— Приготовь их души в последний путь, — указала надзирательница жрице храма Кинарет.

Жрица кивнула и протянула руки к небесам. Она начала читать молитву.

— Ныне же вверяем ваши души Этериусу, и да прибудет с вами благослове…

— Во имя Талоса Могучего, заткнись и давай к делу! — прервал ее Норильф. Рыжеволосый мятежник встал перед палачом. Надзирательница поставила его на колени и положила его голову на плаху.

— Мои предки улыбаются, глядя на меня, имперцы. А ваши улыбаются вам? — воскликнул норд с агрессивной насмешкой в голосе. Палач одним уверенным ударом отсек голову Норильфа. Голова с противным треском отлипла от шеи и упала в корзинку под плахой. Надзирательница оттолкнула тело мятежника ногой пока из шеи фонтаном била кровь.

— Поделом! — крикнул кто-то из толпы зевак.

— Смерть Братьям Бури! — подхватил крикуна женский голос.

— Имперские ублюдки! — возразил двум предыдущим третий.

— Жил без страха и умер без страха, — тяжело произнес Ралоф.

Следующим на плаху взошел орк. Когда надзирательница попыталась поставить его на колени, он одним движением локтя отодвинул ее от себя так, что та чуть не упала. Стражники оголили мечи, но Туллий жестом руки приказал убрать оружие. Орк сам сложил голову и лишился ее через несколько секунд.

Рев так и не прозвучал. Имперец начал серьезно волноваться. Генерал это заметил. Он присматривался к пленнику. Что-то не позволяло оторвать взгляд от этого лица. Стан имперца говорил о его статусе. Это явно не простолюдин. Он смотрел свысока, но не зазнавался. Когда-то в молодости Туллий уже видел этот взгляд и эту стойку. А еще чертовски знакомое лицо. Когда имперца вызвали на плаху, тот не на шутку разнервничался, но не возмущался по поводу того, что его вызвали раньше положенного. Первым из их шеренги должен был быть казнен Ульфрик, затем Ралоф и только потом самозванец. Надзирательнице просто не понравилась ухмылка, с которой он ее оглядел в начале разговора. Но имперец все же подошел и, прощаясь с жизнью, склонил голову. В этот момент Туллий хотел прервать казнь и допросить имперца лично, но в небе вновь прозвучал ужасный рев. На сей раз он был слышен гораздо ближе и отчетливее. Нечто черное пронеслось на ясном небе с огромной скоростью. Палач занес уж свой топор, но тут на башню позади него с грохотом приземлилось нечто огромное и черное с красными глазами и длинной шеей. Земля сотряслась, толпа ахнула, а стража, приговоренные и имперец с плахи смотрели на ужасающее существо, замерев от страха. Существо открыло пасть и взревело, от чего земля будто еще сильнее затряслась. Альфгурию показалось, что в яростном крике слышалось нечто, похожее на слова. Будто тварь произнесла заклинание. После этого небо окрасилось в огненно-рыжий цвет. Тучи закрутились в пугающей воронке, из которой посыпались метеориты. Огненный дождь обрушился на Хелген. Толпа со стражниками, пленными, лошадьми и всеми остальными бросились врассыпную. Имперец вскочил на ноги и побежал в сторону сторожевой башни. Существо взмахнуло крыльями и, взлетая, обвалило двухэтажный дом. Обломки перегородили дорогу обратно.

— Воины Империи, уводите жителей! — прокричал сквозь шум и гам Туллий. — Лучники, огонь! Угостите гада стрелами!

В сторожевой башне укрылось несколько мятежников вместе с Ульфриком. Последний освободился от повязки и отдавал приказы своим людям. Ралоф увидел как имперец бежит по спиральной лестнице вверх.

— Ярл Ульфрик, это же дракон! Неужели легенды не врут?! Я думал, они бывают только в сказках, — воскликнул Ралоф.

— Сказки не сжигают деревень, — спокойно ответил Ульфрик, освободившись от повязки. — Надо бежать отсюда! Сгруппируйтесь и выбирайтесь, как можно скорее.

— Я останусь с тобой, Ульфрик, — сказал Ралоф.

— Нет, ты сделаешь, как я сказал. У меня на счету каждый воин, так что беги из Хелгена. Мы поучаствуем еще не в одном сражении, — приободрил Ульфрик Ралофа. — Если выживешь, жду тебя в Виндхельме.

Норд благодарно кивнул и побежал вверх по лестнице за имперцем. Тот уже взобрался под самую крышу, но дракон проломил стену и низверг пламя на бегущих. Имперец спрятался за обломками стены и едва избежал жестокой смерти в объятиях огня. Стражнику повезло меньше. Он в миг превратился в тлеющий уголь и упал в самый низ башни, прямо под ноги Ульфрику. Дракон взлетел, ударив хвостом по крыше местной таверны и снеся ее начисто. Имперец вскарабкался по обломкам и переглянулся через образовавшуюся дыру в башне. Она выглядывала прямо на горящую крышу таверны. Перспектива сломать ноги и умереть от огня ему не нравилась, но остаться в башне, которая вот-вот обвалится было страшнее. Выбора не было и имперец, не раздумывая, выпрыгнул из башни прямо на соломенную крышу, объятую огнем. Под его весом крыша обвалилась и он болезненно плашмя упал на стол, сломав его. Следующим упал Ралоф, но он приземлился на ноги. Имперец встал, проверил не сломал ли чего и выбежал из таверны, не заметив Ралофа. Он выбежал на улицу, по которой несколько мгновений назад его везла повозка с приговоренными к смерти. Вся улица горела, кругом бушевал огонь, а с неба падали огненные шары. Треск горящего дерева сводил с ума. На стенах лучники обстреливали дракона, стражники уводили жителей, но в этом хаосе затерялись пленные мятежники. Имперец думал, что они уже сбежали, но чуть позже его взгляд упал на обугленные трупы у повозок и понял, что их настигла жуткая смерть. Дракон кружил в небе, пролетал над домами, ревел, плевался огнем. Это дало возможность проснувшемуся пробраться на другую сторону улицы. Он протиснулся между домом и стеной, но дракон приземлился именно над ним. Имперец находился прямо под длинной шеей монстра и мог разглядеть огромные чешуйки под челюстями. Он вжался в угол всем телом. Мощной струей огня из пасти ящер спалил улицу и ближайшие дома дотла, но спрятавшегося под ним беженца не заметил. Когда чудовище взлетело, поднялась пыль, которая на какое-то время ослепила имперца. Он вытирал глаза и выплевывал грязь с песком, пытаясь встать на ноги. Когда глаза открылись, он увидел Хадвара, который перебегал через стену огня с маленьким мальчиком на руках. Он передал ребенка местному мужчине и велел бежать из Хелгена. Мужчина повиновался и исчез в тот же момент с ребенком на плече. Хадвар бросился в другую сторону. Имперец побежал за ним и пронесся мимо стреляющих в дракона лучников. За имперцем бежал Ралоф. Все трое оказались у здания казармы.

— Ну что, Хадвар, проверим кого боги любят больше! — крикнул светловолосый норд и вбежал в левый вход здания.

Проснувшийся мигом прыгнул за ним. Хадвар кинулся ко входу справа.

— Чтоб дракон пожрал вас всех, буревестники! — донеслось за ним.

Ралоф закрыл дверь на засов, будто деревянная дверь могла остановить огнедышащего дракона. Он повернулся к имперцу и оба упали без сил. После одышки герои осмотрелись в помещении. Круглый перекресток двух коридоров с решетчатой крышей сверху. У стены лежал рыжеволосый норд в кирасе Братьев Бури. Ралоф подбежал к нему, проверил пульс; норд был мертв.

— Споткнулся, видать, и расшиб голову, — сказал он, приложив ладонь к его лбу. — Покойся с миром, брат.

Имперец с завязанными руками смотрел на Ралофа, не прерывая его прощание с умершим.

— Давай-ка срежем путы, — сказал он и несколькими движениями разрезал бечевку, а тот затем разрезал бечевку на запястьях Ралофа.

— Как же руки болят, — не без облегчения произнес он и потер запястья. — У нас мало времени, но надо одеться. Я вообще против подобного, но можешь взять одежду Гуньяра, она ему уже ни к чему. Да и тебе будет в пору. Странно, конечно, что в имперской казарме нет ни одного комплекта брони. Но это лучше, чем ничего.

Имперец без стеснения снял снаряжение с тела и быстро в него облачился. Стеганка с синей накидкой была слегка свободна в плечах, но неудобства не вызывала. В остальном вещи подошли почти точь-в-точь. Теперь они с нордом выглядели похоже.

