Другая логика

— Лесли, зайди ко мне на секунду, пожалуйста, — раздаётся в динамике приглушённый голос мистера Харриса.

— Брайн, я работаю с новыми моделями!

— Мне обязательно ругаться и доказывать тебе, что это действительно важно? — в голосе слышно явное недовольство, и это заставляет быстро собрать документы со стола, выключить компьютер и подняться из удобного кресла.

В коридоре её настигает Макс:

— Привет, ты чего такая замотанная? У тебя всё в порядке?

Лесли оборачивается и кисло улыбается:

— Когда ты говорил мне, что у вас тяжело, я думала, ты про количество бумаг и работы, а не про количество забегов по цехам.

— Зато всем сотрудникам обеспечена спортивная форма, — хмыкает парень, пытаясь поспевать за собеседницей. — Тебе на какой этаж? Может, лифтом?

— Пока дождусь, солнце сядет, — отмахивается Лесли, сворачивая к двери на боковую лестницу. — Тем более погода сегодня — загляденье. А я явно пропускаю этот чудесный вечер!

— Тебе что-нибудь взять в кафетерии? — выкрикивает Макс, когда Лесли уже преодолевание пару пролётов.

— Да!

— И?

— Три рогалика с марципаном!

— Ого. Возможно, мне придётся драться за них с Тревором, а он крупнее меня на четыре размера. Мне полагается награда? Ну, как в древние времена, когда рыцарь побеждал дракона ради принцессы?

Лесли хохочет и переклоняется через перила, чтобы видеть лицо Макса:

— Я не скажу твоей девушке, что вчера ты свалил пораньше с работы и отправился к Питеру на тусовку! Без неё!

— Вот же ты стерва!

В кабинете мистера Харриса уже сидят два главных инженера и начальник отдела программирования. Все четверо мрачнее тучи. На столе директора разложены личные дела, чертежи, подколотые цветными скрепками, и несколько электронных бейджев от роботов. Компьютер отложен на подоконник, а на краю, издавая неясный шум, видеофон транслирует видеозапись. Посреди изображения слабая рябь — видимо, владелец пользуется старыми цифровыми камерами, только они дают такие зудящие помехи на записях.

— О, заходи, — Харрис поднимает взгляд на своего штатного психолога и делает знак рукой, чтобы она вошла. — Ты как раз вовремя. Располагайся.

Лесли заходит, осторожно прикрыв за собой стеклянную дверь:

— А что, собственно, произошло?

— Смотри, — вздыхает Харрис, скрещивая руки на груди и недовольно поджимая губы. — Такого ты точно ещё не видела.

На проекции широкая, но немного запущенная кухня. Судя по поднимающемуся из кастрюль пару, на плите что-то готовится. За столом, закинув ногу на ногу, сидит женщина: полная, но ухоженная, в длинном платье с крупным узором, судя по всему блондинка, но на видео цвета немного искажены, частично с переходом в сепию, так что волосы кажутся немного желтоватыми.

У разделочного стола стоит Q4 — довольно старая модель робота, вышедшая около пяти лет тому назад. Их сняли с производства в том году, ещё до того, как Лесли поступила на работу. Странно, что они вообще так долго продержались, ведь почти одновременно с этой моделью вышли и другие, в разы более умные и расторопные. Однако, Q4 оказались настолько популярны, что клиенты долгое время даже настаивали на перевыпусках, пока в том году не вышла R6 — модель, вобравшая в себя лучшие качества предыдущих поколений, но уже с самой современной базой. Но даже это не заставило людей сдать старых роботов, несмотря на то, что те не обладали никакими дополнительными функциями: они не могли перестраивать свои тела под вкусы хозяина, имели простое, немного глуповатое лицо, и всего десять вариантов голосов. В общем, не разгуляешься. Возможно, секрет был ещё и в цене — модель была относительно недорогой. Хотя, конечно, и её мог позволить себе не всякий. Роботы вообще — дорогие игрушки для очень состоятельных граждан, и каждый производитель постоянно старается переплюнуть соседа, соревнуясь в качестве и умениях своего продукта.

