Дружище, я тебя продам. Куда же делся Хуан Веласакес?

Дело о пропаже Хуана Веласкеса давно превратилось в висяк. Но шериф Родригес всё не находил себе покоя.

И дело даже не в том, что человек не может провалиться сквозь землю. Может. Ещё как может. Странность заключалась именно в том, что, кого ни спроси, у всех своя версия. И ни одного надёжного очевидца.

Весь день шериф Родригес решал междоусобицу между двумя индейскими деревнями. Кто на кого навёл порчу, а кто наслал саранчу. Теперь, когда день уже склонился к закату и за окном вспыхнуло вечернее зарево, страж закона повернулся к образу Марии Гваделупской с молитвой:

«Спаси меня от дебилов вокруг, а то я перестреляю их всех нахрен»

— Это вы про нас, шериф? — подал робкий голос один из двух связанных в углу парней.

— Кстати, да. Можно и вас, — ответил шериф.

— Мы голодны, — тихо вклинился второй.

Альберто Родригес чуть не выронил трубку, которую держал меж зубов.

— Когда я вас двоих задерживал, вы что делали? Жрали.

— Так это вчера было.

— Вчера вас накорми, сегодня опять накорми. Хлебало завалите, — рявкнул шериф и махнул рукой. Он и сам не помнил, когда ел в последний раз. А тут какие-то головорезы жрать просят.

Стоило Альберто Родригесу вновь задуматься о незакрытом деле, как раздался стук в дверь. На пороге появились помощники. Грубо подняв задержанных парней, они выволокли их вон.

Уже после того, как нарушителей закона заперли в камере, шериф проверил оружие: оба револьвера и мачете, всё на месте. Прижав пальцы к влажным от пота вискам, он обратился к младшему слуге:

— Эти дурни что-то хотели. Помолиться вроде просили. Да... кажется, помолиться. Принеси им образ.

— Понял, — кивнул юноша и испарился.

На улице совсем стемнело. Но рабочий день шерифа никогда не подходит к концу. Он знал это. Поэтому вздохнул и спустился по лестнице. У него ещё были дела.

Подвели лошадь. Два плечистых индейских парня с изогнутыми носами вскочили на коней, чтобы сопроводить Альберто Родригеса, куда он прикажет. Шериф не мог и шагу ступить в одиночку, для него это было непозволительной роскошью.

— Куда едем, шеф? — спросили его.

Шериф Родригес не стал утруждать себя словами, а лишь указал рукой направление. Мол, прямо.

И все трое пустили коней вскачь сквозь надвигающиеся сумерки. Местные говорят, под покровом ночи прячется много нечисти. Но люди служилые не склонны верить во всю эту ахинею. И всё же Альберто Родригес перевёл лошадь в шаг и решился обратиться к одному из своих парней с вопросом:

— А это правда, что у вас тут всякие демоны шляются?

— Истинная правда, шеф, — раздалось с обеих сторон.

— Ну-ка расскажите мне что-нибудь.

Индеец по правую руку от шерифа по имени Теноч сказал:

— А Ваш старый знакомый, Хуан Веласкес, думаете, куда пропал?

Видавший виды шериф приподнял косматую бровь:

— А что, у тебя тоже есть версия?

И хотя в прокуренном голосе сквозило недоверие, ему страсть как было интересно услышать историю.

***

Самые приятные дни в году — те самые, что наступают после сезона дождей. Напитанная влагой зелень ласкает глаз, а небо кажется высоким и ясным как никогда. Жара уже отступила, но холод ещё не взялся за своё.

Именно в один из таких октябрьских дней Хуан Веласкес вышел из дома, чтобы отправиться на рынок и купить себе пару обуви. Старые сандалии совсем развалились — ремни перетерлись, а подошва истончилась настолько, что Хуан чувствовал каждый камешек на дороге. А путь предстоял совсем не близкий. От ранчо и до города пешком, потому что единственная в хозяйстве кляча совсем отощала.

На душе было легко и приятно. Бывает, когда настроение не прогибается под тяжестью невзгод. И жизнь хороша, что бы ни случилось. Вдруг вдалеке показалась одинокая фигура. Поровнявшись с путником, Хуан увидел своего ровесника. Костистый парень с большими запавшими глазами был совершенно ему не знаком.

— Кто ты? — без задней мысли спросил Хуан.

— Я призрак, — честно ответил незнакомец. — А ты?

Осознавший свою оплошность Хуан застыл с открытым ртом. Нельзя было спрашивать так прямо. Следовало спросить имя, вот дубина! Теперь придётся выкручиваться.

Изобразив на побелевшем лице приятное изумление, Хуан воскликнул:

— Надо же, какое совпадение! Я ведь тоже призрак!

Собеседник с облегчением выдохнул.

— Действительно, удача. А то я испугался, что человек.

Хуан обрушил ладонь на плечо патлатого мертвеца.