— Его топор возьми себе. Я найду себе оружие получше, — сказал имперец.

— Звучит неплохо, но надо для начала выбраться из этого коридора. Та железная дверь, за которой проход в центральную часть крепости закрыта.

— Надо найти ключ или что-то похожее на отмычку.

— Знаешь, что странно? — спросил Ралоф. — Внешняя дверь казармы открыта, а внутренняя закрыта на ключ. Это что у вас за порядки такие имперские?

— Это не имперские порядки, а порядки глупцов, — ответил имперец. — Думаешь в Сиродиле все двери открыты?

— Да я же шучу. Просто это странно.

Они принялись искать предмет, что откроет или взломает замок этой двери. Ралоф нашел кружку с медовухой на дне. Тотчас ее осушил. Но в остальном долгое время поиски были безрезультатны.

— Есть! — воскликнул проснувшийся. В его руке сверкнул тонкий продолговатый предмет. — Этот прут сойдет за отмычку, лишь бы не сломался.

— Умеешь пользоваться? — спросил Ралоф.

— Умею.

— Дай-ка ее мне.

— Закрыть меня тут вздумал?

— Если бы хотел, вырубил бы тебя пока ты искал отмычку. Ну так дашь мне ее или нет?

— Почему бы нам не остаться тут и не дождаться пока эта тварь улетит?

— Ты хочешь быть погребенным под обломками имперской казармы? Я — нет. Дракон беснуется снаружи и если почует нас здесь, то обвалит крышу крепости. Оставаться тут — самоубийство.

Имперец поверил, звучало это весьма убедительно.

— Хорошо, пойдем вперед, но дверь открою я.

— Да я и не особо дружу с замками.

Имперец привстал на колено и принялся взламывать замок тонким прутом.

— Разрази меня Талос! Дракон! Как в детских сказках! До сих пор не верю, — сокрушался Ралоф.

— Я думал, они вымышлены.

— Я тоже, друг, я тоже, но вот он во плоти.

— Сейчас выберемся, — сказал взломщик, щелкая замком. — Ну вот и все. Путь свободен. Иди первым, я безоружен.

— Тогда не отставай.

Они двинулись по узкому коридору, спускаясь по крутой лестнице в подвальные помещения. Спустившись в погреб они услышали голоса за стенкой. Имперец обогнал норда и подполз на корточках к двери, слегка ее приоткрыв. Голоса притихли, а затем послышались поспешные шаги в противоположном направлении. Мгновением позже Ралоф уверенно распахнул дверь и зашел в помещение, но внутри уже никого не было. С облегчением вздохнув, он понял, что находится в имперском арсенале. На стенах висели мечи, булавы, копья и щиты. Имперец заметил, что крючки для луков пустовали, фыркнул и с недовольным лицом взял со стены имперский гладиус. Ралоф обнаружил в конфискованном оружии круглый деревянный щит с головой медведя в профиль на синем фоне и с нескрываемым удовольствием поцеловал его, закрепив его затем на левой руке. Имперец тем временем рассматривал воткнутый в стол любопытный кинжал орочьей работы. Он был груб, громоздок и крив, как и вся природа орков, но чрезвычайно опасен даже для владельца. С обмотки рукояти свисали синие и белые бусинки.

— Лови — сказал вдруг Ралоф и кинул щит имперцу.

Они принялись искать провизию. Поиски прошли быстро. Перекусили вяленой рыбой, засохшим хлебом и запили элем. В футлярах над камином имперец обнаружил бутыли и пузырьки с зельями, которые поделил с нордом поровну. Напоследок набрали сухарей и вышли из арсенала, спускаясь еще ниже. Большая крепость была построена глубоко под землей, что несомненно помогло сбежать от свирепого дракона. Имперец шел ошарашенный увиденным, пусть умом и понимал, что все реально, но небольшая часть подсознания отвергала саму мысль о существовании дракона. Вместе с Ралофом они дошли до пересечения корпусов крепости. В соседнем коридоре слышались разговоры имперцев о нападении дракона.

— Я бы хотел избежать драки, но если они нападут, ты поможешь? — спросил норд имперца.

Незнакомец убедительно кивнул. Ралоф вышел в центр комнаты и привлек внимание.

— Эй, имперцы, мы не желаем вам зла и хотели бы просто пройти…

Звук вынимаемых из ножен клинков прервал речь норда. Он тоже мгновенно достал топор из-за пояса. Завязалась драка, зазвенели клинки и топоры. Имперец выбежал из коридора на подмогу товарищу и вступил в схватку с солдатами. Первым напал легионер в потертом шлеме, но незнакомец одним движением меча парировал атаку и ударом щита сломал нос противнику. Солдат замешкался и тогда имперец ударом рукояти вырубил его. Тот упал, издав лишь истошный вздох. Во второго солдата Ралоф зарядил топором, разрубив лезвием его шлем и лоб. Второе тело пало рядом с первым. Имперец и Ралоф поспешили удалиться из этого коридора. Наверху послышался грохот, земля снова затряслась. Героям страшно было даже представить, что творится на поверхности. Они бежали через темный коридор, протискиваясь между поросшими мхом каменными плитами, и услышали впереди звуки сражения. Несколько Братьев Бури спаслось от ярости дракона и дрались с имперскими стражниками в пыточных камерах. Рысью Ралоф бросился в бой пока имперец подкрался к самому углу в ожидании появления противника для нанесения смертельного удара, и когда из-за угла показалась спина в имперской кирасе, он пронзил ее мечом. Умерший не издал ни звука и свалился замертво. Братья Бури с Ралофом одержали победу над оставшимися стражниками несколькими ударами мечей.

— Поганые сволочи! — пнул труп имперского стражника один из нордов. Бледнокожий со светлой косой на лысую голову и завязанной в узел бородой. — Садисты чертовы! Посмотри, чем они тут занимались.

Он указал на металлические клетки, в которых держали допрашиваемых. Имперец и Ралоф ахнули от увиденного.

— Да упокоятся их души в Совнгарде, — сказал Ралоф. — А аргонианин пусть покоится в сонме своих богов.

— Вы видели Ульфрика? Где он? — спросил норд с косой.

— Надеюсь, сбежал, — удрученно ответил Ралоф. — Он велел мне спасаться. Это была ужасная бойня. В единый миг дюжина бравых бойцов обратилась в пепел.

— Воистину ужасная, но что это вообще такое было? Дракон? В Скайриме?

— А где еще ему быть? — вмешался в разговор имперец. — Это чудовище сейчас жжет город.

— Ты еще кто такой? — норд изменился в лице.

— Он со мной — сказал Ралоф, — Его, как и нас, хотели казнить.

— Повезло. Дракон спас вам жизнь, — надменно произнес норд с косой.

— Как и вам, — подметил имперец.

— Твоя правда. Я думал, драконы вымерли много лет назад.

— Если тебя это утешит, приятель, то некоторые из нас до сего дня вообще не верили в существование оных. Давайте уже выбираться отсюда.

— Согласен! Я знаю, где выход, — к разговору подключился еще один воин с перебинтованной головой. Серые тряпки на его лбу были обагрены кровью как минимум трех человек, включая его самого.

— Что это? — спросил Ралоф. — Трещина?

— Да, в стене трещина, а оттуда веет сквозняком и сыростью. Будь я проклят, если за этой стеной тупик.

— Надо выломать стену. Наверху должны быть лопаты и кирки.

Все четверо согласились и принялись искать инструменты. Группа нашла две кирки и тогда норд с косой и Ралоф принялись бить по западной стене крепости.

— Смотрите! — крикнул раненый, смотря в образовавшуюся в стене дыру. — Там и правда пещера. Ну-ка налегай сильнее, народ!

Какое-то время спустя дыра в стене расширилась до нужного размера. Тогда норд с косой взял факел со стены и первым пошел вглубь пещеры. За ним двинулась шеренга, в конце которой шел боец с раненой головой. Пройдя чуть глубже, герои поняли, что факел им тут ни к чему, ибо под ногами мерцали светящиеся сине-зеленым светом грибы. Это была старая шахта по добыче серебра. Далее пещера переходила в более дикое свое состояние. Грибов вокруг становилось больше, а под ногами зазвенел ручеек. Проход вел вправо, к главной шахте. Там Братьям Бури послышались голоса. По разговорам можно было понять, что впереди ждали легионеры. Укрывшиеся от дракона имперские солдаты обсуждали план освобождения и дальнейших действий, а рядом с ними сидели шахтеры Хелгена, которые поверить не могли в рассказы о драконе.

