Дружный коллектив

Он оперся о тумбочку и закрыл глаза. Так было проще избавляться от нечисти. Тяжело дыша, будто пробежав стометровку по лестнице, Рон вытерпел процедуру изгнания и облегченно выдохнул, когда по рукам спустились две невесомые фигуры. С правой стороны неизменно находился Арди, левое же плечо принадлежало исключительно Тоду. Бесята победоносно дали друг другу пять и, спрыгнув на пол, беззаботно отправились громить кухню и без того запущенной квартиры.

Рон робко выпустил из легких воздух, когда, наконец, создания тьмы лишили его своей веселой компании, оставив в столь редком одиночестве. Он посмотрел на свои руки и чертыхнулся. Каким-то неведомым образом белые манжеты рубашки остались кристально чистыми, а вот пальцы оказались в уже засохших каплях крови. Резко сжав кулаки, парень отпрянул и, прислонившись к двери, поднял взгляд к потолку. Как же ему хотелось забыть все — не только сегодняшний день, а и весь год, ставший настоящим адом.

Нехотя он наклонился и, стараясь не смотреть на испачканные руки, принялся развязывать шнурки. Сначала один, потом второй ботинок слетели с ног, и обретенная свобода принесла неимоверное удовольствие. Надсмотрщики не знали жалости, да и с чувствами особо не считались, поэтому было просто удивительно, как его ноги еще не стерлись в кровь после стольких часов неустанной работы. Развязав галстук и скинув пиджак, Рон направился в “чистилище” смыть все следы совершенных его руками деяний, попутно избавляясь от прочей одежды.

Душ принес долгожданное облегчение. Парень застыл, расслабив плечи и наслаждаясь, как прохладные капли бьют по коже, смывая все переживания и унося тревоги. Шум воды неприступной стеной отделял его от внешнего мира, создавал кокон, в котором, пусть и на краткий миг, появлялась возможность почувствовать себя самим собой. Это было только его пространство, никто не смел сюда соваться, да и дверь плотно закрывалась, и никакие стуки и вопли с той стороны не могли ее открыть. Минута за минутой тянулись в блаженстве, в одиночестве и умиротворении, и в тоже время нарастала тревога, черной птицей пробуждающейся в глубине души, ведь хорошее не может длиться вечно. А в его случае время и так строго ограничено. И вот — комната погрузилась в темноту.

— Иду! — крикнул Рон и выключил душ. В ту же секунду зажегся свет, а из-за двери донеслось ворчливое бормотание. Он вылез из душевой и наспех вытерся — начальство не любило долго ждать. Натянув майку да трусы, парень вышел в коридор и прислушался. Банда поджидала его на кухне, громко гремя тарелками и чашками.

— Наконец-то! Что так долго? — возмутился Арди, едва Рон вошел в кухню. Бесенок сидел на столе и размешивал ложкой сахар в кружке, размером с самого себя. Его братец виртуозно орудовал ножом, намазывая арахисовое масло на хлеб и сдувая крошки со столешницы прямиком на пол. — Посмотри на часы, уже спать пора, а мы только жрать уселись.

— Щас еще кофейку глотнем, и в кроватку, — ехидно добавил Тод, закручивая крышку на банке. — Сам уберешь. И, кстати, спиртное кончается, не забудь завтра купить.

— Обязательно, — кивнул Рон и обессилено плюхнулся на стул. Спорить с этой шайкой было, во-первых, невозможно, поскольку они всегда умудрялись выиграть словесный бой самыми нелепыми фразами на уровне детской непосредственности. Во-вторых же, эти ребята его прямые начальники, надзиратели и каратели в двух рогатых лицах, и потому у него просто не было выбора: приходилось подчиняться, иначе будет хуже. Парень сам не понимал, как еще не свихнулся с такими сожителями.

— Ты бы поел, а то выглядишь паршиво, — укоризненно заметил Арди, отхлебывая свою адскую смесь из чая и сахара, где непонятно чего больше.

— Аппетита нету, — отмахнулся парень. — И потом, у меня завтра выходной, вот и высплюсь, — в его голосе звучала уверенность и в то же время вопрос. По договоренности ему полагались дни, которые он мог посвятить самому себе, но поскольку решения принимали бесята, то всегда сохранялся риск, что адские создания проявят свою переменчивую натуру.

