Древняя Русь

ПРОЛОГ

Ряд военных конфликтов между народом Руси, позже Древнерусским государством и Византийской империей, длились на протяжении многих веков. Они обозначены в многочисленных исторических документах, в которых свидетелями набегов Руси на Византию стали непосредственные участники тех далёких событий.

Период девятого — десятых веков был временем территориальной экспансии народа земли русской и становления, созданного им в восемьсот шестьдесят втором году государства Русь. Одной из основных причин экспансии на юг было стремление русов контролировать «путь из варяг в греки» и с ним прибыльную торговлю с богатейшей Византией. Одной из главных целей военных походов русов была столица Византийской империи — Константинополь.

Первым из них с некоторой долей условности можно считать набег «великой русской рати», во главе с «сильным князем Бравлином», на южнокрымские города, в том числе на Сугдею или Сурож (современный Судак). О нападении, случившемся вскоре после кончины святого Стефана, епископа этого города, повествует «Житие Стефана Сурожского». Вполне возможно, что имя «русского князя», как и указание на его прибытие «из Новгорода», могло появиться в тексте под пером позднего редактора, но ряд исторически достоверных деталей, упомянутых в «Житии», заставляет внимательно отнестись к этому источнику.

Бравлин — легендарный князь, предводитель великой русской рати из Новаграда, совершивший набег на византийский город Сурож (Сугдею) в Таврии (нынешний Крым) на рубеже восьмого—девятых веков. Известен только по описанию похода дружины на Крым и христианского чуда в русской редакции «Жития Стефана Сурожского» пятнадцатого века.

Согласно британскому историку Кендрику, торговым походам варягов препятствовали хазары, жившие в низовьях Днепра и северном Причерноморье. Походы варягов увенчались изгнанием хазар из района современного Херсона. После этого варяги предприняли набег на южное побережье Чёрного моря и разграбили там в Пафлагонии византийский город Амастриду. О том, в какие годы был совершён этот набег, не известно (наиболее вероятно, в восемьсот тридцатые годы). Если Кендрик считал, это произошло в самом начале века, то не исключено, что предводителем варягов мог быть тот же легендарный Бравлин, который возглавлял набег на крымский Сурож.

Собственно «Житие Стефана Сурожского» описывает деяния епископа Сугдеи, византийского города на юго-востоке Крыма. Стефан Сурожский родился около семисотого года, в семьсот восемьдесят седьмом году отмечен как участник Седьмого собора. Предполагается, что он скончался в конце восьмого века, после чего его мощи покоились на алтаре храма святой Софии в Суроже.

«По смерти же святого мало лет минуло, пришла рать великая русская из Новаграда. Князь Бравлин, очень сильный, пленил всех от Корсуня и до Керчи. Подошёл с большой силой к Сурожу, Десять дней бился зло там. И по истечении десяти дней Бравлин ворвался в город, разломав железные ворота.»

Известны две редакции «Жития Стефана Сурожского» — короткое изложение на греческом и подробная редакция на древнерусском языке. В лаконичной греческой версии рассказ о посмертных чудесах и набеге Бравлина отсутствуют.

В шестнадцатом веке набег князя Бравлина косвенно отмечается в Степенной книге царского родословия.

Но затем, в семнадцатом веке, история с князем Бравлином исчезает из русской редакции жития Стефана Сурожского. В девятнадцатом веке историки открывают её вновь по старым рукописям. С этого времени достоверность Бравлина и его идентификация становятся предметом исследований и споров историков.

Много в стороне нашей историй чудесных о героях былинных, что родились не от матери – отца, а от землицы родной, и в жилах их текла не кровь людская, а водица чистая, родниковая. Да жили они веками, ограждая род человеческий от зла лютого и звали их не иначе, как богатыри Русские! Так сказывали мудрые, старинные волхвы, бродившие по просторам бескрайней земли Русичей. Солнце наше красное за день, да за ночь, не обойдёт того, что сказания добрые в сердца открытые вложатся!