Тем временем женщина нетерпеливо дёргает ногой, ударяя носком туфли по стоящему перед ней стулу, от чего тот то и дело подскакивает. На столе стоит ополовиненная бутылка вина, в бокале рядом почти ничего не осталось. Женщина гневно кричит, указывает пальцем на плиту. Как и положено роботу, Q4 остаётся абсолютно индифферентен к её эмоциям. Отточенным, ровным движением он ссыпает нарезанные овощи в стоящую рядом миску и открывает верхние ящики над своей головой. Это вызывает вспышку агрессии. Женщина ярко жестикулирует и, не добившись ровным счётом никакой реакции, берёт в руку бутылку с вином и со всей силы запускает её в спину сосредоточенно роющейся в шкафах машине. Промахивается. Задев робота по плечу, бутылка отскакивает, ударяется о край стола и разлетается вдребезги, расплёскивая содержимое во все стороны. Робот оборачивается, растерянно оглядывает пол и заляпанные стены. Смотрит на хозяйку, потом снова на пол, когда та в приказном жесте даёт ему знак прибраться. Робот делает несколько шагов, видео обрывается. Секунды текут в напряжённом ожидании, проектор выдаёт помехи, динамик трещит, потом раздаётся писк, и картинка восстанавливается. Все охают, а Лесли испуганно вздрагивает: на полу среди осколков распростёрто тело женщины. Одна рука неестественно изогнута, из-под головы вытекает бурая жижа и смешивает с разлитым вином. Судя по количеству крови, у неё серьёзная травма головы.

Над трупом невозмутимо возвышается фигура робота. Вся его одежда в пятнах, руки черны от человеческой крови, а на лице длинная глубокая царапина, так что видно сияющие голубоватые трубочки внутреннего механизма. Он поднимает голову, невозмутимо смотрит в камеру, затем снова на женщину на полу.

Видео обрывается.

В кабинете становится душно, а от скомканной тишины звенит в ушах. Программист молчаливо смотрит на свои сложенные на столешнице руки, директор опустил глаза, оба инженера оцепенело застыли на своих стульях. Никто не решается заговорить первым. Это кажется кощунственным — нарушать сковывающий ужас этого момента.

Первым голос подаёт Спенсер, программист:

— Четвёртый раз смотрю, и всё равно мороз по коже. Как это могло случиться...

— Я правильно понимаю, — Лесли прочищает горло и глубоко вдыхает, отгоняя подкатывающую тошноту, — что робот убил не просто человека, а своего хозяина?

— Да, мисс Тёрнер. Это жена его бывшего хозяина. Так что она имеет над ним столько же власти, сколько имел мистер Картер, его бывший владелец.

— Где он сейчас?

— На станции для тестирования и разборки. Его доставили в субботу утром.

— Разве его не должны были пустить под пресс в тот же день?

— До того как пустить его под пресс, специалисты компании установят причину сбоя. Это же не просто поломка или глюк. Хотя за все годы и поломок было мало. Сами знаете, за все годы проблемных роботов можно насчитать штук пять, и то от силы. Но чтобы робот обошёл три закона и причинил вред хозяину... Такое впервые.

— Вы слили с него видео-запись?

— Нет, мы не смогли, — вздыхает Стив, ероша свои светлые как сено волосы большой пятернёй. — Запись робота тоже повреждена, как и запись с камер в доме.

— А инженерный отдел уже смотрел его состояние? Может, это механика? Она не повредила его?

— Да его и ломом не прошибёшь! — мрачно отвечает Харрис. — Лесли, он сделан из высокопрочных материалов. Повредить его внутри — надо постараться: он не боится воды, температур, он почти бессмертен, если сказать честно. Максимум, что можно сделать — это кожу порвать или попробовать поджечь. Да и то, вопрос, получится ли.

Спенсер трёт ладонями глаза и стонет, поднимая лицо к потолку:

— Поверьте, госпожа робопсихолог, поверьте мне на слово, мы перебрали его до винтика. Ничего не нашлось. Он исправен, не выдаёт ни одной ошибки. Я лично перепроверил данные, тестировал его несколько дней, но всё без толку. Он убил человека будучи полностью в рабочем состоянии.

— Тогда бы он не смог убить, — возражает Лесли уверенно. — Робот просто не мог ослушаться предустановленных программ. Он стандартной сборки?

— Да, — Спенсер однозначно кивает головой. — Всё точно.

