Дружбадоминатус

Знаки племени носились на коже и безрукавках, исконные располагались на траве и городские у раскладных столиков, дети менялись игрушками тростниковых зверушек, на полимерных космонавтов. Старики- великаны охраняли порядок с высоты своего возраста и роста, им в помощь летающие блюдца и голографическое полотно.

Возраст не каждому по силам. Пленники бесконечного роста: их сердце уже не могло разносить кровь по огромному телу, приходилось гонять кровь силой, которую пришельцы прозвали биополем.

Старейший и, от того сильнейший, тихо грустил об уходящей эпохе — всё меньше на его потомках шрамов, всё больше жира. И подношения старику приносят с синтетической витаминной приправой. Накидку из листьев опрыскивали от насекомых. По наущению пришельцев и настоянию старой знакомой, убеждённый дикарь под слоями амулетов скрывал датчики, облепившие тело, особенно у сердца. Их внезапный писк, вывел старика из раздумий.

— Я могу приказать твоему сердцу биться чаще. — великанша в мундире, обратилась к упёртому другу.

— Сам справляюсь. Задумался до полусмерти, как обычно.

— Всё о том же?

— Всё о том же. — Высматривал в небесах столицу на стационарной орбите — Пришельцы всё меняют, племена уже не те. Помнишь, когда мы были молодыми?

— Прими таблетку и сам сможешь вспомнить.

— И в возрасте ребячишься, как и обещала тогда, когда закладывали первые города, и редкие беспризорники искали там лучшей жизни, а скоро только самые убежденные храбрецы со мной останутся, а там и племени не станет.

— Я составлю тебе компанию, пусть и беспризорница.

Дым ласкал мясо, угли для готовки таскали из общего костра. Смельчаки, закрыв глаза, бежали сквозь огонь. Ловкачи с горящими ветками танцевали, подбрасывали, ловили. Поиграть с огнём хотели и детишки, но им давали только светящиеся палочки. Редкий случай, когда городская игрушка уступала лесной.

Куда не брось взгляд, городское дополняла лесное, чтобы затем заместить. Ножи из металла, кварц вмонтирован в рукоять, как дань традиции. Со всеми инструментами та же история. Бой барабанов поддерживала колонка, но барабанщики порой отдыхали, а она нет. Все возраста пинали не что попало, а прыгучий мячик, он проник во все забавы догонялки, прятки, драки — всё теперь проводилось с мячом и подстраивалось под него.

Соплеменники из леса и в город ушедшие зазывали друг друга вернуться/переехать. Мужчины расхваливали свой образ жизни, мерились безделушками, вспоминали детские годы, первые охоты и выбитые зубы, что в молодости быстрее отрастали. Женщины делились подарками от себя и от семьи, сплетничали, узнавали у кого, кто родился вспоминали детские годы, первые охоты и первую любовь с последствиями. Детишки игрались, делились своими выдумками, наблюдениями, но не игрушками. Подобные сцены усеивали площадь.

В общей суете малыши могли затеряться, но здесь все свои, за детьми приглядывают и если те начнут шалить, успокаивают давлением на биополе. Ребята постарше добывали независимость обряд за обрядом.

Мальчишки и девчонки смежных возрастов выстроились в ряд у лесной опушки, жевали горькую траву, вдыхали едкие благовония. Под бой барабанов пустились в пляс, запрокинули голову, чтоб видеть только луну. Упасть, столкнуться, выйти за круг означало провалить испытание. Ребята должны были ощущать друг друга и двигаться, следуя позыву силы, или, как говорят пришельцы, заглушить выработанное в среднем мозге подавление врожденных рефлексов в древнем мозге.

Со звуком горна началась охота, ребята помчался в лес, вслед им неслись боевые кличи, племя единым порывом поддерживало молодняк, а затем спорили, чьи дети и воспитанники принесут большую добычу. Опасных зверей вблизи стоянки нет, но юные охотники о том ещё не знают.

— Вон то резвый мальчуган — великанша в мундире приблизила фрагмент голограммы — ставлю на то, что забежит слишком далеко, не сможет удержать добычу и на обратном пути поделится с — переместила фокус на девочку — Едва не касались друг друга в танце, тянет их друг к другу.

— Не дождётся она его, вернётся скоро и без добычи — вздохнул старейший — Городские повеселиться пришли, обряд не уважают.