— Аппетита у него нету, — проворчал Тод, вгрызаясь в огромный бутерброд. — Ты нам нужен крепкий и здоровый, так что изволь выполнять наши наставления и приготовь себе чего-нибудь. И потом, ты же не хочешь завтра заявиться к ней с синяками вокруг глаз? Дядя Тод плохого не посоветует.

Рон кивнул и посмотрел на почти одинаковые мордочки держателей своей души. Невероятно, но, каким-то удивительным образом ему удалось избежать геенны огненной в виде подушевого контракта, обойдясь лишь своим бренным телом. Поначалу ему показалось странным, что демону понадобилось его тело, а вовсе не душа, но уже через пару дней, когда ему вручили рогатых братишек, все стало ясно. Еще одной неприятной, но уже вполне привычной особенностью стало их подражание — поскольку чертята были привязаны к нему, то перенимали его внешность в весьма карикатурных и утрированных формах. Может, таким образом они пытались показать, что являются его частью, а может просто издевались.

— Тод прав, давай, поднимай задницу и заправляй котелок, — деловито велел Арди, допивая чаек и совершенно не толстея от такого количества жидкости. У этих парней прекрасно получалось отправлять горы еды в себя, где материя неведомым образом исчезала, не выходя наружу. — Не хочу завтра ноги волочить... А, точно, у тебя же выходной, — отмахнулся бесенок так, словно позволял рабу отдохнуть, но под присмотром хозяина.

Ничего не ответив, Рон покорно поднялся и подошел к холодильнику. В недрах вечной мерзлоты оставалось не так уж и много съестного, но решив, что хотя бы полуфабрикаты он сумеет в себя затолкать, парень потянулся к микроволновке. Уже через минуту по кухне расплылся запах котлет, от которого живот протяжно заурчал, а к горлу подступил неприятный ком. Блевануть на глазах начальства — то еще удовольствие, но благо желудок был пуст и ограничился лишь спазмами. В противном случае обычно именно Арди начинал монолог о здоровом теле и лез в человеческие мозги, дабы что-нибудь там подправить.

На этом повисла недолгая пауза, сопровождающаяся громким чавканьем и прихлебыванием. Бесята увлеклись занятием, которому могли предаваться бесконечно долго: набивали животы. В них концентрировались абсолютно все человеческие пороки, но им удавалось себя сдерживать. Порой это называлось служебной этикой или звучало что-то типа «Я на работе» и ограничивалось лишь вполне говорящими взглядами. Но что бы творила эта парочка, не будь Рона рядом — одному Богу известно. Наконец Арди уговорил свою кружку чая и, облизнув ложку, махнул рукой и удалился в гордом одиночестве в другую комнату. Очевидно, продумывать план новых шалостей.

— Я тут подумал, — начал доносить свою мысль Тод. — Вот смотрю я на твои руки, и думается мне, что хорошо бы их подкачать. Наверное, тебе бы стоило записаться в спортзал. В твоей профессии сильные мышцы — залог успеха. А еще ноги прокачать будет совсем не лишним, бегать нам еще не приходилось, но все бывает впервые. Как насчет пробежки? Прямо завтра?

— Завтра? — Рон едва не сел мимо стула. Эти двое в очередной раз собрались подстраивать его жизнь под себя. Поначалу это казалось интересным: новый опыт, занятия. Теперь же, по прошествии двух лет, от него прежнего уже практически ничего не осталось. — Вы мне совсем личной жизни не оставляете, — обреченно посетовал он, глядя потухшими глазами в стену. — Завтра выходной!

— Точно, виноват, забыл, — мгновенно отступил бесенок, но это лишь на время, пройдет пару дней, и он вернется к этой теме, а в компании брата они навяжут свое видение жизни вверенного им человека, ведь у того выбора-то не было.

На этом тема вроде как закрылась, и адское создание притихло, доедая свое лакомство, одним глазом все же поглядывая на человека. Было в бесовской внешности нечто противоречивое. С одной стороны, их рост едва превышал пять дюймов, небольшие рога казались совершенно игрушечными, да и одежка будто снята с куклы. И в то же время желтые глаза и временами зловещая улыбка словно выдавали в них лепреконов из легенд и фильмов ужасов. И пусть братья всегда обходились с ним относительно вежливо, а порой и снисходительно, Рон всегда был начеку, зная, что те могут явить свою скрытую сущность.