ГЛАВА 1

Велики просторы на Руси-матушке! Птица устанет крылом махать, из конца в конец её пролетая. А уж путнику, добраться и того труднее. Ладно бы летом, когда от зноя, в прохладном тёмном лесу, умолкают самые голосистые пташки, а на открытых полянах зреет душистая, вкусная земляника, да местами поспевает лесная малина, душа поёт голосистым соловьём, вдоволь наслаждаясь дальней дорогой. Но вот лютой, холодной зимой… Когда метели завывают голодным зверем, а стволы вековых деревьев, под тяжестью налипшего на них снега, трещат и ухают, словно древние старцы под грузом сумы, то из живности радуются ей только стайки красногрудых клестов, со свистом перелетая с ели на ель. А что уж говорить о путниках? Не многие отважатся в этот сезон года на дальнюю дорогу. Разве нужда, да неотложные, государственные дела сподвигнут человека на путь неблизкий.

В такую ненастную погоду и появились среди леса, на заметённой снегом дороге, две тройки лошадей, запряжённых в сани. Грудью раздвигая непролазные сугробы, они, пыхтя тащили вперёд тяжёлую поклажу, иногда переходя на хрип, а ездовые, сидевшие на топчанах, с головой укутавшись в овчинные тулупы, молча охаживали подопечных плетьми, совсем не жалея уставших животных. На санях, позади кучеров, в дорогих собольих шубах, и не менее тёплых шапках, устроились важные люди. На каждые из саней они расселись по двое. А замыкали обоз десять всадников, бодро сидевшие на рысаках. Утопая в снегу не меньше, чем кони, запряжённые в тройки, они, подгоняемые хозяевами, тоже упорно лезли вперёд. На широкие плечи воинов были накинуты лисьи шубы, спасавшие их от мороза, а на головы, до самых бровей, натянуты заячьи шапки. Густые усы и длинные бороды на их лицах давно засыпало инеем, и лишь открытые, широкие глаза светились несгибаемой решимостью добраться до заветной цели, как можно быстрее и без происшествий.

Казалось, что люди были озабоченны лишь дорогой, погодой, да мрачным окружением леса, словно строгим надсмотрщиком, сторожившим их на этом отрезке пути, однако это было не так. Ехавшие на санях впереди, будто не замечая недружелюбного поведения зимы, тихо беседовали между собой на тему, волновавшую их больше, чем капризы природы.

- Ох, Бажен! Чудится мне, что лезем мы из огня, да в полымя! Знамо дело, богатырь он славный! Да токмо, сколько раз мы золотом да серебром подкупали варягов, чтобы они выступили против его? Думаешь он всё забыл? Хоть на вече и решил народ наш звать его на помощь, но опасаюсь я, что накличем мы беду на себя тем самым!

Глубоко вздыхая, обратился один из них к другому. На что тот, поднимая воротник собольей шубы выше, ответил товарищу:

- Перун с нами, Верослав! Не допустит он гнева Княжеского! Кабы мы были в силах справиться с хазарами, разве дело дошло бы до решения такого?

Приятель тяжело закряхтел, не ответив ему на вопрос, и Бажен продолжил:

- То-то и оно! Я и сам, не раз, задавал себе вопрос, нужно ли нам звать на помощь Бравлина? Да только отвечал всегда однозначно, если не хотим спины гнуть под игом хазарским, нужно! Мы единый народ! Мы одной крови! На Копище боги у нас одни! И помощи нам просить больше не у кого, как у брата своего, русича! Это понимаем мы, а значит, и Князь!

Он замолчал. Не проронил ничего и собеседник, видимо, обдумывая слова товарища. Но после некоторого молчания, вдруг, поинтересовался:

- А по што у него имя такое, Бравлин?

- Да шут его знает!

Честно признался Бажен, добавив:

- Люди сказывают, что это вовсе не имя, а прозвище. Мол, дали ему за геройство на поле брани варяги, когда тот, по найму с ними в поход ходил на Белое море! Да так и закрепилось за ним.

Верослав снова тяжело вздохнул, сухо вымолвив:

- Не имени, ни роду, не племени не знаем, а едем звать в помощники против хазар воевать.

Но заканчивать мысль поостерегся. В пелене сыпавшего с небес снега показались первые постройки селения, где обозу можно было дать отдохнуть, и товарищи, заметив их, сразу приободрились. А потому, Бажен закончил разговор на позитивной ноте:

- Всё будет хорошо! Перун нам поможет!