— Главное, что всё племя в сборе, все радуются друг за друга. Для этого праздники и нужны.

— Суть в установление старшинства, подчинении и господстве. Без чётких ролей охота невозможна. Погоня за радостью оборачивается голодом.

— Не переживай, ранчо всех прокормит. Лес научит дружить. А помнишь…

Лес то сгущался, то редел, расступался у речушек и оврагов. Мальчишка третий день уверенно уходил всё дальше от стоянки. Боялся расплескать ту уверенность, ту силу, что даровал обряд. Юный охотник искал достойную добычу, чуял кругом мелкую пугливую дичь, такая водилась и вблизи стоянки. Нужны были зубастые, клыкастые, опасные, из тех, что старшие отгоняют от жилищ, чтоб малышню не покусали.

Первый зверь, достойный стать добычей, рано заприметил охотника и сбежал. Мальчик представил, как сила собирается в ногах, как пульсируют и крепнут мышцы, как рывком разрывает воздух и достигает цели. Действительно бежал он быстрее, чем когда- либо ранее, но зверь владел биополем лучше и удрал без особых усилий. Мальчик решил не покушаться на тех, чья природа скорость.

Лес сотрясал поступь крупного жука, что, будучи маленьким и быстрым плевался шипами, а в став большим начинал стрелять своими детками, личинки прокусывали кожу и травили мышцы, так, что жертва не могла убежать от папочки. Мальчик обошёл монстра по ветвям деревьев, вверх жук стрелять не мог.

Следующий несостоявшийся трофей ползал медленно, да отражал удары силовым барьером. Держать щит долго не мог, можно было подгадать время или пробить силой. Мальчик выбрал второе, представил руку могучей лапой с силовыми когтями. Вздулись мышцы, растянулись, но зверь укусил парнишке ногу, и вся сосредоточенность растерялась, биополе ослабло, не вышло удара.

Оставив укрытого щитом зверя позади, встретил пушистое чудо, чья сила сливаться с древесной корой. Будучи замеченным, защититься не мог. Лёгкая добыча служила не испытанием, а перекусом. Зверёк уже направлялся в пасть мальчишка, как:

— Не тронь, пушистика!

На писк зверюшки прибежала бледная девчонка в плотной одежде неестественной материи, говорила языком пришельцев. Мальчик распознал в незнакомке городскую, слишком углубившись в лес.

— Заблудилась? Залезь на дерево, увидишь холм старейшин — мальчик мямлил, не выпуская добычи из рта, старался передать совет жестами — Или совсем ничего не умеешь?

— Отпусти пушистика, он мой друг! — девочка злилась на ломанном племенном.

— В смысле? — выразил лицом недоумение.

— Я нахожу милых друзей, и они делятся силами.

Девочка вытянула одну руку и на неё уселись цветастые летуны, вторую руку окутал ветерок, устроивший пляску мелких листиков и пыльцы. Так, она показала своё отношение к зверюшкам.

— Мощь, подчинение! И я так могу.

Мальчишка выплюнул добычу на ладонь, сжал кулак, проник биополем в самое нутро зверька. Тот испуганно сжался, пискнул, подчинился. Теперь слабенько поле животинки питало полного сил паренька. Пропустив чужую силу сквозь себя, из руки в руку мимо сердца, свободная ладонь слилась с корой.

Так они застыли в схожих позициях: у неё летуны смирно сидят на руке, у него пушистик подавленный в плену, он выдавливает силы, она хранит дары друзей у сердца, он доволен, она разъярена.

— Отпусти! — рывок, пинок, девчонка сбила парня с ног.

— Драки хочешь?! — кувырок, сжатые кулаки, в одной из которых задыхался несчастный зверёк.

Обмен ударами с поддержкой биополя. Опыт детских драк мальчишке не помог, неумелая девчонка двигалась быстрей, защищалась силовым барьером, где не доставала рукой достигал потомком ветра. Необузданная мощь её биополя подавляла, парень отступал под натиском двух рук, что ощущались, как шесть. Скатился по склону, побежал вдоль ручья. Преследовательница поскользнулась. Воспользовавшись заминкой, мальчишка влез на дерево, зверька положил на плечо и приказал держаться, чтоб и не мешался, и не терялся.

— Ты сильна, городская. Но это мой лес и тебе здесь не победить.