— Да ну ты что! В такую жару людишки пешком никуда не выползают. Взбираются на свои разбитые на ноги клячи или сидят по домам.

— А пятерня у тебя тяжёлая, — заметил призрак, не подозревая подвоха.

Хуан тут же спрятал руки в карманы — как бы не учинить ими ещё ошибок и не выдать себя с головой.

Некоторое время они шли молча. Хуан обдумывал сложившуюся ситуацию и беспрестанно смахивал со лба пот.

— Куда путь держишь? — поинтересовался наконец призрак, прикрывая ладонью глаза от палящего солнца.

— Да вот до города планирую дойти.

Мертвец задумался.

— Тоже пойти что ли? Составлю-ка тебе компанию.

«Какой нелогичный парень, однако, — подумал Хуан. — Только что людей видеть не хотел».

Новый знакомый оказался словоохотливее, чем казался со стороны. Неопределённо махнув серой рукой, он пробормотал:

— Я вот как умер, так дел как-то и поубавилось. Иногда даже не знаю, чем себя занять. Всяко лучше, чем горбатиться в поле с утра до ночи. Я, можно сказать, только сейчас и зажил.

Хуан Веласкес, который всегда был не прочь почесать языком, как воды в рот набрал. Боясь неаккуратным словом или движением накликать беду, он молча плёлся рядом.

Мили оставались позади, силы иссякали. Как ни странно, призрак тоже заметно подустал. Однако когда их нагнал крестьянин на телеге и предложил подкинуть до города, призрак не выказал никакого энтузиазма:

— Ничего дядя, мы сами дойдём.

Хуан, который знать не знал, насколько злопамятным мог оказаться именно этот мертвец, не решился спорить.

«Так ведь если я его сейчас брошу и уеду, он меня найдёт и замучает, окаянный. Себе дороже»

Когда повозка скрылась из виду, мертвец упёрся руками в бока и объявил:

— Я всё-таки думаю, что зря отказались. Надо было согласиться.

Хуан приподнял бровь.

— И что ты предлагаешь?

— Неси меня.

Делать нечего. Пришлось взвалить призрака себе на спину.

И хотя мертвец оказался лёгким как пёрышко, бремя собственной глупости казался Хуану невыносимо тяжёлым.

Босые ноги уже оказались сбиты в кровь и покрыты дорожной пылью. К тому же, жара. Доставать из сумки флягу Хуан не решался, поэтому даже глотнуть воды было невозможно.

«Почему он не захотел лезть в повозку, не моё дело. Но я-то зачем отказался?» — изумлялся он сам себе.

Спустя некоторое время, когда Хуан уже еле-еле держался на ногах, призрак вдруг вспомнил, что когда-то давно (быть может, при жизни), у него тоже была совесть.

— Я отдохнул и набрался сил, спасибо. А вот ты выглядишь неважно. Давай поменяемся? — предложил он самым любезным голосом.

Как ни отекивался Хуан Веласкес, его покойный знакомый все никак не унимался. Когда его протесты стали выглядеть совсем уж нелепо и подозрительно, он сдался и позволил себя нести.

— Какой же ты всё-таки тяжёлый, — пропыхтел призрак, качая головой. — Неужели не мёртвый?

Хуан тут же покрылся испариной.

— Мёртвый-мёртвый, не волнуйся. Видишь ли, дружище, я совсем недавно в ящик-то сыграл. Поэтому такой тяжёлый.

— Да? Оно разве так работает? Не знал...

Перехватив ношу поудобнее, мертвец всё-таки продолжил начатое. Хуан болтался на спине, стараясь удержать равновесие и не думать о том, что может случиться, если обман вскроется.

Когда они достигли реки, то с удивлением обнаружили, что хлипкий мостик смыло дождями. Лишь поломанные опоры уныло возвышались над бурными потоками и не вселяли никакого оптимизма.

Хуан слез с призрака и перевёл дух.

— И что нам теперь делать? — плаксиво протянул мертвец, схватившись за голову. — Переправы-то нет!

Призывая к спокойствию, Хуан Веласкес поднял ладонь. Живой ты или мёртвый, паника не поможет. Это факт.

— Перейдём вброд, — предложил он.

— Но я совсем лёгкий, меня унесёт потоком, — запищал призрак, мотая головой.

— Ты лёгкий. Но я-то тяжелый.

После секундного молчания Хуан Веласкес спохватился и добавил:

— Я хочу сказать, пока ещё тяжелый. Так что нам повезло. Могу перейти сам и тебя перенести.

— И то верно.

Мощные потоки воды изо всех сил старались сбить Хуана с ног или силой ударить о камни. Но он героически держался. И в очередной раз, когда мощная волна чуть было не заставила его потерять равновесие и погибнуть в ледяных водах горной речушки, внутренний голос сказал:

«Выкинь покойничка в воду и дело с концом».

Поражённый внезапной мыслью, парень остановился прямо посреди потока.

Однако подумать умную мысль это одно дело. Но воплотить её в жизнь это уже совсем другое.

