Другая жизнь

— Наташ, я, кажется, того... Паспорта забыл.

— Что? — я вылупилась на мужа, не в силах произнести ни слова. Цензурных слов у меня просто не было, а материться при детях не хотелось.

Он молчал.

— Ты. Забыл. Паспорта? — проговорила я как можно спокойнее, хотя огонь, клокотавший внутри, мог бы спалить весь этот долбаный аэропорт. — Наш первый отпуск за три года. Три года ада в этом бесконечном декрете. И я ведь пять раз тебе напомнила взять загранпаспорта, и ты говорил, что взял!

— Не ори на меня! — прикрикнул он, хотя я как раз в кои-то веки и не орала. — Я в куртку всё сложил, во внутренний карман, чтоб не искать потом на контроле. Сама же начала бубнить перед выходом, нахрена я беру куртку, мол, в Анталии сейчас плюс тридцать. Нудела, блин, что багажа и так много, еще и куртка моя... Сама виновата.

— Знаешь что? — сказала я тихо и очень отчетливо. — Больше всего на свете я жалею, что вышла за тебя замуж. Господи, какая я была дура! Бросила консерваторию, чтобы уехать с тобой в эту дыру. Могла бы сейчас играть в Большом театре, давать концерты...

— Прекрати! — оборвал муж. — Опять свою волынку завела. Никто тебя не заставлял со мной уезжать. Осталась бы в своей Москве, я бы, может, нормальную девушку встретил, а не такую мегеру. Не нравится со мной жить — можем развестись.

— Давно бы это сделала, если бы не дети, — буркнула я.

— А ты и о детях тоже жалеешь, да? Лучше бы их не было, по-твоему?

— Может, и лучше, — устало сказала я, оглядывая детей. Трехлетний сын, перемазанный бананом, который я сунула ему еще в такси, чтобы не орал, и годовалая дочь, от которой исходил вполне недвусмысленный запах экскрементов.

Тут уж я больше не сдерживалась. Громко, от души выматерилась.

— Пойду памперс поменяю, — бросила я мужу, взяла дочь, холщовую сумку с детскими вещами и поплелась к туалетам.

В комнате матери и ребенка я немного успокоилась. Ну вот такая я неудачница, что тут поделать? Одно неверное решение пять лет назад, и вся жизнь коту под хвост.

Господи, ну за что это мне? Такие деньги вбухали за билеты и отель, теперь ведь ничего не вернуть. А я ведь на всём экономила. Сапоги три раза заклеивала, продукты по акции искала. Три года без моря! И теперь еще столько же.

Переодела дочку, но идти обратно к мужу не хотелось. Малышка лежала на столике спокойная и так внимательно меня разглядывала. Тут в комнату вошла какая-то черноволосая женщина.

— Занято! — крикнула я.

Как она вошла? Я же вроде запиралась.

— Извините, у меня срочное дело.

— Какое еще дело? — огрызнулась я. — У вас же ребёнка нет. Это комната матери и ребёнка.

— Да, ребёнка нет, — грустно кивнула она. — И это моя большая боль. А вы... Ну я просто случайно услышала там, у стоек... Вы, значит, хотели бы не иметь мужа и детей?

— Что?! А зачем вы чужие разговоры подслушиваете? Вам-то что до этого?

— Просто хочу помочь. Если не ошибаюсь, ровно пять лет и три месяца назад вы приехали в этот город из Москвы, чтобы выйти замуж за Алексея Мишина. И с вашей точки зрения, это решение было ошибкой, верно?

— Чего? Откуда вы знаете? Вы кто вообще?!

— Знать — это моя работа. Так вы хотели бы исправить эту ошибку?

— Ну да, хотела бы, а вам-то что? Я в консерватории училась, на третьем курсе, — вспомнила я со вздохом. — На кафедре скрипки. Мой преподаватель, Игорь Иваныч, говорил, что у меня хорошие перспективы. Я бы могла сейчас играть в каком-нибудь оркестре, может, даже в Большом театре. Или вообще, давать сольные концерты! Ездить по гастролям, выступать в красивых платьях, получать цветы от поклонников. На море ездить каждый год. Да какое там, каждый месяц! По всему миру кататься. Были бы деньги, а остальное не проблема! А сейчас скрипка в шкафу пылится. Достаю пару раз в год, когда гости придут. Вот и вся, блин, карьера.