— Ты как хочешь, а я иду спать. — Тод громогласно рыгнул и спрыгнул на пол. — Не засиживайся, ты нам нужен отдохнувшим и полным сил.

— Я хотел книгу почитать, — будто спрашивая разрешения, сказал он.

— Рональд, — бесенок посмотрел на него исподлобья, и будь на нем очки, непременно их приспустил бы. — Мы не ограничиваем твое духовное развитие, читай что хочешь. Только смотри, чтобы это не мешало нашей работе, и все, — с этими словами его маленькая тушка поплелась в спальню, игриво виляя хвостом.

Теперь парень мог облегченно выдохнуть и побыть в тишине. К тарелке он так и не притронулся, остановившись на кружке мятного чая. Пожалуй, ему следовало отправиться следом за надзирателями, поскольку сил на что-либо, увы, совсем не осталось. Слишком тяжелый день у него выдался, слишком многое пришлось пережить. В какие-то моменты в голову просто ломились опасные мысли закончить все это: открыть окно и выйти, взять нож и сделать пару надрезов, наглотаться таблеток, — и пусть это дорога прямиком в ад, но то было лучше, чем жизнь в постоянных мучениях. И останавливало его всегда одно и то же.

Чай он выпил почти залпом. День действительно был ни к черту, и ему хотелось рухнуть в кровать и провалиться в небытие, без сновидений, поскольку они неизменно приносили лишь кошмары и страдания. Поднявшись, Рон побрел в ванную, стараясь передвигаться как можно тише и не разбудить бесят, которые как дети начинали буянить и топать ножками, если кто-то их потревожит. Заперев за собой дверь, он открыл шкафчик и вынул три банки. Кажется, уже год, как его вечер неизменно заканчивался горстями таблеток, благодаря которым в нем еще теплилась жизнь. Первыми принимались антидепрессанты, за ними следовало снотворное, к которому прилагались пилюли, приносящие избавление от снов. Сегодня последняя упаковка оказалась пустой.

Проглотив то, что еще осталось, парень закрыл дверцу и уставился на свое отражение. Выглядел он паршиво, сильно старше своих лет, и если бы не надзиратели, то совсем бы себя запустил. Темно-русые волосы знатно отросли, и их приходилось укладывать, но челка все время строптиво преодолевала оковы лака и падала на лоб. Модная бородка, украшавшая подбородок, являлась компромиссом: в какой-то момент он психанул и заявил, что не будет бриться, пока не улучшатся условия труда, на что бесята парировали, что не против оформленной растительности, и отвели его в салон, где с ним и сотворили это. Он смирился, позволил в очередной раз решать за него. И позволит снова, о чем недвусмысленно говорили янтарные глаза, пустые и безжизненные.

Насколько еще его хватит: год, два? Силы сопротивляться практически иссякли, и день за днем в голову приходила одна и та же мысль: что, если завтра он просто возьмет и не проснется? Можно это назвать слабостью или трусостью, но в нем действительно больше не горел огонек жизни, в целом мире не осталось ничего, что могло бы сподвигнуть подниматься по утрам. Два долгих года — вполне приличный срок. Он слышал, что многие не выдерживали и пары месяцев, разрывали контракт и уходили. А уйти можно лишь в одно место. Даже сегодня, направляясь в сторону дома, он тайком посматривал на проносящиеся машины и раздумывал, а не сделать ли легкий шаг на проезжую полосу? Надзиратели даже ничего и не заметят, а его мучениям придет конец.

Включив воду, он умылся, четко зная, что на утро передумает, ведь завтра, пусть и на короткий миг, его жизнь озарится небесным светом, что подарит сил прожить еще неделю. Парень постоял еще минуту и отправился в спальню. Там его совершенно не ждали. Обе подушки на кровати были экспроприированы бесятами, которые, будто котята, свернулись калачиками и безмятежно посапывали. Рону ничего не оставалось, кроме как попытаться протиснуться между ними и умудриться не потревожить чуткий сон дьявольских созданий. Как только парень накрылся одеялом, его практически тут же сморило и уволокло в объятия грез. Вот только грезы эти вполне соответствовали окружению.