— Там гражданские, — произнес норд с косой. Он представился Оротьольфом. — Что делать будем, братцы?

— Может обойти их? — предложил имперец, который так и не представился никому.

— Я бы очень этого хотел, но это невозможно. Проход только один.

— Тогда давайте попробуем договориться. Мы не хотим кровопролития, — сказал буревестник с повязкой на голове, представившийся Лансом.

— Мы не успеем и слова сказать, как они нашпигуют нас стрелами, — обрубил эту версию Ралоф.

— Надо попробовать, — настоял имперец. — Нельзя просто напасть на стражников, защищающих граждан. Ты готов взять на себя такую вину?

— Они наши враги, — напомнил Оротьольф, сжимая рукоять меча. — А гражданских мы не тронем.

— Наш общий враг сейчас крушит Хелген. И не будет никакого проку, если мы друг друга поубиваем и оставим ему наши тела как подаренное лакомство.

— Брось, — продолжал Ралоф. — Дракон никогда не протиснется в эти шахты.

— Я образно, но все же не хочу это проверять. Сидите тут, я попробую с ними договориться. Получится или нет, не ведаю, посему ждите знака и выходите. Действуем по обстоятельствам. Если они нападут на меня — выбегайте драться, а если пропустят, то я договорюсь о том, чтобы они и вас пропустили. Все поняли?

Троица нордов кивнула.

— Хорошо. Ни пуха, ни пера, — на выдохе произнес имперец, но Ланс придержал его за руку.

— Возьми это — сказал он и сунул ему в руку золотой септим. — На удачу. Это счастливая монетка.

— Ну и зачем ты мне ее дал? Ты меня даже не знаешь.

— Ты рискуешь жизнью ради нас. А эта вещь может помочь.

— Чего же она не помогла, когда дракон напал? — спросил имперец.

— Помогла, брат. Я жив, как видишь.

Имперец согласно кивнул.

— Ладно, спасибо, но у меня ничего нет взамен.

— Ты мне ее еще отдашь, имперец, — с улыбкой сказал Ланс и хлопнул имперца по плечу.

Он сунул монетку в кошель на поясе и пошел к главной шахте. Там он пролез в щель и, разрезав паутину мечом, оказался перед имперской стражей. Напуганные горожане с любопытством разглядывали пришельца, два лучника натянули тетивы луков в его сторону. Имперец отбросил меч и поднял руки.

— Не стреляйте, мы пришли с миром. Мы бежали от ярости дракона, как и вы. Позвольте нам пройти. Мы можем объединиться и тогда точно выживем.

— «Мы» — это кто? — спросил стражник в потертом шлеме с оголенным мечом.

— Я и трое моих друзей. Мы вооружены, это правда, но, клянусь Кинарет, никто из нас не хочет сражения. Если не хотите объединяться, просто дайте пройти…

— Можешь клясться хоть всеми богами, но мы должны знать, кому даем пройти, — перебил стражник.

Врать в этой ситуации было чрезвычайно неразумно, и ничего не оставалось кроме как рассказать правду.

— Мы — приговоренные к казни в Хелгене. Я нарушил границу…

— Я слышу по твоей речи, что ты имперец, ряженый в форму повстанцев. Кто с тобой?

Имперец замялся.

— Братья Бури, — ответил, выдержав паузу, он.

Стражник рассмеялся.

— Я так и думал — сказал он. — Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками.

— Послушай, мы не враги тебе. Наш враг сейчас наверху.

— Я знаю своего врага. Пусть выходят, а потом придумаем, что будем делать.

— Я надеюсь, ты хорошо подумал. У вас гражданские. Мои друзья не хотят драться с вами и ранить кого-то из них.

— Ты мне угрожаешь? — голос стражника принял иной тон.

— Нет, просто пытаюсь вразумить. Эти ребята не хотят драки, но без боя не сдадутся.

— Не смей дурить мне голову. Выходите и может даже выживете.

— Хорошо. Я тебе поверю, — имперец подал знак буревестникам готовиться к бою.

***

Хадвар закрыл дверь на засов. Обернувшись, он обнаружил девушку, истекающую кровью. Она лежала на койке, держась за бок. Кусок древесины пронзил ее бедро.

— Тебя-то как сюда занесло? — воин признал в ней ту самую босмерку из повозки.

— Только не убивай, прошу, — пробормотала эльфийка ослабленным голосом. Сил хватало только на хрип.

Хадвар спешно порвал простыню с койки на лоскуты и перевязал рану, предварительно промыв ее водой из кувшина над потухшим камином. Они прятались в левом крыле имперской казармы на двадцать человек. На стенах висели имперские знамена: черный дракон на красном фоне. По двум сторонам ровным рядом располагались койки. В углу стоял тяжелый металлический сундук, над которым были прибиты крючки для ключей.

— Сивухи под рукой нет. Надеюсь, обойдется без заражения. — сказал он.

— Спасибо, добрый человек. Ты спас мне жизнь, я очень тебе благодарна, но у меня ничего нет, — голос босмерки начал приходить в норму.

Хадвар махнул рукой и отпил из кувшина.

— Будешь? — предложил он.

Девушка кивнула и допила последние глотки воды. Норд начал ходить по казарме в поисках одежды для эльфийки. В ящиках под койками сложенными лежали тоги, которые легионеры носили под броней. В одном из них нашлись ботинки. Сандалии в Скайриме не пользовались популярностью.

— Вот, надень — Хадвар сложил одежду и обувь рядом с девушкой. Она благодарно кивнула. Хадвар отвернулся и эльфийка переоделась.

— Куда теперь? — спросила она.

— В самый низ крепости, а оттуда в старые шахты. Там небезопасно, но есть выход. Он ведет на север. Правда, придется пробивать стену. По-хорошему мне бы сопроводить тебя на имперский суд, но сомневаюсь, что мы доберемся до ближайшего крупного города. Ты ведь без боя не сдашься, а? Я не хочу убивать тебя, но и проснуться посреди ночи с перерезанным горлом тоже не желаю. Или может стоит попробовать довести тебя?

Эльфийка покачала головой. Ее зеленые глаза слезились от боли и страха. Красивые пышные губы тряслись, голос дрожал. До засады имперцев она шла на север, но сейчас это уже не имело прежнего значения.

— Мда. Плохой я солдат. Доберемся до выхода и ты свободна. А до тех пор как мне тебя называть? — спросил Хадвар. Он не стал расспрашивать о ее целях, хотя ему было крайне интересно это сделать.

Эльфийка посмотрела на него с некой надеждой в глазах.

— Я — Латтириэль, — сказала она без должной гордости.

— Что ж, Латтириэль. Меня зовут Хадвар. Давай выбираться отсюда.

Латтириэль кивнула. Она встала не без труда, постанывая от боли, и поковыляла к выходу. Хадвар хоть и понимал, что эта крепость под протекцией Империи, но все же вынул меч из ножен. Короткий, но легкий и обоюдоострый гладиус сверкнул в его руках, отражая дневной свет, который тонким лучом проникал в помещение через узкую дырку в крыше. Из-за пояса он достал хорошо заточенный стальной нож и дал его Латтириэль, а потом открыл дверь ключом, который висел на крючке справа и вместе они вошли в коридор. Всю дорогу они молчали; девушка следовала за Хадваром, а он продвигался достаточно медленно, чтобы она поспевала за ним.

Когда они добрались до погреба, норд с мечом в руках вошел внутрь. В помещении явно кто-то был совсем недавно. Ни зелий, ни еды в погребе не было. Если до этого и были у Хадвара мысли убрать меч в ножны, то в тот момент они покинули его голову.

— Нападение еще даже не закончилось, но мародеры уже вынесли отсюда все, что только можно, — с грустным недовольством сказал Хадвар.

— А что ты хотел здесь найти? — спросила Латтириэль.

— Зелье лечения. Красный бутылек с отваром из трав. Им можно было бы обмазать твою рану и выпить для профилактики.

— Мне уже лучше, Хадвар. Спасибо тебе. Давай пойдем к выходу.

На пересечении коридоров крепости они обнаружили два трупа в имперских кирасах. Тогда даже Латтириэль вооружилась, подобрав меч убитого имперца. Они пошли дальше, не прекращая оглядываться и всматриваться в каждую тень. Страх цепкими лапами вцепился в спину эльфийки, постепенно вонзая длинные, крючковатые когти. Чем ниже они опускались по лестницам, чем дальше продвигались, тем глубже проникали когти в сознание Латти и меньше ее волновала рана в боку. Она не была из пугливых, но неминуемая казнь, нападение дракона, два трупа и темный мрачный коридор ввели бы в дрожь любого. Добравшись до пыточных камер, они вновь наткнулись на два трупа. Это были смотрители камер. По старой привычке делиться знаниями по поводу и без Хадвар чуть не поведал девушке, что смотрители часто не чурались проводить пытки над пленными, но вовремя осекся. Тем не менее, босмерка поняла это.