Я представила себя в длинном черном платье и черных туфлях на сцене. Полумрак, вокруг горят свечи, лица зрителей растворяются в темноте. Есть только я, моя скрипка и прекрасная музыка, обволакивающая пространство. Но вот я вывожу звонкую финальную ноту и вскидываю смычок вверх. Зал разражается аплодисментами! Люди вскакивают с мест, бегут к сцене, протягивают букеты. Сверкают вспышки телефонных фотокамер. Я скромно кланяюсь, отстраняя от лица прилипшую прядь волос.

— Да, — решительно произнесла я. — Я бы хотела не уезжать тогда из Москвы. Жаль, прошлого не воротишь.

— А это мы сейчас проверим, — сказала она. — Пожми мне руку.

Я изумленно протянула руку и сжала её холодную ладонь. Что я вообще делаю? Жму руку какой-то сумасшедшей.

Женщина широко улыбнулась и, ни слова ни говоря, вышла из комнаты. Я, наконец, возвратилась в реальность и повернулась к пеленальному столику. Дочери на нём не было.

— Твою ж мать! — вскрикнула я. Вот идиотка! Замечталась, а эту сука украла моего ребёнка!

Я выбежала в зал аэропорта и бешено вращала головой во все стороны, но цыганки (теперь-то я поняла, что это была цыганка) нигде не было. Зато был охранник, в которого я и вцепилась мёртвой хваткой:

— Ребёнка украли! Женщина с чёрными волосами!

— Пойдёмте! — быстро сориентировался он.

Он привёл меня в комнату, вся стена которой была занята телеэкранами, транслирующими видео с камер наблюдения.

— Ищите, — скомандовал он.

Я побежала глазами по мелькающим картинкам и вскоре нашла воровку. Она стояла в очереди на посадку. С моей дочкой на руках!

— Скорее! — заорала я. — Они сейчас улетят.

— Не беспокойтесь, — сказал охранник и быстро передал сообщение по рации. — Их задержат, все нормально. Пойдёмте.

Мы поспешили к выходам на посадку. Прошли без очереди все контроли. Подошли к преступнице, которая спокойно качала ребёнка под присмотром сотрудников аэропорта. Но тут меня ждал еще один шокирующий сюрприз. Рядом с цыганкой стоял мой муж! Он держал на руках сына и угрюмо смотрел на охранников, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— Лёша! — крикнула я. — Ты чего? Почему ты с ней?!

Муж недоумённо посмотрел на меня, но спустя пару секунд, как будто, узнал:

— Наташа? Какими судьбами?

— Разрешите ваши документы, пожалуйста, — вежливо попросил охранник.

Женщина молча достала из сумки пачку документов: загранпаспорта, обычные паспорта, свидетельства о рождении.

— Давайте скорее, — сказал муж. — Посадка заканчивается. Наташ, а ты что тут делаешь?

Я ошарашенно молчала, не зная, что ответить.

— Не волнуйтесь, вы успеете, — успокоил его охранник.

Я смотрела на них во все глаза, ничего не понимая. В этот момент сын повернул ко мне голову, и я обомлела. Это был не мой ребенок! Он был похож: те же кучерявые темные волосики, те же ямочки на щеках, но черты лица немного отличались. Тогда я пригляделась к девочке, которую женщина небрежно прижимала одной рукой к груди. Определенно, это была другая, хоть и очень похожая девочка. Я встретилась глазами с женщиной и увидела на её лице злорадную, торжествующую усмешку.

— Всё в порядке, — сказал охранник. — Можете идти. Извините за беспокойство.

Они сразу побежали на посадку, а охранник сочувственно посмотрел на меня.

— Вам нужна помощь? Может, проводить вас до медицинского кабинета?

— Спасибо, не надо, — в полной прострации произнесла я.

Что происходит? В какую параллельную реальность я попала?

И вдруг до меня дошло. «Вы хотите исправить эту ошибку, — сказала она. — Я могу помочь. Пожмите мне руку». Так вот, как эта ведьма мне помогла! Забрала моего мужа, моих детей, мою жизнь! А что же осталось мне?