ГЛАВА 2

Несмотря на то, что голова трещала, как старая берёза на ветру, после выпитой с вечера медовухи, Бажен открыл глаза, когда рассвет ударил солнечными лучами в неприкрытые окна светлицы. Посмотрев в них, он, облегчённо вздохнув, подумал про себя:

— Вот и в небе прояснилось! Значит, по-нашему будет!

Пошарив одной рукой рядом, он не обнаружил подле себя товарища, хотя ему казалось, что ложились спать, накрывшись тулупами, вместе, бок о бок, а потому, вслух, громко позвал:

- Стоян!

На крик хозяина в комнате тут же появился рослый парень, бывший у именитого купца в извозчиках. Шмыгнув курносым носом, он вопросительно взглянул на лежавшего, на полатях, господина, и несуразно вымолвил:

- Чаго случилось? Али померещилось что?

- Оглоблю тебе в печёнку! Сколько раз я тебя учить буду, что прежде, чем обратиться к знатным людям, кланяться надо!

Закипая яростью, прокричал в ответ Бажен. Однако его слова не подействовали на дворового, потому как тот, почесав огромной ручищей затылок, непонимающе заявил:

- Пущай мурчане гнутся, а мне ещё сани латать надобно!

Купец приподнялся на полатях, и, нащупав рукой тяжёлый ухват, стоявший у печи, бросил его в сторону извозчика. Тот, ухмыльнувшись, без особого труда поймал рогатую утварь, и вернув его к печи, обыденно протянул в сторону хозяина:

- Чаго кобелишься? Если надобно что, так и скажи!

Бажен, поняв, что от Стояна вежливости не добиться, перевёл дыхание, и успокоившись, поинтересовался у него:

- Верослава видел? Ложились вроде вместе, а нет его.

- Так солнце уже к полудню подбирается. Ваш товарищ давно на ногах. Потому, как не пил так рьяно медовуху вчерашним днём и драться не кидался на служивых людей.

Улыбаясь во весь рот, промычал рослый парень. На что, купец, округлив глаза, спросил его снова:

- Не может быть!

- Да всё хорошо!

Успокоил его Стоян.

- Тебя связать пришлось, дабы утихомирить. Верослав на печи спал, а два других ваших товарища откупили на ночь соседнюю избёнку, рядом со служивыми. Я ночью заглядывал в светлицу к вам, руки развязать. До ветру, думаю, по надобности захочется, а как сходить?

Бажен схватился руками за голову и завопил глухо:

- Дурь! Ой, дурь несусветная!

Сколько раз обещал он сам себе побороть страсть безмерную к хмельному напитку, да так и не совладал с ней. Отчего и претерпевал невзгоды, нечаянно рушившиеся на него. В своих сорок лет, из-за этой губительной привычки, купец так и не обзавёлся семьёй. Хотя и выглядел статно, да пригоже. Красив на лицо, широк в плечах и ростом не обижен. Однако девицы, дурманящие голову своей красотой, не решались сделать отчаянный шаг ему навстречу, а сословие помельче не интересовало его. Так и ходил он до сей поры в бобылях. Вот и сегодня, скрипнув от злости на себя, зубами, купец вновь поклялся перестать маяться дурью. И приказав извозчику подать воды, тяжело поднялся с полатей.

Выйдя на крыльцо Бажен, сощурившись от светившего в небе яркого, зимнего солнца, развёл в стороны широкие плечи и дёрнувшись в ознобе, закутался поглубже в тёплую соболью шубу, после чего, уверенно направился к саням, стоявшим в стороне от избы. Там, что-то обсуждая, стояли его товарищи. Увидев шагавшего к ним приятеля, они, тут же, умолкли, почтенно склонив перед ним головы.

- Будь здрав, именитый купец!

Вежливо процедил Верослав, хотя в приветствии и слышалась некоторая насмешка. Однако тот, не придав этим словам особого значения, тоже склонил уважительно голову и вымолвил:

- Не держите обиду на меня за испорченный вечер, други! Постараюсь впредь вести себя достойнее. Надеюсь на ваше понимание!