___________________________________________________________________

Тело его не слушалось. Руки самостоятельно непрерывно колотили в одну точку, что некогда являлась человеческим лицом. Он чувствовал все: каждый удар, каждое касание костяшками человеческой плоти. Чувствовал, как движутся мышцы, слышал свое прерывистое дыхание и ощущал мерзкую, довольную улыбку на собственной физиономии.

Так началось их первое знакомство, точнее первая совместная работа. Бесята, получив от посыльного адрес и имя, бесцеремонно сгребли Рона в охапку и потащили на другой конец города. Парень даже представить не мог, на что подписался всего лишь одной каплей крови. Адские отродья вертели им, как марионеткой: управляли руками и ногами и, что самое противное, проецировали свои эмоции на его лицо. Более того, он слышал их шепот в голове, победоносные вопли и крики ликования. Два маленьких чертенка усердно гробили его жизнь, а заодно и лишали таковой ни в чем неповинного человека.

Когда дело было сделано, тело Рона выпрямилось, и он увидел свое отражение в зеркале общественного туалета, где и происходила расправа. На заляпанном кровью лице сияла полная восторга улыбка, а в глазах сверкало безумие. Удачно подобранная красная толстовка покрылась мокрыми пятнами, но в сумерках те были едва различимы — ни одна живая душа и не подумает, чем же оставлены эти следы. Арди и Тод, удовлетворившись результатом, повели свой "скафандр" к раковине и смыли все следы преступления, заботливо похлопав невольника по чистеньким щекам, а потом вылезли наружу.

Ощущение оказалось до безобразия мерзким. Бесята пролезли через ушные проходы, и даже их неосязаемость не могла смягчить боли. И как только они окончательно покинули его тело, парня едва не вывернуло. Ему нечем было дышать, и Рон просто выскочил на улицу, жадно глотая вечерний воздух и давя желание просто заорать, разразиться истошным воплем от всего, что увидел, от того, что сделал. Но надзиратели дружно отвесили ему оплеуху и, довольные результатом, угнездились в капюшоне, предоставив ему возвращаться домой самому.

Было бы в разы проще, отведи они его как марионетку, без возможности самостоятельно даже дышать, лишь тонуть в собственных мыслях. Но парню пришлось добираться на своих двоих, и, поглощенный пережитым, он свернул в первый попавшийся магазин и купил бутылку текилы. Глоток за глотком Рон пытался заглушить свой ужас и унять разум, что терзал его воспоминаниями и осознанием содеянного. Наконец, проходя по мосту, ему почудилось, что руки сами потянулись к перилам, а ноги готовы были встать на них, но, кажется, Арди сонно просипел прямо на ухо: «Помни, за что ты заплатил свободой».

Он проснулся в холодном поту. Подобные сны неизменно вытягивали из него остатки сил, оставляя после себя лишь ощущение болезненной безысходности. Рон посмотрел на часы и с тяжелым вздохом перевернулся на спину, а после минут десять просто пялился в потолок, пытаясь избавиться от кошмара и одновременно наслаждаясь отсутствием свиты. Солнце едва пробивалось сквозь плотные жалюзи, которые четко давали понять, что его лучам здесь не рады. Дверь была приоткрыта, и с кухни доносился приятный и тревожащий мысли аромат кофе: надзиратели просто так с первыми петухами не вставали, значит, задумали что-то и обсуждали новые планы по мировому господству. Однако стояла тишина, что, как и в случае с детьми, значило лишь одно — что-то случилось.

Поднявшись, Рон потер глаза кулаками, прогоняя сонливость, и, пошатываясь, поплелся на место происшествия. Голова слегка гудела, колени так и норовили подогнуться, не желая держать уставшего от жизни человека. Задев плечом дверной косяк и чертыхнувшись, он буквально вывалился в темный коридор. Наконец, донеслись привычные звуки копошения и ворчания, и от сердца отлегло — на сегодня мир в безопасности. Парень вошел на кухню, застав бесят на месте преступления. Один сидел, как обычно, на столе и мешал колдовское зелье с белой смертью, второй же традиционно разорял холодильник, льды которого уже давным-давно растаяли.