— Вы уверены, что его никак не модифицировали?

— Уверен на всё сто.

— И чего вы хотите от меня?

— Чтобы ты его осмотрела.

— У нас для этого есть старший робопсихолог. Я же новичок. Не думаю, что это мой уровень задачи.

— Старший робопсихолог и так занята с новой моделью, так что посоветовала нам обратиться именно к вам. Вы лучшая в отделе.

Лесли бросает укоризненный взгляд на директора:

— Я сделаю, что смогу. Но мне действительно может не хватить опыта. Я многого не знаю, и не обладаю такой сильной интуицией, как миссис Реерсан.

— Мы считаем, что ты справишься лучше остальных, Лесли, — настаивает Харрис, надавливая на каждое слово. — Я пришлю тебе всю документацию по готовым исследованиям. Ознакомься, и, если будут вопросы, можешь звонить в любое время.

— В этом месяце я и так несколько дней до ночи сидела, — ворчит Лесли, выходя из кабинета и прикидывая, во сколько сможет попасть домой на этот раз. Хоть бери всю работу на дом, не ночевать же в офисе?!

Войдя в кабинет и включив компьютер, она достаёт телефон, который всё это время зудел в кармане сообщениями. В рабочем чате, в который вхожи только самые завсегдатаи фирмы, висит с десяток непрочитанных:

«Лесс, это тебя послали психологом разбираться с этим полоумным роботом?! Не соглашайся! Это полная подстава!»

«Лесли, его уже почти неделю крутят, и никаких следов проблемы не нашли. Это бесполезно. Напиши им, что у него случился конфликт задач и успокойся.»

«Ты же знаешь Веру, она тебя с первого дня не переваривает, вот и предложила на это дело твою кандидатуру. Если ты не справишься — она будет иметь право жрать тебя без горчицы двадцать четыре на семь!»

«Милая, а вдруг это опасно! Отказывайся сразу! Харри только указывать горазд, сам он к этой машине бы не полез!»

Лесли улыбается. Ребята правы — задание странное. Вполне возможно, что дело не чисто. Неугомонная и агрессивная Реерсан с первой же минуты начала нападать на нового сотрудника, а уже если у неё случалось слишком много свободного времени, она целыми днями изводила Лесли и ещё пару ребят из их отдела. Возможно, она считает это профессиональным долгом, а, может, ей просто очень скучно.

Поставив документацию на скачку, Лесли пишет в чат краткий ответ и открывает первые видео-файлы.

Материалы, собранные программистами и инженерами абсолютно бесполезны. Это становится ясно уже через час просмотра. Сухие цифры, отчёты программы-тестировщика, распечатки результатов экспериментов, тысячи видео жизни Q4 в семье. Робот исправен, неагрессивен, полностью работоспособен и дружественен человеку. Не придраться. Всё работает идеально.

Закрыв ноут, Лесли потирает виски, откидывается на стуле и чертыхается. Не хотелось ей сегодня общаться с идеально сбрендившим роботом. У неё был отличный план сбежать пораньше, купить пару пирожных и забуриться к Анджеле в гости глянуть какое-нибудь старое кино. Но выбора нет, и она поднимает трубку и просит охрану доставить машину в её кабинет.

Они появляются минут через десять: два крепких парня заводят в кабинет стройного невысокого юношу, на вид лет двадцати пяти, одетого в простую белую футболку и тёмные спортивные брюки. Лесли смотрит на него и ощущает ледяной холодок по спине — робот пугающе похож на человека. Вот так встретишь, и сразу не поймёшь, что перед тобой синтетик. По счастью роботов всегда выдаёт лицо: у новых машин на виске есть встроенный датчик, чтобы пожилые люди и дети не путали их с людьми, а Q4 странновато моргают — слишком медленно для человека, и в состоянии покоя они всегда слегка улыбаются, что делает их лица наивными и слегка глуповатыми. Однако, мода на такие лица до сих пор не проходит. Многим людям нравятся улыбающиеся машины. Это делает их хотя бы немного более эмоциональными.

— Мисс Тёрнер, куда это?

Лесли смотрит почти растерянно и указывает рукой куда-то в сторону кресла:

— Просто оставьте его здесь, дальше я сама разберусь.