Вне досягаемости противницы парень мог заживить раны и разработать план. Однако девчонка сгребла горсть гальки и стала её бросаться. Парень забрался выше, она побежала за ним, по стволу дерева бежала, носок ботинка погружался в размягченную биополем кору.

— Скольких тварей силы ты удерживаешь? — Парень повторил за девочкой, силой подчинённого зверя, размягчал дорогу для бега к вершине. — Зачем продолжаешь, вернись с добычей, тебя признают, ты уже лучшая! — Ответа не последовало. — Гнаться за большей добычей. Тебя старшие не учили? Нельзя! Загоняя добычу, загонишь себя.

Приближаясь к вершине, свернул на ветку, прыжок и он на соседнем дереве, держался за ветвь, что чуть ниже той с которой спрыгнул. Девочка повторила, но пролетела много больше вниз, прежде чем удалось схватить ветку.

— Разобьешься, неумеха! Признай, что здесь сильнее я.

— Дружба сильнее твоих изуверств — яростно заорала девчонка, случайно заглотила жуку, что плевал шипами, и выплюнула его, задействовав его же силу.

— Бестолочь! Дружба возможна между равными, победитель подчиняет побеждённого. Ты, что запугала слабых и не поняла этого?

— Нет! — откашливал жука — Мерзкий лжец! Убью тебя!

— Убить соплеменника — немыслимо!

Яростная погоня в лесной кроне деревьев в конце концов закончилась падением и примирением.

— Мы теперь друзья, правда? – всё ещё сомневалась побитая девочка.

— Да, дружба, мы дружим в лесу так, подерёмся и дружим — привирал избитый мальчик.

В одежде девочки было множество скрытых карманов с припасами: обезжиривающий спрей, нетронутый и недоеденный питательный батончик, бутылочка минеральной воды, таблетки от разных болезней и для успокоения биополя. Всё это помогло друзьям поправить здоровье. В их возрасте тела уже крепкие, а биополе ещё избыточное. Надо постараться, чтоб умереть, а они расстарались. Травмы многочисленны, внутренние силы истощены, двигаться больно. Мясо способствовало бы оздоровлению, но мальчик не решался об этом упомянуть, слишком свежи воспоминания о дружбе девочки к добыче. Мелкий зверёк, привязался к парню, всё переходил с головы на плечи. Все вместе ели ягоды из карманов девочки и те, что по её указанию приносили летуны. Они же улетали с пустой бутылкой и возвращались с полной.

Летуны собрали листья, ветки, с помощью зверька, дружащего с древесиной, устроили лежаки, навесы, костерок. Мальчик хотел руководить процессом, но девочка знала лучше, а если не помнила, сверялась с устройством на ладони. Потом с этого устройства смотрела мультики с друзьями. Под вечер укладывала летунов в маленькие кроватки, каждый под своим навескам. Тоже приходилось делать мальчику со своим древесным пушистиком.

Несколько суток они провели у места падения. Ягоды совсем опротивели, их вкус поправляли батончики, их крошили в воду, добавляли ягод, оставляли бутылку в потухшем костре. Таким питательным раствором, спасались от истощения. Биополе восстанавливалось, и мальчик осознано направлял силы на лечение, девочка же перенимала его методы, вместе с биополем. Её собственное восстанавливалось хуже и опыта в самолечении у городской не было.

Мультиками пришельцев подруга другу, как могла, переводила. История о чудаковатых лесе пришельцев, где зверюшки пели и дружили со всеми людьми, кроме одного, кто враждовал со всеми.

— Почему он так поступает?

— Потому что злой, браконьер.

— Ему еды не хватает?

— Нет, ради меха, одежда дорогая.

— Он мёрзнет?

— Всё всем хватает. Он злой и творит зло без причины!

— Как ты?

Девочке не понравилось такое сравнение, но оно всплывало раз за разом. В разных эпизодах мультсериала браконьер бегал по деревьям, метал ножи, с вершины дерева стрелял по бегущим животным, разведывал местность псами и соколами. Многое из этого девочка воспроизвела в драке- знакомстве.

— У браконьера училась?

— Заимствовала идеи. А идеи — ни плохие, ни хорошие.