На моём плече всё еще висела холщовая сумка с памперсами и влажным салфетками. Я залезла в неё. Никаких памперсов там уже не было. Зато были какие-то вещи, паспорт, разряженный телефон и распечатанный билет в Москву. Вылет через час.

Ну что ж! Может, оно и к лучшему? Я же сама этого хотела. Я свободна, ни от кого не завишу и лечу в Москву! Интересно, какая жизнь там меня ждёт? Где я живу, кем работаю? Есть ли у меня мужчина? Моё тело снова красиво и не испорчено родами, грудь высокая, глаза сверкают.

И я побежала искать свой выход на посадку. Начинается моя новая, исправленная, столичная жизнь!

Я понятия не имела, где находится мой московский дом, поэтому решила поехать к тётке, у которой жила когда-то. Общежитие мне дали не сразу, так что её хрущевка на окраине города меня очень выручила в то время.

Мне повезло, тётка оказалась дома и даже не очень удивилась, увидев меня.

— Ну наконец-то! В такой колотун без куртки бегаешь, совсем мозгов нет?

— Тёть Надь, можно у вас переночевать? — начала я заготовленную речь. — У меня тут кое-что случилось... Ну, я, типа, ударилась головой и не всё помню... Короче, вы случайно не знаете, где я живу?

— Как где? — она посмотрела на меня как на идиотку. — Тут и живёшь.

Что? Как это «тут»? Снова проходная комната в обшарпанной квартире на первом этаже?

— Тёть Надь, а... Почему я у вас живу?

— А я почём знаю? — разозлилась она. — Три года уже съехать обещаешь! Говорила, на пару месяцев, а уже четвёртый год выгнать не могу. Если на квартиру денег не хватает, так хоть мужика бы нашла с жилплощадью!

Я пристыженно молчала. Мужика с жилплощадью, стало быть, нет. И денег нет. В хорошую же альтернативную реальность послала меня злобная ведьма!

Делать нечего, разулась и поплелась в свою комнату. Обшарпанная клетушка, старый диван, чешский гарнитур с доисторических времён. На гвоздиках висят две скрипки. Значит, я еще играю. Сняла ту, что поновее, и начала «Времена года» Вивальди. Руки помнят! Хоть и с некоторыми ошибками и ощущением «деревянности». С мороза просто пришла, не разыгралась еще.

Тётка тем временем подобрела и позвала пить чать с ватрушками. Я была зверски голодна, так что звать дважды не пришлось.

— Ну чего, как съездила? Чего тебя в эту глушь-то понесло?

— Да сама не знаю... Тёть Надь, а... Где я работаю?

Тётка вновь посмотрела на меня, как на дурочку, но без особого удивления.

— Крепко ты, видать, башкой-то шандарахнулась. Может, в больницу съездишь? Уколют там тебя, чем полагается, память и вернётся.

— Может, и правда, надо в больницу, — задумчиво сказала я. — А всё-таки? Чем я занималась до... Ну вот этой поездки?

— Да чем-чем... В музыкалке ты работаешь, детей пиликать учишь. Только не в нашей, которая за почтой, из нашей тебя выперли в прошлом году. А взяли в ту, что у черта на куличиках, в области. Ты с директрисой-то поговори, может, обратно возьмут, а? А то мотаешься по полтора часа в один конец, а денег — кот наплакал.

Вот тебе и музыкальная карьера. Ведьма просто издевается надо мной!

— Тёть Надь, а... парня у меня нет случайно? Может, ухаживает кто-нибудь?

— Ой, не трави душу! Ухаживает! Был у тебя один нормальный парень, Леша, замуж даже звал, а ты отворот ему дала. А теперь только какой-то хмырь женатый, «ухаживает» по отелям, ты потом месяц в подушку ревешь.

От таких откровений ватрушка у меня поперек горла встала. Я пробормотала, что наелась, и убежала в свою комнату. Чувствовала я себя совершенно разбитой. Ну и дела! Из нормальной, хоть и непростой, жизни попала в полную задницу, и как из неё выбираться — непонятно. Тут я вспомнила про старенький покоцанный смартфон, валявшийся в сумке. Поставила на зарядку и ура! Он включился.