«Да как я его брошу-то? Не так я воспитан...» — возразил он сам себе.

Мокрый до нитки и продрогший до костей он стоял как вкопаный и не знал, что ему делать. Подчиниться импульсу? Умнó, но подло. Перетащить призрака как ни в чём не бывало, как и обещал? Порядочно, но глупо.

— Что-то случилось? — послышался голос сидящего на сипине пассажира.

— Нет, нет, просто задумался.

— Место, конечно, удачное.

Хуан оценил шутку коротким смешком и продолжил путь.

Он всё же не смог заставить себя выкинуть недотёпу в реку.

Выбравшись на берег, Хуан выжал одежду и нервным движением взъерошил волосы.

Когда на горизонте замаячил городок, от сердца отлегло.

«Ну уж там он со мной уж ничего сделать не может, даже если узнает правду» — подбодрил себя парень.

Призрак вёл себя как обычно, и ничто не отличало его от живых. Но самое странное было здесь то, что людей вокруг становилось все больше, а он не выказывал никаких признаков беспокойства.

Успокаивая себя тем, что новый знакомый — странный малый, и не все его действия поддаются логичному объяснению, Хуан задумался о своём. В воздухе плавал запах свежих лепёшек и тушёного мяса, заставляя желудок нетерпеливо бурлить.

Мимо пронеслись играющие дети. Где-то справа мужчины рассмеялись над пошлой шуткой. Пожилой сеньор в шляпе и посеревшей рубашке бросил какое-то ругательство, потому что призрак встал посреди дороги и мешал проходу.

— В городе, конечно, этих живых... как тараканов. Но мы ж свои, держаться будем вместе, да? — спросил мертвец.

— У меня дела, — взмолился Хуан.

Он не знал что сделать и что сказать, чтобы назойливый мертвец отстал от него раз и навсегда. Но как быть, если не хочешь навлечь на себя беду? Не каждый же день встречаешь на пути таких странных призраков. А этот и вовсе... будто не от мира сего.

Неожиданно призрак поменялся в лице. Глуповатое выражение сменилось надменной усмешкой. Набросив растерянному Хуану на шею удавку, на которой когда-то повесился сам, он прошипел:

— Нехороший ты человек, Хуан Веласкес.

— Я? Нехороший? — воскликнул тот в изумлении.

Он не мог поверить своим ушам. Всегда честный и порядочный, готовый протянуть руку помощи. Разве это нехороший человек?

— Да. Лжец и обманщик.

Люди сновали туда-сюда, но никто больше не видел Хуана. Он стоял с верёвкой на шее и хитрый удавленник держал его как на поводке.

Несчастный пытался кричать, звать на помощь или хватать многочисленных прохожих за руки, но всё было тщетно. Люди проходили мимо, ничего не замечая. Отчаявшийся и растерянный, Хуан повернулся к попутчику и произнёс:

— За что ты так со мной? Я же ничего дурного не сделал!

— И что? Это теперь повод для гордости?

На такое даже и ответить было нечего.

Недавно обманщик, теперь сам обманутый, он попытался снять удавку, но она уже была затянута плотным узлом. Любое движение причиняло нестерпимую боль и мешало дышать. Бежать и сопротивляться было невозможно.

Глаза призрака загорелись огнём. Довольный собой он приосанился и приподнял уголки бледных губ.

— Знаешь, дружище, что я с тобой сделаю? Я тебя продам, — объявил он. — На нашем рынке за таких глупых живчиков знаешь, сколько платят?

— Надо думать неплохо, — обречённо проговорил Хуан.

Он ругал себя за глупость и мягкотелость. Но злиться на себя не имело смысла. Дёрнувшись ещё раз, он зашёлся кашлем и осознал всю безвыходность своего положения.

Проходившая мимо сеньора предлагала всем вокруг купить у неё фруктовую воду. Всем, кроме Хуана.

***

Шериф Родригес, который в этой жизни успел переслушать много всяких небылиц, разразился смехом.

Внезапный хохот заставил иднейцев переглянуться.

— Не верите, значит? — спросил Теноч.

И хотя его тонуло в сумерках, на его скуластом лице сложно было не заметить снисходительную улыбку.

— Это просто смешно, — отрезал Шериф.

— А что, у вас есть более правдоподобные версии?

— Много. Одна правдоподобнее другой.

В голосе Альберто Родригеса отчётливо сквозила горькая ирония. Сколько лет он посвятил поискам Хуана Веласкеса, но так и ни на шаг не приблизился к разгадке. Каждый день любого шерифа наполнен загадочными исчезновениями, самонадеянными головорезами, нелепыми смертями и недалёкими простофилями. Что уж тут поделать? Такова жизнь.

Лошадь фыркнула и споткнулась. Шериф дёрнулся, но тут же выпрямился. И все продолжили путь как ни в чём не бывало. Слабый ветер шептал что-то на ухо. Конечно, у него тоже нашлось бы, что рассказать.