Мальчик собрал из листьев шляпку, на подобие той, что носил браконьер и вручил её девочке. Та с недовольством приняла и с удовольствием носила. Она стала расспрашивать мальчика о его жизни, думая, что подарить в ответ. Жизнь племени построена кругом охоты, и мальчик мало мог рассказать, не упоминая убийство зверюшек, потому, чтоб не расстраивать девочку, припомнил друзей, подруг, детские забавы от мирных до драчливых. Девочка несколько приуныла от историй мальчика, но предложение поиграть её очень обрадовало. Однако у племени не было забав для ослабленных и побитых в драке. Девочка поделилась играми пришельцев: веточками по земле шёл морской бой.

— Впервые играю живьём — улыбалась девочка — С5.

— Дай мне поблажку, ты опытная, а я о море впервые слышу, убит мои четыре палубы.

На третий день, они, плавно распределяя нагрузку, пошли к ручью отмыться. Мальчик отметил, что на девочки нет племени отметин. Зато прикреплены датчики. Часть из них девочка после мытья на себя не вернула. Прицепила к мальчику, закрыла раны на груди от своих ударов. Другим наблюдением друга, оказалась худоба подруги, последствие шести дней без мяса. В этот день доедали последним батончик.

Стоянка у воды облегчала жизнь летунам-водовозам. Четвёртый день со знакомства и седьмой с начала испытания проходил за обсуждением различий леса и города. Как оказалась девочка мало знакома и с тем, и с другим, а об обществе пришельцев знает многое. Что они с возрастом дряхлеют, а не без предела растут. Что беременность и роды у них долгие и тяжёлые и это не исправить накопив биомассы перед зачатием. Что сами дети очень уязвимы и даже ходить не могут. При всём этом пришельцы осваивают неизмеримый космос и помогают встречаемым видам развиться, чтоб нанимать их представителей на работу.

— А я думал, они в земле что- то вкусное нашли.

— Не. Ни с планеты, ни с системы ничего не вывозят. Всё добытое перерабатывается и потребляется на планете. Всё по большой части нами, местными, а мы, исследователи, только перевозку осуществляем и станки обслуживаем. Впрочем, ты не поймёшь.

— Так и ты не понимаешь. Даже, кто ты не понимаешь.

— Я— хорошая девочка.

К вечеру осмотрев каждый себя и друг друга убедились, что травм не наблюдается, только истощение. На следующее утро отправились к старому лагерю девочки, где остались её пушистые друзья. Мальчик завёл разговор о племени, уже не боялся упоминать охоту.

— Детей из центра стоянки не пускают, загоняют к ним мелкую дичь, чтоб не голодали и охотится учились.

— Тебе ни с кем не хотелось подружиться?

— Не помню, маленький был.

— А с какого возраста всё это?

— С рождения.

— Так вот от чего у вас детская смертность зашкаливает. Представь из-за такой ерунды тебя бы не было.

— Лучше умереть мелким, чем вырасти не способным жить.

Девочка ушла в пересказ жизни пришельцев: детство проводят под опекой родителей; в юности учатся и влюбляются; в зрелом возрасте находят своё дело и заводят семью, детей; в старости отходят от дел, живут на накопления, меняют органы и увлечения. Продолжила тем, что, исключительно в теории, знала о лесном народе: в племени семей нет, взрослые следят за всеми детьми не сверяя родство, пусть его и видно по биополю.

— Из-за этого ты такой… — задумалась, что сказать.

— Зрелый, самостоятельный.

— Несчастный.

— Потому что не пытаюсь жить, как в мультике?

— Не знаешь семейного тепла — Обняла друга- летуна, а затем и друга- мальчика.— Пушистики теплее, тебе есть куда стремиться.

— Шерсть отрастить?

— Расскажи о себе, а не о племени. Сила дружбы окрепнет.

Мальчик поведал об охотах в сборищах под предводительством старших, где он поначалу только наблюдал, но всем друзьям врал, что на первой же охоте вцепился в крупную дичь.

— А, что мне правду говоришь?

— Тебе не важно, какой из меня охотник.

— А другим? Чтоб сделали, если б узнали?

— Перестали бы разговаривать, на охоту брать.

— Значит, я твой единственный друг?

— У меня свой пушистик есть — указал на малыша на плече.

— Поздравляю, ты стал теплее.

Мальчик продолжил рассказ о том, как наблюдал и повторял за старшими, но так чтобы не мешать, а если мешал, то старший без слов, давлением биополя велел отступить. Проходя испытания, как то, что шло сейчас, он добывал себе право занимать более важные задачи в сборище и охотится дальше от стоянки. Проявив себя, заслужил право на одиночную охоту.

