Друг

Шла собака по проспекту. Это не была закономерность. Это была чистая случайность. Машин в этот день на этом проспекте не было, а людей на тротуарах - пруд-пруди. Вот и вышла эта собака туда, где просторнее. Над проспектом пролетела возбужденно чирикающая стайка птиц - в их глазах собака прочитала соучастие. И только в этот момент собаку начала волновать эта непривычная ситуация. Когда асфальт под лапами собаки начал мелко содрогаться и гудеть, а в начале проспекта появились танки, толпа людей начала выражать ликование. Колючее чувство страха пробежало мурашками по шкуре животного. Шерсть встала дыбом, и она ощутила свою полную неуместность, начала скулить, бегать и заглядывать в глаза людям. Но люди смотрели на танки, их глаза были наполнены ожиданием, но никак не сочувствием.

Кто-то шикнул на нее, еще кто-то топнул ногой. Куда же деваться? Недружелюбно настроенные люди с одной стороны, грохочущие машины с другой... Собакой овладела тоска, желание бежать, бежать, бежать... и она побежала от танков. Ее пушистый хвост бился, волочился между ногами, мешал бежать. Гул громадных машин за спиной усиливался.

И вдруг все люди подняли руки, замахали ими и закричали:

- Ура-а-а-а-а-а...

Это было неожиданно. Собака жалобно затяфкала, начала метаться. Раньше она избегала шумных дорог, а тем более проспекта. Ее привычные дворы, ее любимая помойка и теплый песок под верандой детского сада: всё это оказалось сразу где-то в другом, потерянном мире. Ее короткая жизнь снова наполнилась ужасом. Как в тот день, когда приехал большой фургон и люди, пахнущие старыми больными собаками и кровью, большим сачком навсегда забрали ее мать, ее братьев и сестер...

И тут кто-то из толпы засвистел. Свист был призывный, успокаивающий, как будто хозяин зовет свою собаку. Она встала как вкопанная и стала прислушиваться, наклонив голову. Свист повторился, но очередное "Ура-а-а-а-а-а" заставило ее заметаться снова.

Свист настойчиво пробивался сквозь грохот и крики людей. Собака в панике побежала на него. Он звучал спокойно, но как требование. Увидев между ног людей просвет, она нырнула в него. Тут от людей пахло вкусным хлебом и ей стало спокойнее. Она протиснулась между ботинок, пахнущих свежим гуталином и увидела мальчика. Он смотрел на собаку, свистел и стучал ладонью по бедру. Их глаза встретились, собака увидела в них улыбку и властность. Собака несколько раз вильнула поджатым хвостом. Но замерла в нескольких шагах, вздрогнув и присев от очередного крика толпы.

- Ура-а-а-а-а-а...

Но свист настойчиво звал ее. И собака решила довериться этому незнакомому, но вызывающему спокойствие небольшому человеку. Она приблизилась и мальчик начал двигаться внутрь толпы. Собака остановилась в нерешительности, но снова почувствовала, что большие грохочущие машины приближаются, и пошла на зов. Они шли сквозь толпу след-в-след - мальчик и собака. Это уже было как правило. Чуть-чуть промедления, и толпа за мальчиком смыкалась и приходилось расталкивать носом ноги, сумки, брюки, юбки, держа в памяти лишь запах. Мальчик тоже пах хлебом.

И тут толпа стала редеть. Они вышли на угол замусоренного бульвара. Мальчик сел на ступеньку крыльца кирпичного здания хлебозавода и протянул к ней руку. Собака заскулила, легла на пузо и подползла к крыльцу. Ей было одновременно и страшно, и радостно.

- Будем друзьями? - сказал мальчик.

Собака лизнула его руку, села и протянула свою лапу.

2009г