Просмотрела сообщения — ничего интересного. Чаты с мамами учеников, какие-то группы, унылая переписка с парикмахершей, к которой я три раза записывалась и трижды отменяла запись. А вот и переписка с «женатым хмырем», которую я даже читать до конца не стала. Ну его в пень! Всегда осуждала женщин, которые... которые... такие, как я сейчас?

Листая всё дальше список чатов, нашла и Игоря Иваныча, моего преподавателя в консерватории, и решилась ему написать. Он всегда хвалил меня и как-то выделял среди учеников. Может, поможет нормальную работу найти? Ответ учителя меня приятно удивил:

«Конечно, я тебя помню, Наташенька. Можем увидеться через час в синей кофейне».

Синюю кофейню я знала. Прямо напротив консерватории, мы с ребятами часто там сидели после занятий. Я с радостью покинула тёткину халупу и поехала на метро в центр. Может, не всё так уж плохо?

— Девочка ты была симпатичная, нравилась мне всегда, хоть я и безнадежно семейный человек, — откровенничал старый учитель. За прошедшие годы он еще больше постарел и сморщился. — Но рука у тебя слабая и усидчивости не хватает. Скрипка — это самый сложный инструмент! Или ты отдаёшь ей свою жизнь, или идешь сигаретами торговать!

Я вспомнила, что он и на занятиях без конца талдычил эту фразу.

— Игорь Иваныч, но я ведь училась пятнадцать лет! Музыкальная школа, потом «консерва»...

— А знаешь, сколько таких? Каждый год сотнями выпускаются. Мало на занятиях смычком пиликать. Надо просыпаться со скрипкой и засыпать с нею же! Тогда только есть шанс — всего лишь шанс! — что станешь хорошим музыкантом.

Я вдруг вспомнила скрипку, которая валялась у нас с Лешей дома, в шкафу. Сколько раз я ее взяла в руки за пять лет? Только когда кто-нибудь просил сыграть. А ведь никто не мешал, играй сколько влезет! С чего я вообще взяла, что музыка — моё призвание?

Со встречи я ехал в отвратительном настроении. Кажется, все похвалы старика были лишь неумелым, скользким флиртом старого козла, а я-то поверила, что талантлива. Ну и дура!

Дома стало совсем тоскливо. Тётка сидела в своей комнате, из которой доносился мерный бубнёж телевизора. А я была совершенно одна. Вспомнила своих милых, сладких лялечек, своего красивого доброго мужа. Вспомнила, как завидовали подруги и наперегонки пытались поймать букет на свадьбе. Неужели я правда ненавидела свою жизнь? Сейчас, из этой одинокой халупы она казалась мне самой лучшей и желанной.

Вспомнила и про знаменитую американскую скрипачку Хилари Хан, у которой двое детей. А с чего я вообще решила, что муж и дети помешали мне строить карьеру? А может, замужество наоборот — стало удобным оправданием, чтобы бросить надоевшее до чертиков пиликанье на этой гребаной скрипке? А потом вместо скрипки я пять лет пилила мужа: вот если бы не ты! Вот я бы тогда! Ну вот вам и «если бы». Оказывается, жизнь имеет и сослагательное наклонение.

В полнейшем отчаянии я вышла в подъезд и поднялась на верхний этаж. Проход на крышу был открыт, и я без колебаний полезла по лестнице в это квадратное звездное окошко. Дошла до края. Огляделась. Вдохнула морозный воздух полной грудью. И шагнула вперед.

Мир погрузился в черноту. Но я, кажется, была еще жива. Осторожно, с опаской открыла глаза.

Белые кафельные стены. Белая дверь. Белый пеленальный столик. А на нем ребёнок. Моя дочь.

Еще не вполне понимая, что происходит, схватила малышку и выбежала за дверь. Муж с сыном ждали меня там же, у стоек регистрации.

— Вы здесь! — оглушенная радостью, прокричала я.

— Наташ, куртку-то я в чемодан положил.

— Да бог с ними, с паспортами! Обойдёмся без этого моря, нам и дома неплохо.

— Да ты не поняла. Паспорта нашлись! Куртка в чемодане, а я и забыл. Пошли скорее, регистрация заканчивается.

— Леш, — сказала я.

— Че?

— Люблю тебя.

— И я тебя.

— Вот мы дураки, а?

— Это я дурак, а ты умная.

— Наоборот. Хотя уже неважно. Пошли скорее, море ждёт.