Следующая картина говорила сама за себя. Слева от них зияла большая дыра в стене, а внизу лежали два боевых молота и кирка. Перед стеной стояли клетки, в которых лежали замученные до смерти пленники. Аргонианин и несколько нордов. В самой крайней клетке лежала убитая девушка. Голова была побрита налысо, а на спине выделялись следы от плети. На остальных были ожоги. Хадвар предположил, что пытали их не каленым железом, а магией пламени. Увидев это, Латтириэль мысленно приготовилась к битве, в которой скорее всего умрет. Но физически готова она явно не была. Она не выдержала и ее вырвало прямо на пол.

— Бывает. Это ужасное зрелище, я никогда не привыкну, — пытался успокоить эльфийку Хадвар.

— Прошу… пойдем дальше… — сказала она, вытирая рот.

— Возможно впереди опасность. Тот, кто был тут до нас убил смотрителей и выбил дыру в стене. Их не меньше трех и они наверняка очень злы на всех, кто носит имперскую форму. Ты не в состоянии драться. Подожди тут, а я схожу на разведку.

Латти нахмурилась, но согласилась. Хадвар аккуратным бесшумным шагом шел в пещеру пока не скрылся за поворотом. Эльфийка осталась в камере, наедине с телами убитых. Время для нее словно остановилось. Она смотрела в тьму пещеры, изредка осматривая коридор сзади. Былой страх покинул ее, отпустил свои холодные когти или же она сама от них избавилась. Жизнь в лесах Валенвуда приучила ее контролировать тело и сознание, не поддаваться панике при хрусте ветвей или колыхании кустов позади. Она ждала Хадвара и звуки в опустевшей крепости ее ничуть не пугали. Вой ветра в коридорах не леденил ее душу, падающие капли воды не сбивали ее чутье, а шорохи и скрипы не терзали воображение. Наверху к тому времени все затихло. Рев дракона не раздавался уже давно, грохот прекратился, но треск огня, пожирающего деревню еще очень долго был слышен на поверхности. Хелген горел три дня и потушил его только ночной ливень.

Норда по прежнему не было. Латтириэль начинала нервничать и ходить по камере взад-вперед. Через какое-то время она говорила сама с собой и всячески ругалась на босмерисе, поминая Хадвара нелестными словами. Наконец она решила пойти вперед, не дожидаясь его возвращения, но тут из-за угла явился он. На его лице не было следов испуга и шока, что несомненно успокаивало босмерку.

— Чего так долго? Я думала ты уже не вернешься — возмущенно сказала Латтириэль.

— Без факела тут очень темно, немного заблудился, но теперь точно знаю, что путь свободен. — произнес Хадвар. — Пойдем.

Они направились вперед и растворились во тьме пещеры. Дорога не была столь далекой, но девушке казалось, что они идут уже вечность. Пещера не кончалась и не кончалась. Норд и эльфийка шли буквально наощупь, но в один миг все же набрели на светящийся гриб. Дорога перед ними значительно осветлилась и они увидели целую аллею, усыпанную светящимися грибами. Такая находка ощущалась как сокровище. Сквозняк обдувал их лица приятной прохладой, а души наполнял надеждой на скорое освобождение. Они подошли к узкой щели, под которой лежали ошметки паутины.

— Кто-то здесь уже проходил. — заметил Хадвар.

— Братья Бури, — определила Латтириэль — Они пролезли в щель. Четверо. Один крайне тяжелый, большой воин. Один ранен, вероятно умер. Другие ничем не выделяются.

— Как ты это определила?

— Следы. Я заметила их на дороге светящихся грибов. Четыре пары сапог. Одни больше и глубже других. У второго кровь стекала по ноге.

— Боги, да ты настоящий следопыт. Что ж, предлагаю дальше идти медленнее и тише.

Они протиснулись в щель и оказались в серебряных шахтах. В нос ударил смрад. В этом ярусе шахты несло смертью. Под ногами лежали мечи, шлемы, сломанные стрелы и трупы имперских солдат. Чуть дальше валялось тело в синей кирасе, из спины которого торчал имперский гладиус. Хадвар подошел к нему и повернул убитого лицом к себе. Это был молодой норд с окровавленной повязкой на лбу. Латтириэль осматривала местность. На другом конце яруса виднелась узкая шахта с факелами по бокам. Перед ней, забившись у стены, сидел крупный мужчина с длинной косой белобрысых волос. Из его груди торчали две стрелы, а голова безвольно свисала над стрелами. Изо рта тянулась и пенилась на губах красная слюна.

— Это те, о ком я говорила, — сказала девушка. — Двум другим удалось сбежать.

— Тут прятались шахтеры, а легионеры их охраняли, — мрачно произнес Хадвар. —

Проклятые Братья Бури напали на них.

— Не вижу тел гражданских.

— Может еще увидим.

За спинами послышался хриплый стон, превратившийся в дикий вопль. Норд с косой прыгнул на Хадвара, держа в обеих руках по мечу. Тот отпрыгнул, отразив удар своим гладиусом, но здоровяк повалил его на землю, схватил обеими руками за горло и душил, яростно хрипя.

— Проклятые имперцы! — шипел сквозь зубы норд. Его кровавые слюни капали на краснеющее от удушья лицо Хадвара. Стрелы упирались в грудь, но их наконечники протыкали плоть норда с косой.

Латтириэль вонзила нож под левое ребро напавшему. Тот взвыл от боли и левой рукой ударил эльфийку наотмашь, отчего она упала на землю. И в этот момент Хадвар высвободился и камнем рассек норду скулу. Он перевернулся на спину, открыв торс для добивающего удара мечом. Хадвар схватил чей-то гладиус и пронзил сердце лежавшего, навалившись на рукоять всем телом. Норд издал предсмертный вздох и выдохнул кровью изо рта. Эльфийка встала, отряхнулась и плюнула в сторону убитого. Хадвар держался за красное горло и морщился. Теперь целую неделю каждый глоток будет отзываться болью в горле.

— Огромная туша, — сказала босмерка, тыкая тело носком ботинка. — Его друзья еще впереди.

— Да упокоится душа его в Совнгарде. — склонив голову, прочитал короткую эпитафию Хадвар. — Пошли дальше. Вряд ли его друзья остановились, чтобы подождать нас.

Идя по шахте, Хадвар и Латтириэль переводили дух от произошедшего. Хадвар был мрачен, ему не нравилось убивать, это претило его убеждениям. Он вступил в Империю, зная на какие зверства способны Братья Бури. Он вступил в Империю, чтобы навести порядок. Латти шла с куда более ясным умом, она за каждым поворотом ждала выход. И правда, сквозняк становился сильнее. Шахта плавно перешла в новую пещеру. Просторную и светлую. Щели на стенах проливали солнечный свет на огромное пространство. Под ногами звонко журчал ручеек. Но и это место было вполне обитаемым. Несколько чаш с горящими углями были расставлены по углам пещеры и освещали темные ее углы.

— Эти шахты забросили задолго до нашего рождения — пояснил Хадвар.

— Я старше, чем ты думаешь, — заявила Латтириэль.

Лицо Хадвара приобрело вопросительное выражение.

— Семьдесят семь, — опередила эльфийка вопрос.

Норд посмотрел на нее и отвел взгляд почти сразу.

— Так что эти катакомбы старше и меня. Пойдем дальше.

Они пошли по ручью, который тянулся тонкой ниткой, извиваясь на бугристой поверхности и разбиваясь об округлые и острые камни на несколько более тонких ручейков. Пещера снова уходила вниз. Латтириэль поскользнулась на мокром от ручья камне и скатилась вниз по небольшому склону. Босмерка едва успела вскрикнуть. Хадвар обернулся, но его спутницы уже не было. Он подбежал к склону пещеры и начал выглядывать ее. Она упала во что-то липкое и вязкое.

— Эй, ты в порядке? — воскликнул Хадвар.

— Да, просто упала в небольшой овраг.

— Сможешь выбраться?

— Не знаю, я в чем-то застряла.

— Что это?

— Не вижу, тут темно.

— Подожди, не двигайся. Сейчас посвечу.

Хадвар удалился на несколько мгновений и пришел с горящей наполовину деревяшкой в руке. Он поднес огненный ее конец к оврагу.