— Чай кончился! — укорил его Арди, размешивая в своей кружке очередной стакан сахара. — Выглядишь скверно, на вот, выпей, — бесенок пододвинул к человеку чашку с крепким напитком.

— Как-то непривычно... — с подозрением заметил парень. — Не похоже на вас. Чего мне будет стоить глоток вашего чудодейственного напитка?

— Хорош паясничать, пей давай! Мы его сварили по доброте душевной! Ты всю ночь ворочался и стонал…

— Да мы просто переборщили с концентрацией, бухнули столько... вот и пришлось разбавлять, — вмешался Тод, захлопывая холодильник.

— Спасибо! — проворчал Арди, даже не повернувшись к коллеге. — Но я, правда, от всего сердца.

— Ну, раз так, — сдался Рон и принял благословенный дар из лап беса. Каждый раз, когда происходило нечто подобное, он говорил себе: "Хуже быть не может" или "Ну что еще они могут придумать?" — и все время ошибался. Но самым главным заблуждением было, несомненно, наличие самого выбора.

— Ты бы поторапливался, опаздывать неприлично, — укорил его Арди, опустошив свою чашку и ни капли не раздувшись. — На твою физиономию тонна штукатурки уйдет, — усмехнулся наглец и спрыгнул на пол. — Пойдем, Тод, позырим телек, пока наш транспорт прихорашивается.

— Да новое лицо проще пришить, чем замазать эти синяки, — откликнулся второй надзиратель и последовал за товарищем. — Ты не обижайся, я же правду говорю, что вижу, то и озвучиваю.

Тод не врал. Когда они рулили его тушкой, то именно так и поступали, и потому из уст Рона вылетали не очень лицеприятные слова, что не раз оборачивалось дракой, и всегда по морде получал именно он, а не истинные виновники. Но бесенок, конечно, прав: ему нужно привести себя в порядок, иначе могли возникнуть нехорошие подозрения и вопросы, а Кристи только повод дай для скандала. И для начала хорошо бы не опаздывать на встречу.

Назло доброжелателям, он управился на удивление быстро. Литр тоника и пара сантиметров крема убрали припухлости вокруг глаз, сделав лицо снова живым. Тщательно побрившись и уложив волосы, парень посмотрел на свое отражение, оценивая, достойна ли эта физиономия вообще показываться на людях. Выглядело все очень даже прилично, так что гример из него что надо. Жаль блеска в глаза нельзя добавить, брызнув из какого-нибудь баллончика.

Разобравшись с основной проблемой, Рон проскочил мимо увлеченно пялящихся в телек двух проблем поменьше и зарылся в шкаф. Из-за бесят и неудобств, что те создавали, его квартира уже давно превратилась в обитель хаоса, и гардероб, увы, не стал исключением. Чистые вещи, а тем более выглаженные, можно было пересчитать по пальцам одной руки, но сегодня удача сжалилась над ним, вознаградив приемлемого вида футболкой и джинсами. Этого было более чем достаточно. Одевшись и убедившись, что вид у него вполне благонадежный, парень побрел в прихожую, где его уже томно ожидали.

— Рюкзак возьми! — велел Арди, запрыгивая на правое плечо.

— Зачем? — потупился парень, но рефлекторно потянулся к требуемому предмету.

— Как это зачем?! — бесенок даже руки вскинул, показывая насколько все очевидно и просто. — Зайдешь в магазин и купишь продукты! Чего зря шататься.

— Ну да, — вынужденно согласился он, в очередной раз изображая послушного и туповатого человека, что несказанно радовало нечисть. — Еще что-нибудь?

— Только одно: постарайся в этот раз управиться поскорее, — надменно заявил бесенок. — Я знаю, что это твой выходной, но не забывай, мы тоже живые существа, поэтому не будь эгоистом.

— Я вообще дома остался бы, — проворчал Тод, забираясь на левое плечо. — Готовы? Тогда вперед, поскорее покончим с этими соплями.

Рон послушно схватил рюкзак и вышел. Надзиратели, вцепившись когтями в его кожу, водили своими носами, высматривая что-нибудь интересное, забавное или перспективное. Эти ребята незамедлительно заставили бы его остановиться, узрев нечто занимательное, и плевать они хотели на выходной и личную жизнь какого-то там человека. Но пока ничего вокруг не происходило, и бесята откровенно скучали, и так продолжалось до самого парка, где им уже стало и вовсе тоскливо, однако парня это радовало. В такие моменты их связь теряла силу, и он буквально чувствовал, как веревка на шее ослабевает. Пару раз ему в голову приходила ужасная, но притягательная мысль — зайти в церковь и посмотреть, что станет с рогатыми наплечниками. И останавливало его всегда одно и тоже.