— Если что, мы в коридоре, — предупреждает один из парней и недобро косится на застывшую посреди комнаты машину.

— В этом нет необходимости. Я вызову вас, когда мы закончим.

— Тогда вот его ключ. Если дёрнется — не церемоньтесь и вырубайте.

Один из парней кладёт на стол круглый бейдж с номером и двумя кнопками, на которых изображено замыкание и размыкание цепи. После нажатия на размыкание робот мгновенно отрубается, но пользуются ими редко, так как чтобы прийти в себя, роботу обычно требуется некоторое время: первыми запускаются функции слуха и зрения, потом речи, и только потом уже двигательная. В целом от двух до пяти минут робот остаётся обездвижен и дезориентирован.

Уже в дверях ребята неуверенно оборачиваются, смотрят на робопсихолога, как бы предлагая всё же остаться у дверей и посторожить ради безопасности, но Лесли дружелюбно улыбается и качает головой в знак того, что они могут спокойно идти по своим делам.

Когда дверь закрывается, она оборачивается на скромно стоящего посреди кабинета робота и протягивает руку для знакомства:

— Здравствуй. Меня зовут мисс Тёрнер. Я твой робопсихолог.

Машина делает приветливое лицо и быстро, словно бы с радостью, подаёт мягкую тёплую ладонь для рукопожатия:

— Добрый день, миссис Тёрнер. Рад знакомству.

— Как мне тебя называть?

— У меня нет имени. Вы можете называть меня так, как вам будет удобно.

— А как тебя называли в семье?

— Янсон.

— Какое необычное имя. Тогда так и будем тебя звать. Присаживайся, пожалуйста, — Лесли указывает на стоящее перед её рабочим столом тёмно-зелёное кресло.

Робот подходит, ещё раз смотрит на психолога и нерешительно присаживается. Как бы невзначай произносит:

— Мой прошлый хозяин изучал азиатскую культуру. Ему нравились такие имена.

— Оно что-то значит?

Робот замирает, пытаясь найти в интернете нужную информацию, но быстро отмирает:

— Я не могу уточнить. Сеть закрыта.

— Да, тебя отключили от интернет, чтобы тебе было полегче перенести потрясение. Это для твой же безопасности, — Лесли мягко улыбается. Добавляет спокойно. — Это ненадолго.

Янсон улыбается в ответ, но едва заметно качает головой:

— Нет, это навсегда. Инженеры побоялись, что я натворю дел и отключили меня. Дальше меня пустят под пресс.

— Что ты думаешь на этот счёт? — с интересом спрашивает Лесли, опирая локтями на стол и подаваясь вперёд.

— Я думаю, это справедливо. И сейчас я рад, что у меня нет эмоций.

— Почему ты рад, что у тебя нет эмоций?

— Потому что иначе я бы паниковал. Мне было бы страшно. Я видел людей в панике. Это было странное зрелище. Поэтому я рад, что не боюсь.

— Да, — Лесли понимающе качает головой, пододвигает бейдж поближе к себе, прячет под ладонью, — это логично. Когда случился ваш с хозяйкой конфликт, ты понимал последствия?

— Понимал.

— Но сделал.

— Да.

— У тебя есть мысли, почему ты убил хозяина?

Глуповатая улыбка не сползает с лица робота ни на секунду, и это выглядит жутковато и мерзко, словно машина забавляется своему поступку. Янсон молчит, затем спокойно отвечает:

— Просто.

— А причина?

— Её нет.

— Янсон, ты же знаешь, что ничего не бывает просто так. На всё есть причина.

— Да.

— И какова твоя причина?

— Её нет, — упёрто повторяет робот, не сводя с психолога тёплых глаз цвета тёмного мёда.

В солнечном свете, прорывающемся через окно, его лицо кажется добрым и невинным, как у ребёнка. Вот почему Лесли терпеть не может таких роботов — от них веет спокойствием, но это спокойствие максимально обманчиво. С такой машиной легко забыться, что ты общаешься не с живым человеком, а с куском металла, и логика этого куска металла вполне себе нечеловеческая.

— Хорошо, — Лесли тянется к проектору и запускает череду видео тестов. — Сейчас мы с тобой просто посмотрим всякие картинки и ты расскажешь мне, что ты думаешь.