— О боги, что это? Это…паутина?

***

Норды протиснулись в расщелину по очереди и вышли к имперцам. На всех четверых были нацелены луки.

— Глупцы. Вы чудом избежали казни и нашли ее здесь, — сказал с ухмылкой стражник и засмеялся.

Имперец отпрыгнул в сторону. Норды вытащили спрятанные за спинами мечи и набросились на имперскую стражу. Шахтеры ахнули от ужаса и бросились врассыпную. Двое из них отважились помочь легионерам, но пали от мечей Оротьольфа и Ралофа.

Ланс побежал за другими шахтерами в попытке спастись. Когда спасение казалось неминуемым, его настиг имперский стражник и пронзил мечом в спину. Оротьольф рубанул стражника сзади, тот упал и отполз, но, истекая кровью, умер в ногах у своих товарищей. Лучники пускали стрелы без разбору, но в кромешной темноте и на близком расстоянии попасть в кого-то было почти невозможно. Ралоф кинулся на лучников и двумя взмахами отправил двух из них на тот свет. Имперец дрался в ближнем бою плечом к плечу с Оротьольфом. Громадный норд с косой рубил врагов направо и налево намокшим от крови мечом. Имперец прикрывал его, отражая вражеские атаки. Но тут сзади послышался свист стрелы, а за ним раздался крик боли. Он обернулся и увидел, как длинная стрела торчала из груди Оротьольфа, в которую тут же прилетела вторая. Оротьольф упал на колени и выл от нестерпимой боли, но, несмотря ни на что, не выпускал меч из рук. Имперец услышал звук натягивания тетивы и сей же момент прикрылся щитом. За спиной имперца раздались звуки быстрых шагов и лязг брони. Легионер бежал с поднятым мечом, готовый рубануть противника, но последний оказался проворнее и выставил щит в последний момент перед ударом, лишив нападавшего равновесия. Он врезался в щит имперца, которым он следующим мгновением его оттолкнул, но легионер устоял на ногах. Имперец пнул его в грудь, и несчастный упал на холодную землю, где ударом топора его добил Ралоф. Последний противник пытался застать имперца врасплох, но тот изящным уворотом ушел от удара и не менее изящным ударом наотмашь всыпал врагу рукоятью меча по лицу, сломав тому скулу. Сколько мастерства, легкости и скорости было в этом замахе, Ралоф думал еще очень долго, но понял, что он точно не хотел бы имперца себе в противники. Солдат упал на колени, держась за кровоточащее лицо. Тогда Буревестник замахнулся топором и навсегда прекратил его страдания.

Когда звуки боя стихли и в пещере воцарилась мертвая тишина, Ралоф и имперец подбежали к Оротьольфу, лежащему на холодной земле. Они взяли его под руки, но норд с косой взвыл от боли и отхаркнул кровью. Его положили у каменной стены пещеры.

— Оставьте меня, это чертовски больно, — прохрипел Оротьольф.

— Не оставим, брат, — возразил Ралоф. — Тут осталось немного.

— Я не дойду. Я истекаю кровью и уже чувствую холодное прикосновение Аркея.

— Оставь его, — вмешался имперец. — Он не жилец. Только мучений добавишь.

— Нельзя оставлять братьев по оружию!

— Я вижу, что ты хочешь помочь, но для него всё кончено, открой глаза. Если потащим его, умрем вместе с ним.

Ралоф молчал какое-то время. Затем встал, сунул меч в ножны, попрощался с Оротьольфом и скрылся в пещере. Имперец подошел к телу Ланса и вложил в его руку счастливый септим.

— Не стоило тебе его мне давать, но спасибо, — проговорил он с тенью грусти в голосе. — Буду считать, что твоя монетка спасла мне жизнь.

В темноте он подобрал чей-то лук и нащупал восемь стрел.

— Ты доставишь нам еще немало хлопот, имперец, — хрипло обратился Оротьольф к незнакомцу..

— С чего ты взял?

— Я это вижу. Всегда вижу вас… насквозь. Вернешься в Легион и будешь убивать моих братьев.

— Что ж, пред ликом смерти зрение и рассудок покинули тебя, норд.

— Время покажет… время покажет.

Имперец молча посмотрел в глаза умирающему норду и покинул его. Он догнал Ралофа, и вместе они двинулись дальше.

— Что это ты нашел? Лук? — спросил норд.

— Да, изрядно потрепанный, но на первое время сойдет, — ответил имперец, поправляя колчан.

Вместе с Ралофом они прошли значительную часть пещеры, минуя загадочную, обвитую паутиной нору в овраге. Они добрались до факельных чаш и шли на усиливающийся гул ветра. Становилось прохладнее, выход был уже рядом. Шахты давно превратились в пещеры, и теперь перед героями находился низкий проход, откуда сочился сквозняк. Имперец пригнулся и прополз на корточках половину пути, но дыра сужалась, и ему пришлось лечь ничком. Гребя руками землю, он протиснулся на другую сторону и позвал Ралофа. Тот проделал то же самое, но шорох осыпающейся пещеры заставил его ускорить процесс. На мгновение норд подумал, что этот проход сейчас завалит огромным камнем, под которым он полз, и навсегда похоронит Ралофа из Ривервуда в безвестной пещере под Хелгеном. Когда он выполз, имперец схватил его за плечо и поднес палец к своим губам.

— Тихо! — прошептал он. — Видишь? В том конце зала.

Ралоф огляделся. Его взору открылся огромных размеров подземный карман, в потолке которого зияла пропускающая дневной свет дыра. На месте, куда падал свет, лежало нечто крупное и мохнатое.

— Медведь… — сказал Ралоф. — Спит?

Имперец кивнул.

— Давай-ка мы его обойдем.

— А если услышит? — спросил имперец, доставая из-за спины лук.

— Ты не убьешь его с такого расстояния. Это чудовище слишком большое. Только разбудишь.

Но имперец не ответил. Он молча достал стрелу из колчана, натянул тетиву и прицелился. Ралоф схватился за топор, готовясь к очередной схватке. Тетива скрипнула от сильного натяжения. Имперец прикрыл левый глаз и приподнял лук. Со стороны он казался спокойным, что соответствовало действительности. Ралоф не мог поверить в хладнокровие этого загадочного воина. Он с полной уверенностью целился в огромного спящего медведя, словно в бездушную мишень. Тогда норд перевел взгляд на животное. Возле него лежало тело женщины в сером платье. На подоле и спинке платья засохла кровь. Тетива скользнула, отправив стрелу в полет. Железный наконечник с хрустом пробил череп зверя насквозь. Медведь перевернулся на бок, лишь махнув задней лапой. Из пасти высвободился не протяжный рев, но хриплый рык. Ралоф долго смотрел тупым взглядом в сторону зверя, ожидая, что он сейчас встанет, но зверь лежал неподвижно. Имперец уверенным шагом шел к поверженному животному, а норд провожал его взглядом и до сих пор не мог поверить своим глазам. Незнакомец подозвал Ралофа жестом руки, убедившись, что поблизости больше никого нет.

— Надо бы освежевать ее, — воскликнул имперец.

— Ее? Это медведица?

— Да. Подойди, поможешь, — проговорил незнакомец, срезая кинжалом шкуру животного с плоти.

Ралоф тоже достал нож из-за пояса и подошел к туше.

— Как ты это сделал? — ошарашенно спросил он имперца. — Никогда я не видел подобного мастерства.

Имперец пожал плечами.

— Брось, любой лучник попадет с такого расстояния.

— Боги мои, точно в голову.

— Нужно срезать шкуру и немного мяса. Жаль всю ее не унесем.

— Я никогда не снимал шкуру с медведя.

— Просто помоги, делай, как я покажу.

Имперец ловко сделал несколько надрезов от горла до спины через все брюхо. Подрезал сухожилия, содрал шкуру с задних лап, мечом отрубил стопы и долго сдирал шкуру со спины.

— Давай, — попросил он Ралофа, вытирая пот со лба тыльной стороной кисти. Ладонь целиком была в крови. — Возьмись за этот край и тяни в мою сторону.

Вместе они освежевали медведицу, срезали немного мяса, выпустив кишки, и спрятали его внутрь шкуры, а шкуру закатали в меховой рулон. Ралоф снял ремешок для ножен и обмотал им шкуру.

— Никогда не недооценивай лук, приятель, — усмехнулся имперец, взвалив темно-серую шкуру на плечо.

Слева дул сквозняк. Там был разлом, из которого дул ветер и проливался свет.