— Но одиночки тоже собираются вместе, но без вожака, равенство ровесников. Обычно ходили вшестером, три парня, три девушки.

— Женщины охотятся?

— Конечно! Не голодать же им.

— А любовь?

— На охоте, конечно. Если тебе нравится, кто, стараешься так, чтоб ей меньше напрягаться приходилось, долю в добыче уступаешь. От того у неё копятся силы для ребёнка. Когда подходит к готовности нужно постоянно быть рядом с нею, чтоб другой не перехватил.

— А потом, двое суток и ребёночек готов, но родителям ещё не хватает усидчивости, чтоб воспитывать детей. Зрелые же взрослые не способны к деторождению, что препятствует образованию института семьи.

— Два дня — много. За день от ребёнка освободилась и вернулась к охоте. Так у всех моих подруг и девушек было. И что у взрослых за проблемы?

— Естественный отбор закрепляет те признаки, что способствуют выживанию и размножению. Что происходит после оставления потомства, естественный отбор не видит. Поэтому у нашего вида накопились признаки, что полезны в молодости и вредны в старости. Впрочем, ты не поймёшь.

— Понял, видел, только внимания не обращал. Старшие сильны, но на боли жалуются, а старики-великаны, прям очень сильны и будто в полудрёме.

— Я не о том, что сказала, а о чём промолчала.

— О мультиках? Семья, любовь к детям?

— Да, попробуешь с своей девушкой о ваших малышах позаботится?

— Ты ей ещё объясни. А, попробуешь мяса?

— Друзьям моим объясни. Хотя не трать время, друзей не ем.

— Продолжишь слабеть, не сможешь драться и заводить новых друзей.

— Мне жестокие знакомства не нужны. Ты исключение. Хотела разумного друга завести.

— А, я хочу, чтобы ты не умерла от голода.

— Поздравляю, ты стал теплее.

Лагерь девочки не был забыт в её отсутствие. Пусть крупнейшие из друзей покинули область, но те, что послабее и помилей, приходили, приносили подарочки, ягодки, орешки, корешки, сладкую кору и не упокоенную мелкую живность. Последнее девочку раздражало — ей не нравилось, когда одни друзья, едят других и тем более ей в дар приносят. Ругалась, но отучить не получалось.

— Я попросила сделать запруду. Построили домики у озера, размеры разные, как и друзья. Кафе, магазины, ратуша — там еду хранят, там едят, а там я живу. Каркас из веток, стены отделаны землёй, крыша покрыта листвой.

— Как клетки во дворе браконьера — указал зверят, сидевших в голых каркасах.

— Кукольный домик. Осыпается постоянно иногда.

— Потому, что не создан для жизни?

— Нельзя жить без друзей.

— И без еды.

Под руководством девочки друзья-животные и мальчик-друг восстанавливали и расширяли городок. Мальчику было особо тяжело, приходилось отвечать на вопросы нравится/не нравится, красиво/некрасиво, а было всё равно. В трудах помогал подчинённый зверёк, когда от нехватки мяса опускались руки, с дозволения подруги, подчинил и её друзей.

— Только предлагай, а не приказывай — поучала девочка — Представь, что направляешь свет из сердца на друга, а потом подсвечиваешь место, где он мог бы помочь.

— Уверена, что сработает?

— На тебе работает.

— А на тебе сработает?

— Попробуй, но лучше словами, и не говори про мясо.

— Тогда промолчу.

Всё более недовольная неказистым видом своей утопии, девочка похвалила всех друзей за старания, и ждала, что мальчик скажет доброе слово в ответ, но тот молча осуждал бесполезный труд. Она запекла корнеплоды, с помощью друзей закопав их у костра, он молча тосковал по мясу. Вечером она собрала всех друзей смотреть мультфильм и несколько раз возвращался к моменту, где все друг друга благодарят за помощь, но мальчик взобрался на дерево и прислушивался. Вдали раздавался бой барабанов, испытание подошло к концу, и мальчик с ним не справился. Не нанесут ему свежую отметку, что пустит дальше в лес и к более важной роли в сборище допустит.

— Тебя не будут искать?

— Если сам не вернусь, решать помер.

— Друзья, девушка?