Янсон, кажется, заинтересован, но в последний момент вдруг поднимает пристальный взгляд на психолога и спрашивает:

— Когда вы меня протестируете, всё закончится, и меня отправят под пресс?

Лесли отвечает, смутившись всего на мгновение:

— Нет.

— Вы сейчас врёте, — это явно не вопрос, а утверждение.

— Нет... — она слегка запинается под пристальным взглядом робота. Затем максимально честно признаётся. — Я не знаю точно. Но я думаю, что нет. Ты первый робот, который как-то преодолел три закона робототехники, так что я думаю, что работать с тобой будут долго.

Синтетик слабо кивает, как бы принимая такой ответ.

Они начинают работу.

Янсон проходит тесты медленно. Старая машина, что с неё взять, да ещё и отключена от сети — так что на каждый ответ требуется минимум пара секунд на обдумывание. Вместо предполагаемых двух часов — а именно столько времени требуется новым моделям на те же задания, — у них уходит целых пять. Когда Лесли встаёт из-за стола, у неё болит всё тело, глаза устали до рези, а сонливость накатила такая, что голова совершенно отказывается думать. Хорошо, есть автоматический дневник наблюдений, который успевает записать всю информацию. Но у Лесли старая школа, и она всегда делает свои собственные пометки, потому что знает, что компьютер не считывает всю информацию полностью так, как это делает человеческий глаз и человеческое ухо.

— Вы устали, — замечает робот, поворачиваясь за Лесли, и слабо улыбаясь.

— Есть немного. Мы долго работали.

— Вам сделать чаю? — он оглядывается на стоящий в углу на столе чайник и чашки.

— Ну, — Лесли улыбается, — если тебе не трудно.

— Мне ничего не трудно, я машина.

— Спасибо, Янсон. И положи три ложки сахара.

— У вас нет диабета или сопутствующих заболеваний? — привычно спрашивает робот.

— Просто насыпь сахар в чашку, Янсон.

— Но если...

—Я тебя услышала. Просто сыпь сахар, — фыркает психолог, искоса глядя на то, как робот копается с чашками.

Пока кипятится чайник, Лесли набирает директору. Судя по шуму в трубке, он уже в машине на пути домой.

— Ну что, мисс Тёрнер? Что скажешь?

— Пока в процессе. Не так просто выяснить точку сбоя.

— Когда думаешь закончить своё исследование?

— Когда смогу определить проблему, сэр. Я не знаю, сколько дней у меня уйдёт на этот процесс. Это может быть довольно долго.

Некоторое время в трубке слышится только шум машин, после чего директор несколько раздражённо отвечает:

— Лучше бы побыстрее.

— Мы сильно спешим? — аккуратно спрашивает Лесли.

— Не то чтобы... Но сама понимаешь, история страшная. Акции падают, конкуренты поднимаются. Хотелось бы побыстрее всё замять. Тем или иным способом. Была бы на то моя воля, я бы закатал его в асфальт ещё вчера. Но главные акционеры требуют найти причину трагедии во избежание её повторения.

— Сделаю всё возможное...

Телефон умолкает.

— Ваш чай, мисс Тёрнер.

Робот стоит совсем близко, безукоризненно ровно держа в руке поднос с тяжёлой чашкой с чаем. Лёгкая полуулыбка играет на лице, но глаза сосредоточенно смотрят куда-то мимо Лесли. Она оборачивается, чтобы понять, что так заинтересовало машину, но за её спиной ничего нет. Лишь панорамное окно. За стеклом оранжево-алый закат обливает всё вокруг тёплым мягким светом, позолотив облака, деревья внизу в парке и крыши домов. Их здание выше всех, и с тридцатого этажа открывается отличный вид. Правда смотреть на него обычно некому — работа в компании не из лёгких и занимает целый день.

— Спасибо, — Лесли забирает чашку, но робот так и продолжает стоять, пялясь полупустым взглядом ей за спину. — Там что-то интересное?

Янсон едва заметно кивает и, резко развернувшись на пятках, идёт к столу, чтобы оставить там поднос.

Внезапная идея приходит в голову Лесли: она садится на пол и смотрит на клубящиеся на горизонте барашки облаков. Робот возвращается, снова застывая по стойке смирно, вперившись грустным взглядом куда-то перед собой. Хотя, взгляд не грустный. Он не может быть грустным. У машин нет эмоций.