Она сидела все на той же скамейке. У терновой изгороди, откуда открывался прекрасный вид на пруд и скользящих по нему лебедей. Кесси держала Кристи за руку и вертела головой, высматривая своими голубыми, полными жизни глазами одного конкретного человека. Заприметив Рона, она вскрикнула и, улыбаясь, бросилась к нему, выставив руки вперед, готовая схватить свое по праву и никому не отдавать. Парень проделал то же самое, на миг даже позабыв о свидетелях из Преисподней. Впрочем, тем было настолько неприятно находиться в "поле" радости и смеха, что бесята даже глаза закрыли, чтобы не видеть всю эту смазливую мерзость.

— Папа! — Девочка обхватила присевшего на корточки Рона, изо всех сил вцепившись в него своими маленькими пальчиками. Парень обнял дочурку и погладил по светлым волосам, вслушиваясь в ее дыхание, как в самый приятный звук во вселенной. В такие моменты он будто заряжался желанием жить и бороться, которого хватало на целую неделю, до следующей встречи. Страшно было подумать, что с ним станет, пропусти он привычную дозу “лекарства”.

— Как прошла неделя, котенок? — прошептал он ей на ушко, и Кесси вырвалась из его объятий, внимательно посмотрев на него.

— А у меня для тебя новость, — напустив серьезности, заявила она. — Мама перестала давать мне таблетки, говорит, я полностью здорова!

— Мама правду говорит, — поднявшись, рассмеялся Рон. Парень был несказанно рад, что терапия подошла к концу, и изо всех сил пытался не расплакаться от наконец-то свершившегося чуда. Чуда, за которое продал душу. — Значит, теперь у тебя не будет никаких ограничений.

— Ты же сводишь меня в зоопарк?! — требовательно и в тоже время робко спросила она, всматриваясь в его лицо. — У тебя что, слезы? Что-то случилось?

— Да нет, это от солнца глаза слезятся, — отмахнулся он и вновь попытался укрыться за широкой улыбкой.

— Я пока лежала в больнице, смотрела всякие передачи о природе, а теперь хочу сама хоть одним глазком увидеть диких зверей... — Девочка опустила взгляд и, заложив руки за спину, принялась водить носком ботинка по земле.

— Конечно мы сходим, хочешь, прямо на следующей неделе пойдем? — попытался поиграть в героя Рон, но Кесси оставалась все такой же невозмутимой и не по-детски взрослой.

— Только ты со мной осторожней, — предупредила она.— Мама говорит, что болезнь всегда может вернуться, а снова оказаться в больнице мне что-то не хочется.

— И не окажешься, обещаю, — полушепотом сказал он и похлопал себя по правому плечу, напоминая Арди о заключенном договоре. Пока его сердце бьется, и бесята рядом и всем довольны — его дочурке ничего не угрожает.

— Мне бы твою уверенность, — вздохнула она, глядя себе под ноги.

— Причем тут уверенность? Я договорился кое с кем, и тебе выдали личного ангела хранителя, лучшего из всех, между прочим. — Рон этого не знал и даже не представлял, как работает вся эта магия, или что там у высших сил. Ему просто хотелось верить, что пока он таскает на плечах двух адских созданий, Кесси в противовес выделили персонального ангела. Выглядело бы это красиво, да и баланс соблюден.

— Правда?

— Угу, — деловито признался он, чуть вздернув подбородок и слегка выпятив грудь, принимая благодарность за свои заслуги. — И ты всегда можешь ему поведать о своих проблемах и попросить помощи. Только он ответить не сможет, не принято у ангелов разговаривать, уж прости, — парень попытался пресечь неудобные вопросы, которые непременно задала бы девочка, и вроде как у него получилось.

— Не сможет? Точно? — Кесси даже прищурилась, видимо, подозревая, что ее водят за нос. — Ну ладно, будем считать, что я поверила.