— Только они и заметят, что меня нет. Искать не будут. Где пропал я, пропадут и они.

— Позвать старших?

— Не помогут, мы им не друзья.

— Дети— наше будущие. Ну, так должны думать взрослые.

— За подающими надежды следят, а мы беспризорники.

— Ты… меня…на меня… не винишь? Не обижен?

— Вина твоя, но помочь тебе важнее.

Ночевали в ратуше, хлипкие стены, сырой воздух, сквозняки, нет места для огня. Спали на высоте в гамаке из спасательного планера. Он не выпускал тепло, но всё же мальчику:

— Прохладно.

— Я добрая и тёплая.

— Я не о тебе. Но и ты остываешь без мяса.

— Милый друг, не все беды от еды. В первобытных обществах не придают значения эмоциональным проблемам, но я тебе помогу. Расскажи о своих чувствах.

— Добрая подруга, может тебе стоит рассказать о своих чувствах.

— Я же давно все рассказала.

— О себе? О мультиках.

— Другого не было.

— Только мультики? Вся жизнь?

— Чего ты хочешь? Всё! Да! Всё, хорошее в жизни, только в мультиках.

Девочка закуталась в гамак, попутно вытолкнул из него единственного разумного друга. Крикнула напоследок:

— Противному мальчишке, что не знает нужд, акромя еды, и рассказывать нечего, всё равно не поймёшь!

Мальчик уже никогда не узнает, что его подруга, Гекса, была хорошей девочкой и гордилась папой. Он был известным учёным, она его шестой подопытной. Малышня и сверстники дразнили Гексу, звали приёмной. Аборигенка среди пришельцев не беспокоилась о крови, культура роднила её со всеми на исследовательской станции. Так говорил отец, и дочка вторила, мемы важнее генов. Впрочем, разговаривали они редко. Папы был занят, дочь смотрела галлофильмы о дружбе, уважении старших, вере в себя и признании ошибок. Компанию ей составляли маленькие пушистики- подопытные, они всегда хорошей девочки-подопытной рады, не то, что вредины и задиры, которым повезло родиться людьми.

Бывало, от тоски и обиды разгоралось биополе, девочка хотела всё крушить. Тогда отец давал таблетку счастья. Ради неё можно и нарочно-намеренно обидеться, но Гекса так не поступала, она же хорошая, и не обманывает.

Той ночью звёзды казались ярче, вой не давал уснуть, луна манила, как огромная таблетка. Шаг к безмерному счастью, полёт сквозь барьеры, сработал парашют.

Лес полон птичек, бабочек, милых пушистиков. Гекса объяснила им, что друзья не едят друг друга. Сдавливая шею высшему хищнику, проповедовала отказ от насилия. Новый знакомый скулил, Гексу наполняла сила дружбы. В обнимку звенья пищевой цепи смотрели галлофильм о неудачливых шалопае, страдающим от своих проказ, и прилежной умнице, довольной своими успехами.

На третий день явился хулиган на перевоспитание и стал было Гексе другом, но он не давал того тепла, которого она ожидала. Таблеткой счастья он не был. Мультиком тоже. Фрагмент его биополя всполошился под её сердцем, предлагал выйти и поговорить. Ощущение активности инородной силы в теле оказалось неприятным. Со временем бурление нарастало и биополе окутывала сердце, что вынудило девочку высунуться из кокона.

— Прекрати, больно же, раздавишь!

— Ты не отвечала, извини. Погрейся.

Оказалось, мальчик вынес девочку в лес, вместе парашютом. Разжёг костёр на сухой полянке, укрытой густым лесом от ветров. От костра шёл едкий дым, в бутылке к воде примешена горькая трава. Мальчик попросил смотреть на луну, дышать, пить и слушать, как он барабанит по полому бревну.

— Раз тебе важно — уступая его серьезному виду девочка согласилась — считай, это извинением. Нет, я — хорошая девочка. Я честно извиняюсь. Да, пью, я, пью уже.

Мальчик не мог определить и выразить своих ощущений, смутного понимания, что подруга страдает из-за противления естеству: она воюет с природой, но не ловя животных, а нарушая её законы; она старается жить и быть пришельцем; она не знает охоты, отвращается от неё и так губит себя. Мальчик не знала никого, кто бы не охотился и считал это единственно верным путём, на который подругу надо вернуть обрядом.