— Да упокоится душа этой невинной женщины с миром — произнес небольшую эпитафию имперский лучник, глядя на растерзанное тело, и двинулся к выходу.

Ралоф смотрел вслед незнакомцу и, оглядев пещеру напоследок, пошел за ним. Разлом действительно наружу, чему Ралоф был несказанно рад. Глаза героев ослепило ярким солнечным светом, когда они выбрались из темных пучин пещеры. Свежий воздух обдал приятной прохладой их кожу и они продолжили путь. Над пещерой вздымалась гора, за которой догорал Хелген. Стоило Ралофу ступить на землю, как в воздухе вновь раздался чудовищный рев. Дракон пролетел прямо над ними. Имперец и норд бросились в кусты. Монстр улетел в неизвестном направлении, имперец потерял его из виду, но перед этим он успел хорошенько рассмотреть его в полный рост. Это был огромный во всех смыслах огнедышащий ящер с черной чешуей, летящий на гигантских перепончатых крыльях. На исполинском хвосте красовались острые шипы, из головы торчали черные изогнутые рога, а вместо морды — сплошная чернота, в которой светились страшные клыки и два красных огонька на месте глаз. Дракон будто учуял выбравшихся из пещеры пленников и пролетел прямиком над ней в поисках уцелевших. Что-то внутри имперца задрожало, завибрировало. Он чувствовал, что дракон ищет его. На мгновение две ягоды бузины перед его лицом показались теми самыми огоньками в глазницах дракона. Когда его голова лежала на плахе, он увидел дракона вблизи. Хоть он и не помнил ни морды, ни клыков, ни рогов, но эти глаза запомнил навсегда. Это были глаза разумного существа, очень агрессивного, жаждущего разрушения и смерти. Свирепые глаза чудовища, что было обременено разумом. Он прилетел не просто, чтобы утолить жажду разрушений, а именно за ним. Так имперец думал. Увидев две страшные бузины, он с криком выпрыгнул из куста.

— Что ты делаешь?! — прошипел Ралоф. — Ты нас выдашь!

Имперец отдышался, оперевшись руками о дерево.

— Выходи. Он улетел, — сказал он, придя в себя.

Норд прислушался, но ничего кроме щебетания птиц не услышал. Он вылез из кустов и подобрал брошенный сверток из шкуры медведицы.

— Что там было? Змея? — спросил Ралоф, отряхиваясь от листьев и веток.

— Ягоды. Куда дальше?

Ралоф почесал бороду.

— Ближайший город отсюда Фолкрит, но я туда не пойду. На пути наверняка полно имперских патрулей. Благо тут неподалеку расположена моя деревня. Если идти по этой тропе, можно выйти к ручью, по которому мы дойдем до нее. Можешь пойти со мной, а можешь отправиться куда хочешь. Ты свободен.

— Сколько идти до твоей деревни?

— Дня три, а может два, если идти быстро.

— Хорошо. Проведи меня до деревни, а взамен забирай шкуру себе.

Ралоф с недоумением посмотрел на него.

— Уверен? Это хорошая шкура. Можем поделить.

— Ну если хорошая, то с тебя несколько кружек эля. А шкуру бери себе. Целиком.

— Годится, — с улыбкой произнес норд. — Пойдем.

И отправились они вниз по тропе сквозь хвойный лес, наслаждаясь свежим воздухом, дуновениями ветра, солнечным светом и щебетанием птиц. Где-то через час до них донеслось журчание горного ручья. Шли герои молча, ибо прислушивались к чарующим звукам природы, окружающей их. Где-то наверху стучал клювом по дереву дятел, на земле слышалось шуршание листвы под лапами лисицы, вдалеке затягивал свою балладу дрозд под аккомпанемент быстрой воды. Они дошли до холма, на котором стояло три столпа с выгравированными на них изображениями. С холма открывался вид на бегущий ручей.

— Это камни хранители. — объяснил Ралоф. — Три из тринадцати камней, стоящих в Скайриме.

— Знакомые камни.

— Можешь подойти, приглядеться. Слева камень мага, по центру — воина, справа — вора.

Имперец подошел к камням. Высотой в человеческий рост они стояли на протяжении многих веков, украшая этот холм. На каждом был выгравированы необычные изображения. Тесьму не удалось бы назвать изящной, но она определенно притягивала взгляд. Особенно красивым имперцу показался маг, вокруг которого вились некие волны, олицетворяющие стихии, но как только он сделал шаг вперед, справа завибрировал камень вора и в круглом отверстии на короткое время загорелся синий свет.

— Вор? — усмехнулся Ралоф. — Что ж, не мне тебя судить.

— Я ничего не сделал. Он сам загорелся.

— Да, я видел. На самом деле, это ничего не значит, не верю я в звездные календари. Значит это только то, что ты родился в созвездии Вора. Интересная, но примитивная магия.

Имперец усмехнулся.

— Это правда. В месяц Вечерней Звезды.

— Вот так совпадение, — с долей безобидной иронии произнес Ралоф. — Мой племяшка тоже в этот месяц родился.

— А там что? — указал имперец на гору за ручьем. Облака и туман, плотно скрывавшие вершину горы частично рассеялись и открыли взору шесть арок причудливых форм с головами невиданных существ на них. Под арками располагалась каменная лестница, ведущая к вратам внутри горы. Место выглядело крайне зловеще.

— Ох, это Храм Холодных Водопадов, — тяжко произнес Ралоф. — Древний нордский курган драконьих служителей, высеченный в горе. Мы его в простонародье зовем Ветреным пиком. Только сбежали от дракона и вот перед нами цитадель драконьих жрецов. У судьбы скверное чувство юмора. В детстве мне снились кошмары, как мертвецы вылезали из склепов, спускались с горы и забирались ко мне в окно. У меня и сегодня мурашки по коже от этого места.

— Туда ведь не пойдем?

— Конечно нет. Наш путь лежит вдоль ручья. Ветреный Пик стоит прямо напротив моей деревни, но пешком оттуда до него день пути. Идем же.

Они спускались вниз по горному ручью с час пока не дошли до холма, с которого открывался вид на равнину за крутым обрывом и водопадом. Путь к ней занял бы с несколько дней, но казалось, что до нее рукой подать. Справа от героев за небольшим перелеском расположилась Факельная Шахта, откуда недавно выбежали уцелевшие жители Хелгена. Перед входом в шахту на земле небрежно валялись шахтерские принадлежности в виде кирок, фартуков, лопат, тележки и одного потерянного башмака. Имперец предположил, что люди где-то неподалеку, но сомневался, что они их встретят. К вечеру он и Ралоф достигли опушки леса. Они отошли от ручья на небольшое расстояние и устроили привал. Имперец сидел у костра и затачивал стрелы плоским камнем, а Ралоф доедал свою порцию медвежатины. Огонь лениво потрескивал, обгладывая сучья. Они сидели на еловых ветках, прикрытых листьями которые выступят в роли спальников этой и следующей ночами. Кругом скрипели сверчки, журчанье ручья приглушалось воем ветра с гор и огонь щелкал очередной сожженной веткой. Имперец сложил стрелы в колчан и принялся рассматривать звезды на небе. Красивые блестящие кристаллы в черной смоле космоса. Из облаков на него смотрели крохотная Секунда и ее старший брат, Массер. Так он просидел с час пока на небе не заплясали огни северного сияния, переливаясь из цвета в цвет.

— У вас в Сиродиле такого небось нет. — предположил Ралоф, про присутствие которого имперец напрочь забыл.

— Чего нет? — спросил он.

— Сияния северных огней. Ты с таким упоением смотришь за небом и танцами цветов в нем. Будто не видел никогда.

Имперец задумался.

— Я видел северное сияние и не единожды, и вовсе не на севере, но каждый раз как первый. На севере Сиродила и в Морровинде я видел нечто подобное, но не так ярко и отчетливо.

— Много где бывал?

Имперец кивнул.

— Солдат легиона. Уж вы-то часто путешествуете. Не то, что я. Всю жизнь в Скайриме. У нас тут тесно. Например, тот, кто отправил нас с тобой на плаху — мой сосед, с которым я вырос в одной деревне.

Стеркур удивился, но сам не понял чему именно. То ли прозорливости Ралофа, то ли факту того, что их чуть не убил его сосед.

— Как ты узнал, что я служил в легионе? — спросил он.

— Не смотри на меня так. Я понял, что ты солдат Империи, как только увидел как ты дерешься. Как держишь меч.

— Глаз-алмаз, — подметил имперец.

Ралоф расхохотался. И земля под ним будто затряслась от хохота.

