Древние тени

Римляне, стремясь расширить свои границы и подчинить себе далекие края, с восторгом ожидали встречи с новыми землями. Однако, прибыв в Кантабрию, они столкнулись с неожиданной преградой – могущественными кантабрами, которые с самоотверженностью и гордостью защищали свою землю. Племена, укорененные в диких традициях и непреклонной воле, объединились под знаменем свободы, готовые противостоять римскому натиску. Используя партизанскую тактику и знание местности, кантабры неожиданно нападали на римлян и также неожиданно отступали в горы, где исчезали из виду среди зарослей и камней.

Однако кантабры оказались не так просты, как полагали римляне. Их горы, покрытые густыми лесами и глубокими ущельями, служили надежным щитом от незваных гостей. Объединившись, одиннадцать местных племен подготовили неожиданный ответ на римское вторжение. Они знали, что под слоем, казалось бы, безмолвного леса скрываются тропы, знакомые только им, и решили использовать это преимущество.

Когда римские легионеры, полные уверенности, начали наступление, кантабры, тихо перемещаясь, напали с флангов, создавая хаос среди римских рядов. Звуки битвы разнеслись по склонам гор, поднимая тревогу. Римские стратеги, уверенные в своей мощи, оказались в ловушке неожиданных атак и хитростей местных воинов.

С каждым днем сопротивление кантабров становилось все более ярким. Вскоре римляне поняли, что захват свинцовых шахт — это не простое дело, требующее сил, а настоящая война, в которой сталкивались не только мечи, но и духи, укрепленные тысячелетней историей и культурой.

Битвы разгорелись с неимоверной яростью. Восемь дней печальных столкновений и жестоких сражений истощали обе стороны. Римские легионеры, воспитанные в духе дисциплины и доблести, держали свои ряды, но натиск кантабров не ослабевал. Их храбрость и мужество стали легендарными. Стрелы свистели, фалкаты обнажались, а крики вожаков, потрясающих острыми бипиннисами над головами, наполняли воздух.

Каждая победа воинов Кантабрии становилась ответом на громкие заявления Рима. Долгие годы самопожертвования и борьбы вписывались в хроники истории, открывая новую главу эпопеи, где силу духа не могли сломить самые мощные империи.

- Тиберий, мы теряем в этих горах когорту за когортой! – возмущался военный трибун, говоря своему сменщику такому же военному трибуну, приехавшему из столицы на два месяца до следующей замены.

- Эти скотопасы воюют не по правилам. Трусы, они не смеют предстать лицом к лицу перед нашими легионами. Будь это иначе, Кантабрия давно бы пала пред Римом.

- Более того, - Юлий глотнул вина из кубка,-мне кажется, они разбудили демонов этих гор и отправили на борьбу с нами. Потому что у меня просто нет рационального объяснения некоторым событиям.

Тиберий тоже глотнул вина и решительно отставил кубок.

- Чепуха, Юлий! Ты устал и одичал в этих горах. Рим приведет тебя в норму как только ты вернешься домой.

Ветер снаружи навалился на шатер трибуна, тряпичные стены затрепетали, подхватил и закинул наверх полог, сверкнула молния, видимая в открытый проем прохода, загрохотал камнепадом в горах гром – приближался дождь, надо спешить, закончить с передачей дел и отпустить легион, замерший перед шатром трибунов - прочь от дождя.

Тиберий вышел из шатра и оглядел воинов стоящих под пурпурным квадратным знаменем, свисающим с перекладины шеста, увенчанного римским орлом. Легионеры обеспокоенно поглядывали на предгрозовое небо. Трибун, придерживая одной рукой золотой венок на волосах, задрал голову и оглядел окрестности. С гор на долину, где лагерем стояли легионеры, наползала огромная черная туча. С краев она лохматилась серыми клоками облаков, запутавшимися в кронах дубов и буков.

А верхом на туче плыл маленький толстенький коротышка. Он строил с небес отвратительные злобные рожи и швырял в римлян жменями крупный град. Градины хлестанули и Тиберия.

Юлий, вышедший следом из шатра, тронул Тиберия за плечо:

- Ну вот, теперь и ты трибун это видишь.

Тиберий погрозил коротышке золотым копьем:

- Вот я тебе дам!

Тиберий не боялся врагов - ни на земле, ни в горах, ни на небесах. Не зря его за храбрость и воинскую доблесть император наградил золотыми венком и копьем.

Он подошел к первой когорте, взял у пращника пращу, вложил в нее свинцовый снаряд, размахнулся и метнул в чернь небесную, прямо в коротышку.

Нуберос не любил смертных. Развлекался проказами – молниями пугал животных, громом разгонял стада, градом уничтожал урожаи. Местные племена его боялись и уважали. А вот пришлые – нет. Но это поправимо – достаточно одного приложить молнией, остальные испугаются. Сказано – сделано, Нуберос в ответ на свинцовый снаряд метнул в венценосную голову трибуна молнию. Тот упал замертво, золотое копье отлетело в одну сторону, а золотой венец в другую.

А вот нефиг божество раздражать!