- Не стоит извиняться!

Пролепетал в ответ низкорослый купчишка, одетый не по размеру в меховую шубу.

- У самих рыло в пушку!

Товарищи не понаслышке знали о губительной страсти Зорана, как называли друзья третьего из важных людей в обозе, направлявшимся по важному делу к Князю Бравлину в Новоград. Уж очень он был падок до женского полу. Отчего не раз был бит их мужьями прилюдно. Потому-то и усмехнулись его словам они тайно в бороды. А тот, тем временем, продолжал:

- Не о том нам стоит думать ныне. Успеть бы до весны в Чернигов вернуться с Князем, да его бравой дружиной. К теплу хазары снова в набеги пустятся. И что, тогда? Ведь, не сдюжить их без помощи, не одолеть! Хотя...

Он, сомневаясь, пожал плечами и закончил:

- До весны вряд ли соберёт он войско своё.

— Это правда!

Поддержал друга последний из посольства, утверждённого народным вече на переговоры по имени Остромир. Но не успел он открыть рот, чтобы развить эту тему, как все увидели за околицей туманом поднимавшийся снег из-под копыт отряда всадников, мчавшийся к селению со стороны Новограда.

- Не уж-то Князя воины?

Протянул удивлённо Верослав, но никто ему не ответил. Все замерли, напряжённо ожидая непредсказуемых известий.

ГЛАВА 3

Не успела птица с ветки на ветку перелететь, как воины на крепких, откормленных скакунах ветром ворвались в заезжий двор, и остановившись у крыльца, громко позвали домочадцев. На их окрик тут же появился испуганный хозяин постоялого двора, и, выслушав одного из служивых, рукой указал на собравшихся у саней купцов. Один из воинов спешился, и оставив лошадь под присмотром товарищей, уверенной походкой направился в сторону посольства.

- Вы из Чернигова?

Подойдя, ближе строго обратился он к купцам, положив ладонь на рукоять меча, торчавшего из-под длинной лисьей шубы. От такого вопроса у товарищей задрожали ноги, но, совладав со страхом, Верослав, всё же, вымолвил:

- Да! Мы посланы народом нашим, к Князю Новограда Бравлину, для особого разговора!

- Собирайте обоз! Мы за вами! Охрану оставьте здесь! Теперь мы отвечаем за вашу безопасность!

Не меняя тона, произнёс детина, разгладив свободной рукой короткую бороду. После чего, круто развернувшись вернулся к своему отряду.

- Чую я, что не к добру такой приём будет!

Дрожащим голосом тихо пробурчал Зоран, пробежавшись беглым взглядом по отряду воинов.

- Не дрожи раньше времени! Кабы убить нас хотели, не стали спрашивать откуда, да зачем?

Успокоил его Бажен, у коего пережиток хмели исчез вместе с приездом незваных гостей. А потому, он мог теперь думать ясно, от чего, взяв под своё начало руководство посольством, стал властно отдавать указания:

- Верослав, дай распоряжение извозчикам собираться в путь! Ты, Зоран, ступай к воинам. Пусть здесь ждут нашего возвращения, да не балуют ни с мёдом, ни с девками. Остромир пусть займётся хозяевами двора. Расплатится честно, без лукавства, за всё посольство. Если дойдёт до Князя о том, что мы нечестны на руку, нам несдобровать! А я попробую узнать кто у них старший.

Кивком головы купец указал на воинов, сидевших на лошадях у крыльца доходной избы. Немало удивившись тому, что многие из них, несмотря на трескучий мороз, были без головных уборов. Вместо коих копнами ложились на могучие плечи длинные русые волосы. Словно выехали они не в дальний путь, а на прогулку.

Кашлянув в кулак, он, грудным голосом добавил:

- Нужно поговорить с ними, авось, что выясню!

Услышав его слова, все тут же побежали выполнять указания. И вскоре обоз продолжил свой путь, но уже под охраной двух десятков незнакомых посольству всадников.

От автора

Уважаемые читатели, если вам нравится моё творчество, пожалуйста ставьте лайк, добавляйте книгу в библиотеку или подписывайтесь. Это сильно повышает мотивацию и ускоряет выкладку новых глав.