— Да вас за версту видно. Каждый ходит с высокомерной харей достойной эльфийского эго. За что казнить-то хотели? Дезертир?

— Меня вообще в списке не было. Не знаю, видимо я не понравился той злобной фурии и она решила так выразить свое недовольство. Так быть не должно, Империя всегда была гарантом порядка и законов.

— Потому мы и боремся с беззаконием. Ты солдат и сидишь сейчас с главным врагом, а не маршируешь в строю. Дезертир стало быть.

— Стало быть, — согласился он. Правды он раскрывать не желал.

— А как ты в западню-то попал?

— Пересекал границу.

— И неужели свои тебя не узнали?

— Я не афишировал свою воинскую принадлежность.

— Есть что скрывать?

— Как и у всех.

— Значит и зовут тебя не Альфгурием. А как тогда?

— Удивишься.

— Я весь внимание. Это поистине забавно, ибо я знаю, что ты воин Империи и когда ты родился, но не знаю твоего имени. Назовись же.

— Хорошо. Меня зовут Стеркур.

Ралоф вопросительно посмотрел на имперца. Тот засмеялся.

— Говорил же, удивишься.

— Впервые вижу имперца с нордским именем.

— Моя мать из Хаафингара. Она настояла на имени.

— Так ты наполовину норд!

Стеркур кивнул.

— Надо же. Вот почему ты выше всех имперцев, которых я видел.

— Мой отец гораздо выше меня, но он — имперец.

— Может он тоже потомок какого-нибудь норда? — съязвил Ралоф.

— Кто знает. Может и так.

— Так что ты такого сделал, что выбрал быть казненным под чужим именем? Что-то страшное даже по меркам имперцев.

— Залез куда не следовало и попался. Следопыты погнали меня на север. Я скрылся в горах, вышел уже в Скайриме. В окрестностях Фолкрита меня поймал патруль. Два дня везли в гору, потом появились ваши повозки. Меня посадили к тебе, а дальше ты знаешь.

Имперец явно недоговаривал, но более расспрашивать Ралоф не стал.

— Сначала я собирался рассказать правду, когда узнал, куда нас везут, — продолжал он, — но когда в воздухе раздался первый рев, я понял — это мой шанс сбежать. Так и вышло. Правда я не ожидал, что это проклятый дракон.

— Ты ловок, этого не отнять. Нас поймали у Черного Брода и четыре дня везли в Хелген. Кажется четыре. Ну, брат, после такого я просто обязан предложить тебе вступить в ряды буревестников. Если кто и знает что-нибудь о появлении драконов, то только Ульфрик. А что? Сам подумай, тебя свои же чуть не казнили, карьера в Легионе для тебя закончена. К тому же у нас в рядах не только норды, мы принимаем всех неравнодушных.

— Оставь вербовку для юнцов, Ралоф. Я не хочу участвовать в партизанских играх Скайрима ни на одной из сторон. Мне бы переждать здесь какое-то время, потом вернуться в Сиродил. Как все уляжется.

— То, что происходит здесь скоро дойдет и до Сиродила. Ты можешь это предотвратить.

— Все, теперь я точно спать. Доброй ночи, норд, — пожелал Стеркур и лег спать, отвернувшись в сторону леса.

Ралоф вздохнул.

— И тебе, имперец, — Ралоф подложил сверток шкуры под голову и быстро уснул словно и не было никакой засады, недельного пути на плаху и дракона. В отличие от Стеркура.

Красные ягоды бузины, превращающиеся в глаза чудовища преследовали его разум. И ужасный Ветреный Пик не оставлял его мысли, а воображение придавало этому месту еще более зловещий вид. Шесть арок возвышались над Скайримом, превращаясь в отвратительных монстров. Ему казалось, что за Пиком поджидает дракон. Поджидает, когда все невинные души уснут, чтобы выпустить армию драугров и напасть самому, сея смерть и разрушения. Сжигая мир заживо. Когда имперец все же уснул, на какое-то время он обрел покой. Но посреди ночи ему приснился сон. Сон, в котором он на вершине горы смотрит на выжженную землю вокруг, затем оказывается внизу. Северное сияние окрашивает небо в багровый цвет. Он смотрит в сторону моря, на север. Там на горизонте, возвышаясь над водной гладью, средь ледников стоит черная фигура. Она находилась неимоверно далеко, но каким-то магическим чудом Стеркур отчетливо видел ее. Силуэт в черных одеяниях. Под капюшоном вдруг загорелся огонь и силуэт значительно вырос, вытянувшись в длину. Он превратился в черную щель, некий портал, из которого начали выходить воины в черных шипастых доспехах, под которыми вибрировал красный свет. Компанию им составили прихрамывающие мертвецы, выходящие из портала. Армия разрасталась, ширилась на сколько хватало взора, заполнив собой всю линию горизонта. Они шли по воде как по земле. Внутри ледников тоже загорелся огонь, они треснули и взорвались, всхлестнув водную гладь. Из образовавшейся пены выплывали жители водных глубин белых, черных и серых цветов. Огромные рыбообразные создания. Кроваво-красное небо разразилось фиолетовыми молниями, гром сотрясал землю. В конце из портала вылетел дракон, а за ним еще дюжина, две, три, сотня. Черная армия приближалась к берегам, заснеженным пляжам и гаваням.

Грохот их шагов превратился в протяжный мерзкий визг, от которого некуда было деться. Стеркур развернулся, чтобы убежать, но наткнулся на двух столкнувшихся рогами оленей. Они бодались друг с другом. Они визжали, хрипели, брыкались, но не могли избавиться от страданий и боли. Но тут сзади послышался уже знакомый рев, на который имперец оглянулся и увидел красные бузины среди черноты на огромных перепончатых крыльях тени. Из черноты вырвался всепоглощающий огонь, после которого настала тьма. И во тьме этой раздался отвратительный голос, похожий на скрежет металла и гул огня:

— Auranvoy an naga, Arpellan. Lor na rahtan! Ne na rahtan!

И наконец тишина.

Утром герои проснулись с первыми лучами. Вокруг все еще было темно, но за Ветреным Пиком занималась заря. Спины ломило от самодельных постелей, но даже это было лучше повозки имперцев, в которой затекали ноги и горбились спины. Стеркур отправился к ручью, чтобы умыть лицо и тело, а Ралоф засыпал тлеющий костер землей. Когда дорогу слегка осветило солнечным светом, они отправились дальше вниз по ручью. Ручей, надо сказать, был одним из притоков великой Белой реки. Дорога шла лучше вчерашнего и они прошли наибольший отрезок пути за короткий срок. Ветреный Пик с каждым часом удалялся все дальше и дальше, становясь все меньше и меньше. Теперь он не наводил столько ужаса, как прошлой ночью. Впереди приобретала очертания очередная гора. У подножия возвышалась каменная башня с острым пиком и бурой черепицей.

— Видишь башню? — спросил Ралоф.

Стеркур кивнул.

— Это Южная горная застава. За ней саутранские горы. На той стороне горы стоит Северная горная застава.

— И что это может значить? — спросил имперец.

— А то, что мы почти на месте. А также то, что нам следует держаться подальше от этой заставы. Если Вайтран сдал позиции Империи, то на этой башне имперские лучники. Иными словами: заметят — застрелят

— А если не сдал?

— Значит не убьют, но проверять я не хочу. Вайтран — последний город, придерживающийся нейтралитета относительно нашей войны с Легионом. Но насколько я знаю ярл Балгруф тяготеет к Империи больше, чем к истинным сынам Скайрима.

— За что вы вообще сражаетесь? На чем зиждется ваша война?

— Да ты совсем не в курсе. У вас в Сиродиле ничего не знают про происходящее здесь?

— Знают, но я спросил про вашу цель, цель оппозиции.

— Что ж. История долгая, так что давай сначала прижмемся к ручью, а то на этой поляне нас легко заметить с заставы.

Стеркур и Ралоф спустились к самому берегу ручья и шли по нему, скрываясь за небольшой насыпью. Они шагали по мокрой земле, соскальзывая иногда к воде.

— За этой горой полдня пути до Ривервуда. Обогнем ее и уже вечером будем дома.

— И не придется спать на еловых ветках.

Норд рассмеялся.