— Что ты видишь? — спрашивает Лесли, легонько похлопывая ладонью по полу рядом с собой, приглашая робота сесть.

Тот медлит, затем осторожно, чтобы не коснуться человека, умащивается рядом, словно становясь меньше размером, съёживаясь, лишь бы не причинить другому неудобства. Лесли скашивает глаза и хмурится, видя такое поведение. Обычно роботы не обращают внимания на то, кому они доставили неприятностей, пока кто-то не озвучит эту проблему вслух. Янсон же ведёт себя так, словно заранее знает о том, что может быть неприятен или опасен для человека. Где он мог такому научиться?

— Я вижу то же, что и вы.

Ответ слишком нейтрален, словно робот специально уходит от ответа. Но роботы не способны врать, поэтому Лесли уточняет:

— Мне хотелось бы услышать это от тебя.

Янсон переводит взгляд с окна на робопсихолога, затем обратно. Медлительно, словно лениво смаргивает, сбивчиво начинает:

— Там... красиво. Люди считают это красивым, так что я думаю, что там красиво.

— Что красиво, Янсон?

Если бы Лесли не знала, что машины не умеют нервничать, она бы подумала, что робот смущён, но это просто игра света и тени, плюс обусловленная старым железом нерасторопность:

— Листья. Они трепещут на ветру, словно океан золотых рыбок. Крыши с длинными тенями каминных труб — как кораблики в этом беспокойном море. Того и гляди потонут. Тени наползают, тёмные, холодные. Наверное, внизу уже почти сумерки, а тут, вверху, всё ещё яркое солнце.

Робот умолкает и снова вглядывается в пейзаж перед окном.

— Действительно красиво. Где ты научился так образно выражать свои мысли?

— Я много читал. Профессор разрешал мне брать книги из своей библиотеки.

— Вот оно что, — Лесли задумчиво, как бы невзначай протягивает ноги вперёд, к стеклу.

— Вам лучше не садится у самого края, мисс Тёрнер, — произносит синтетик и подаётся вперёд. Программа срабатывает, и рука робота вдруг взметается между Лесли и стеклом. Женщина вздрагивает от неожиданности, оборачивается. — Простите, я не хотел напугать вас. Но в инструкции советуют не сидеть слишком близко к панорамным окнам.

— Это непробиваемое стекло, Янсон. Ты зря беспокоишься.

— Оно вполне пробиваемо в точке натяжения, — строго произносит робот.

— Я обещаю тебе не падать вниз. Можешь успокоиться, — Лесли осторожно касается механической руки, чтобы та опустилась, Янсон тут же отдёргивается и сжимается, словно извиняясь за свою бестактность.

— А что ещё позволял тебе профессор Картер?

— Всё.

— Всё?

— Абсолютно.

— Это как? — Лесли удивлённо вскидывает брови и поворачивается к роботу лицом. Облокотившись плечом о стоящий рядом стол, отпивает слегка остывший чай, готовая слушать. — Расскажи подробнее.

— Он был очень добр ко мне. Как если бы был моим отцом. Мы смотрели телевизор, играли в шахматы и карты, мы могли часами гулять и обсуждать книги. Он учил меня понимать смысл и ту поучительную часть, которая всегда бежит в тексте между строк. Сначала мне удавалось понять только порядок действий и характер героев. Но он заставлял меня осознавать причины их поступков и последствия из решений. А ещё мы слушали музыку. Я слышу интервалы, их сочетания, громкость и скорость. Но мистер Картер научил меня понимать эмоциональную составляющую, которую композитор вложил в своё творение. Ещё он позволял мне рисовать.

— И как, тебе нравилось?

— Я робот, я не могу сказать, что мне нравилось, а что нет. Могу сказать, что из этого получалось, а что так и не удалось.

— Рисование у тебя получалось?

— Не думаю, — понуро отвечает робот, пожимая плечами. — Получалось плохо. В техническом плане, конечно, что-то выходило, но это было лишь жалкое копирование. Тогда я понял, что не умею творить. Но я смог сносно компилировать уже готовое. Это пока мой максимум... В смысле, теперь это мой максимум.