Девочка зачарованно смотрела на беспокойства мальчика о ней. Друзья-животные так же могли, но в мультиках. Лесные звери оказались не столь дружелюбны, и девочка не могла понять почему: плохие ли они или её биополе им не приятно.

— Друзья беспокоится о тебе – Мальчик протянул руку с древесным пушистиком на ладони – хотят, чтоб тебе стало лучше. Они будут рады, если ты их съешь. – Зверёк покорный мальчику, тянул лапки ко рту девочки – Их всё равно, кто-то или того хуже.

Девочка плотно зажала рот, мальчик расстроился, биополе металось, и девочка это чувствовала. Понимала, что мальчик перед нею страдает из-за того, что не может ей помочь, что он искренен и ведом собственной волей, что он заботится о ней себе в ущерб и делает уже не первый день.

— Ты не поймёшь, но тебя достаточно. Ты мой друг, единственный настоящий.

Мальчик всё ещё пытался угостить подругу, а та объясняла устройство пищеварения.

— Не злись, но нет никого, кто жил бы без охоты. Кроме пришельцев, но ты не пришелец.

— Я не злюсь. Мясо не главное в рационе. Биополе вообще-то, скопление совершено разных микроорганизмов, которые в составе наших клеток подменяют органоиды, перемещаться с кровотоком и прочими соками, недолго живут вне организма и управляются излучением узлов нервной системы. Ну, и наоборот, своим излучением влияют на наши нервы, и наш свет может влиять на нервы и биополя друг друга. В общем, если какие клетки моего биополя расплодятся в тебе, то ты станешь менее плотоядным и ещё добрей.

— Только ты злая.

— Это от того, что у меня друзей не было.

Разговор у костра тянулся бы до утра, но задрожал лес, раздался топот жука-гиганта. Мальчик решил бежать с подругой, но девочке метаться по тёмному лесу не хотелось. Нажала пару кнопок на устройстве, прилетел дрон и укрыл их биополем от всех угроз леса.

— Продолжим у меня дома, папа обрадуется, что у меня появился мальчик-друг, а то всё зверушки.

Детишки вернулись с ритуальной охоты. Кого поздравляли, кого утешали, обнадёживали, что в следующем коду они точно всем покажут. Торжественно на возвышенности перед всеми наносились знаки, обозначающие взросление, а чуть позже те же мастера разрисовали подрастающих детей для красоты. Друзья просили общие рисунки, знак их сборища. Иные выписывали признания в любви. Но вскоре и без того утомлённые охотой дети легли спать, а их родители продолжили отдых с танцами, мячами, мясом на любой вкус и вечными попытками вспомнить, кто кому за что сломал руку в прошлый праздники.

— Спор тобой проигран. — великанша в мундире шла старейшиной в лес. — И куда бежишь?

—Прогнать одного жука-переростка. Такого, как мы с тобой.

— Почему один? Не хочешь же продолжить славную традицию?

— Умереть на охоте отрадно. Медленно угасать, жить на подношения. Надеюсь, ты поймёшь: прошу мне не мешать.

— Я помогу лучшему другу, пусть и не понимаю некоторых особенностей твоего мышления. Никому не скажу, но верю, что вернёшься живым.

— Постараюсь, но я лишь раз поймал такого. Будь готова оплакивать друга.

— Знаю, тогда мы охотились вместе. Я не прощаюсь, Ксель.

— Я прощаюсь, Гекса.

Старики с холма взирали на веселящуюся молодёжь всех возрастов, не успевали останавливать драки. Мед пункт полнился травмированными в пиру, а не на охоте. Отоспавшиеся дети рвались обратно в лес, чтоб принести добычу больше, чем у друга, даже догадываясь, что друг привирает. Малышей огородили от всего веселья и дали смотреть мультики. Великанша в мундире отмечала правонарушения, но не останавливала, если те не несли угрозу жизни и вреда здоровью, а такое не просто, что у лесных, что у городских из года в год крепли биополя от сытой жизни и доступной медицины.

— Вернулся, рассказывай? — обратилась к старому другу.

— Всё ты знаешь. Прилетел дрон, закрыл жука щитом: вид вымирающий, трогать нельзя.

— Значит ещё поживёшь. И как поживать планируешь?

— Ладно, будем жить, что ты там рассказывала, про дополнительное сердце?