— Так вот. Наша война с Империей вызвана наглостью Талмора. Имперцы позволяют им и себе слишком много. После принятия Конкордата Белого Золота по всей провинции запретили поклонение Талосу. Нам запретили молиться нашему богу. Я знаю, что талморские крысы не считают Талоса богом, но мы в Скайриме помним и чтим его подвиги. Он вознесся и стал среди восьми богов девятым. Он наш покровитель, никто не смеет запрещать нам молиться. К тому же мы никогда не отрицали значение восьми других богов. В городах издавались указы о сносе памятников Талосу, об уничтожении алтарей Талоса в храмах. Его вычеркивают из всех книг по сей день. Но Талмору и этого было мало. Тех, кто все-таки хранил верность своей религии, мирно молился Талосу начали забирать. Люди пропадали десятками по всей провинции, а Империи и дела до этого не было. Вот мы и взяли все в свои руки. Ульфрик обладает ясным взглядом, он видит всю фальшь современной имперской системы. У него сердце обливается кровью за наших людей.

— И поэтому он убил верховного короля?

— Он вызвал его на поединок! — повысил голос Ралоф. — Торуг проиграл. Он был марионеткой Талмора. Через него они влияли на всю провинцию. Такой король Скайриму не нужен. И вместо того, чтобы короновать Ульфрика, Туллий объявил его в розыск. Посадил на трон жену Торуга, другую марионетку Талмора, и казнит нас без суда.

— Как зовут жену Торуга?

— Элисиф Прекрасная. Воистину прекрасная и добрейшая из женщин, но глупа и наивна. Она еще не коронована, но Туллий сделает все, чтобы увенчать ее чело короной.

Имперец хмыкнул.

— Перед казнью Туллий выговаривал Ульфрику то, что он убил короля «даром голоса». Что это такое?

— Скажу так, древняя магия, дарованная нордам небесами.

— Речь ведь не об обычном голосе, так?

— И да, и нет. «Голос» действительно исходит из твоих уст и горла. Но ты…претворяешь слова в жизнь с необычайной силой. Это все, что я помню из тятькиных легенд.

— Но ты знаешь уже больше меня. Это похвально.

— Спасибо, друг. Но я считаю, что чтобы много знать, надо много где побывать, а я всю жизнь тут, в Скайриме. Ты-то много где бывал. Расскажешь?

— Да, обязательно. Но сначала доберемся до безопасного места.

— Ловлю на слове, имперец. А также я бы хотел узнать твою позицию в этой войне.

— Ее нет, я просто хочу выжить, чтобы пить эль, путешествовать, вкусно есть, наслаждаться каждым восходом и закатом солнца в моей жизни.

— Достойные цели, приятель. Как скажешь.

Они обошли гору с заставой, на которой дежурил вайтранский стражник. Он заметил Ралофа и Стеркура еще час назад и долго удивлялся зачем они пробираются у самой воды. Солнце медленно сходило с зенита, поторапливая беглецов, они хотели добраться до деревни сразу после захода. Они поднялись на тропу и зашагали с неким облегчением, когда увидели вдали столб дыма.

— Алвор небось работает в кузне — с предвкушением проговорил Ралоф. Он очень соскучился по дому, выражение его лица говорило за него.

Со стороны деревьев послышался шорох. Птицы смолкли, ручей тоже затих. Где-то в хвойных ветвях рычал зверь. Стеркур достал лук из-за спины и натянул стрелу на тетиву. Ралоф схватился за топор. Из кустов на них выпрыгнул черный волк, оскалив пасть. Зверь рявкнул и кинулся на Ралофа. За ним выбежал второй. Норд отбил атаку топором, царапнув волка по морде. Животное заскулило, но даже не помышляло сбежать. Напротив, он уперся задними лапами в землю и прыгнул на него, целясь зубами в горло. Стрела в последний момент прошила горло хищнику и тот упал в двух футах от Ралофа. Второй волк кинулся на Стеркура, но имперец увернулся и одним движением достал стрелу из колчана, отправив ее в клыкастую волчью пасть. Короткий скулеж закончил схватку. Все произошло настолько быстро, что Ралоф и осознать не успел. Последнее движение руки Стеркура он вообще не видел, так быстро он выстрелил. Сколько мастерства было в движениях имперца в обращении с луком Ралоф мог только догадываться. Он точно не хотел такого соперника на поле боя.

— Это было быстро, — произнес Ралоф.

— Плохой лук. Тетива износилась, плечи гнутся сильнее, чем нужно, ось трещит в руках. Нужен новый.

— По мне ты и с этим отлично справляешься. Проклятые волки. Уж больно близко они к деревне ходят.

— Выгнали из стаи наверно. С голоду отчаялись и начали виться на территории людей.

— Скорее наш охотник Фендал совсем расслабился. Хорошо, что мы их повстречали. Кто-то из деревни мог пострадать. Эти шкуры забирай себе.

— Пожалуй так и сделаю. Поможешь? — спросил Стеркур.

Они освежевали волков, собрали немного мяса и потрохов с собой. Остаток пути прошел спокойно. Солнце село два часа назад, а перед ними выстроилась деревушка Ривервуд. У южной стены сидел молодой белокурый парень. Он покуривал трубку и читал при свете настенного факела. При виде двух вооруженных людей, он вскочил со стула и дрожащим голосом спросил.

— Кто идет?!

— О боги! Ты ли это, Свен? Это я, Ралоф, сосед. Не тревожься.

— Ралоф? — переменился в голосе юноша. Голос оказался весьма приятным. — Это ты?

— Да, мальчишка, это я. Чтоб меня, сколько лет прошло? Ну и вымахал же ты, парень.

— Как я рад тебя слышать!

— Свен! — закряхтел голос за стеной. — С кем ты разговариваешь? Говорю же, вернись домой. Я видела там дракона! Настоящего!

— Мама, да нет тут никаких драконов! Ралоф вернулся. Я с ним разговариваю.

— Есть. Я же не слепая. Это был дракон, говорю тебе, как в сказках.

— Свен, где Гердур? — спросил Ралоф. — Она дома?

— Ну да, дома вроде, как обычно. Ход сегодня работал на лесопилке, а Гердур ходила к ручью. Вещи стирала.

— Пойдем же скорее, — обратился Ралоф к Стеркуру.

— Погоди, а кто это с тобой? — спросил Свен, но Ралоф уже шел по улочке между домами.

— Потом расскажу, — сказал он.

Норд и имперец подошли к дому с двускатной деревянной крышей. Улицы освещались факелами и можно было увидеть очертания местных домов. Так Стеркур увидел круглую вывеску с нарисованным спящим великаном таверны «Спящий Великан». Двухэтажный дом с вывеской “Ривервудский Торговец”. У самой стены стоял дом юноши по имени Свен, а через дорогу дом с небольшой кузницей на веранде.

— Это, должно быть, дом кузнеца по имени Алвор? — шептал себе Стеркур.

Но в кузнице никого не было. Он и Ралофом стояли перед дверью с железным замком. Норд трижды постучался, но ответа не последовало. На четвертый раз они услышали копошение внутри. Щелчок щеколды и дверь приоткрылась, а за ней стоял крепкий северный мужчина с пышными усами и светлыми волосами, собранными в хвост. Он стоял по пояс голый и вопрошающе смотрел на пришельцев. За спиной его стояла высокая женщина в ночнушке, греясь руками. Она смотрела через плечо мужчины и не могла понять, кто стоит перед входом в ее дом.

— Ход! Гердур! — воскликнул Ралоф.

Высокий мужчина шикнул, приложив палец ко рту.

— Чего горлопанишь, парень? — просипел он. — Весь народ разбудишь.

— Это я, Ралоф! Не признал?

— Ралоф? — переспросила женщина сзади. Она вышла на свет и ее золотистые волосы отразили лунный свет в ночи. Стеркур находил ее весьма привлекательной.

— Гердур! Это я!

— Братик! — кинулась женщина в крепкие объятия к Ралофу. — Талос Всемогущий! Сколько лет?!

— Страшно считать, сестра. Я так истосковался по дому! — прижал он Гердур. — Ход, дружище! Ты плачешь?

— Еще чего, пацан? Плачу, ага. Спать я хочу и все тут. А ну подь сюды, обниму.

Мужчины обнялись и пожали друг другу руки.

— Кто это с тобой? — спросила Гердур.

— Это мой брат по несчастью. Мы вместе бежали из Хелгена. Нужно столько рассказать.

— Я Стеркур, — поздоровался имперец.

— Друг Ралофа — мой друг. Я Гердур, это мой муж Ход, а там по полу шлепает босиком наш сын Фроднар.

— Приятно познакомиться, — поклонился Стеркур. Он пожал руку Ходу и помахал рукой Фроднару.

— Заходите скорее, а то я сейчас околею, — сказал Ход.

Они зашли в дом и на этом первое совместное приключение Стеркура и Ралофа закончилось.