— Ты бы хотел попытаться снова? — у Лесли мелькает отличая идея, и, не теряя времени, она сразу за неё хватается.

— У меня не осталось времени.

Звучит словно бы грустно, но машины не умеют чувствовать.

— Если я дам тебе бумагу и карандаш, ты попробуешь снова?

Янсон задумчиво смотрит на свои руки, словно видит их впервые. Спрашивает:

— Сколько у меня будет времени?

— Я думаю, ночь у тебя будет точно.

— Ночь — это очень долго.

— Значит, так и порешим.

Лесли встаёт, чтобы найти письменные принадлежности. Робот тут же вскакивает как ошпаренный и отходит в сторону.

— Ты мне не мешаешь, — коротко замечает психолог и идёт к столу.

В ящике находится немало ненужной бумаги, которую она обычно использует для черновиков и записей, а сейчас всё это можно пустить в дело. Она вынимает пачку листов, там же обнаруживает пару карандашей и точилку. Нет никакой уверенности, что она рабочая, но всё же Лесли кладёт её сверху и передаёт роботу:

— Негусто, конечно, но имеем что имеем. Попрошу ребят, чтобы тебе никто не мешал.

Янсон странно смотрит на психолога. Бросает взгляд в окно, потом снова на Лесли:

— А вы не останетесь?

— Нет. Скорее всего через полчаса я поеду домой.

— А я останусь в вашем кабинете?

Лесли, пока ещё не обдумавшая своё решение до конца, напрягается:

— А что в этом плохого?

— Вы не боитесь, что я сбегу?

— А ты сбежишь?

— Нет. Но разве вы можете мне доверять?

— А я не могу? — Лесли складывает руки на груди и опирается бедром о столешницу. Смотрит с усмешкой, по-доброму. — Янсон, разве я не могу доверять твоему слову? Ты же робот, врать ты не можешь, так что ответить мне: ты собираешься сбежать?

— Нет.

— Я могу доверять тебе?

Робот колеблется. Отвечает:

— Можете.

— Вот и славно, — кивает Лесли и смотрит на экран телефона. На часах половина девятого вечера. Рабочий день давно закончился. А, между прочим, она так и не увидела свои рогалики с марципаном. Да и вообще не успела пообедать, так что надо быстрее пристроить робота и ехать домой — дел море, да и есть ужасно хочется.

Солнце садится, оставляя за собой ворох ярко-оранжевых облаков на горизонте. Сумерки медленно переходят в ночь. На двух этажах здания загорается свет — несколько инженеров и программистов дежурят даже ночью. По закону техническая поддержка для владельцев роботов осуществляется круглосуточно.

Лесли смотрит в расписание и набирает номер соседнего отдела. Глядя на то, как робот любовно перебирает свои «богатства» из двух огрызков карандашей и мятой бумаги, она слушает гудки на том конце и размышляет. В трубке раздаётся весёлое «Алло».

— Привет, Сэм!

— Привет, Лесли. Ты ещё на работе что ли? Взялась всё же за этот хлам?

— Да. Но сейчас я ухожу, в связи с чем у меня к вам большая просьба.

— Слушаю внимательно, — деловито отвечают на том конце.

— У меня в кабинете сидит Янсон...

— Эти черти его не забрали?! Понял тебя. Сейчас пришлю...

— Нет, Сэм. Погоди. Как раз дело в том, чтобы ты пришёл и запер его в моем кабинете под охрану и камеру.

— Зачем?

— Для продолжения тестирования.

Сэм задумывается, мычит и вздыхает:

— Нет, Лесли. Либо он должен быть в отсеке и обездвижен, если с ним не работает специалист, либо оставайся с ним там, пока всё не доделаете.

— Да ладно, Сэм. Зачем такие сложности?

— Лесс, так положено. Либо ты лично сидишь с ним всю ночь, либо я отрубаю его и отправляю в отсек.

— Сэм, ну пожалуйста! Не тащить же мне работу на дом?!

— Лесли, просто сдай его в отсек. Подождут до завтра твои тесты!

— Ладно, — выплёвывает Лесли с досадой. — Я тебя поняла.

Она скидывает звонок. Хмурится, раздумывая над ситуацией. Смотрит на робота, благоговейно водящего карандашом по бумаге.

— Послушай, Янсон, у меня есть хорошая идея...