— Да я же чистую правду говорю... — Рон изобразил обиду и тут же вздрогнул от внезапного укуса прямо в мочку уха. Повернув голову, он обнаружил Арди, который когтями одной руки вцепился ему в ухо, а другой показывал в сторону раскидистого дерева, на нижней ветке которого сидела ворона.

У него тут же опустились плечи. Появление птицы не предвещало ничего хорошего, более того, это вполне конкретно означало, что его свободное время закончилось. Тод молниеносно соскочил на землю и, резво перебирая лапками, помчался к пернатому посланнику, дабы получить новые инструкции от начальства. Какие бы новости не прилетели, но пришла пора расставаться, хоть это и было непросто. И конечно же причиной являлась не только работа, которую приходилось выполнять безропотно и безотлагательно, но и то, что формально бесята имели полное право принять управление на себя, а вот этого в присутствии дочери он допустить не мог.

— Ох, совсем забыл, ты должна меня простить, — парень снова опустился на колени и положил руку на сердце, — у меня сегодня случилась страшная неприятность на работе, и теперь начальник рвет и мечет, но требует, чтобы я явился. Отпустишь ли ты меня на сражение с монстром, о прекрасная принцесса?

— Хм, — Кесси призадумалась, а потом громко топнула ножкой и положила ладошку прямо ему на голову. — Дозволяю. Доблестный рыцарь, иди и победи чудовище.

— Благодарю, — он поклонился и поднялся. На целую минуту замешкался, пытаясь, если уж не продлить, то хотя бы запомнить этот день в компании дочери. А потом обнял ее, чмокнул в лоб и отправил к матери. Кристи же лишь одарила бывшего супруга презрительным взглядом и, взяв дочурку за руку, повела прочь. — Увидимся на следующей неделе! — крикнул парень им вдогонку.

— Непременно увидитесь, — отмахнулся вернувшийся Тод, держа в лапах крошечный конверт, будто созданный для его когтистых пальцев. — Но сначала работа.

— И не говори, что у тебя выходной! — Арди, не слезая с плеча, погрозил человеку пальчиком. — Работа важней, помни об этом.

— Итак, — продолжил первый бесенок и тут же запрыгнул на колени Рона, едва тот успел плюхнуться на скамейку. — У нас срочный заказ. — Он развернул послание и пробежался желтенькими глазками по тексту. — Хм, интересно, но будет сложно.

— Превосходно! — улыбнулся Арди и потер ладони в предвкушении веселья. — Эй, Рональд! Ты чего поник? Мы сами все сделаем, не переживай, просто наслаждайся поездкой.

— Угу, — кивнул парень, предчувствуя очередное кровавое дело. Судя по радости надзирателей, намечалось нечто масштабное, так что его руки будут не просто по локоть, а он весь окажется по самые уши в человеческих останках. Если бы не дочь, Рон прекратил бы все это любой ценой, даже путем собственной смерти.

— Тут недалеко, между прочим, пешком дойдем. — Тод скомкал листок и, закинув в рот, быстренько прожевал, уничтожая улики самым действенным способом. Бесенок рыгнул и запрыгнул на плечо своего транспорта.

— Замечательно! — обрадовался Арди и завилял хвостом. — Ронни, на обратном пути не забудь в магазин зайти, и шмотки, наверное, придется выкинуть. Отстирать будет сложновато.

— Ну спасибо за заботу... — огрызнулся парень, но в этот же момент левоплечный бесенок прыгнул на его ухо и принялся пробираться внутрь. Когти царапали кожу, а его габариты хоть и уменьшались магическим образом, но все же боль была адская. А потом все разом прошло, и левая сторона тела просто онемела и перестала подчиняться. Не дав ни секунды на передышку, ту же операцию проделал и второй надзиратель, напрочь лишив контроля истинного владельца хрупкой оболочки.

— Ронни, у тебя что, слезы? — кажется, его ртом сейчас говорил Арди, во всяком случае, именно он частенько брал шефство над человеческой тушкой по имени Рон. — Возьми себя в руки, не позорься. Тут делов-то на пару часиков. И не делай из этого трагедию, не мне напоминать, что ты подписался на это добровольно. Так вот помни, для чего все затевалось, и думай о хорошем.

После назидательных слов его тело поднялось, смахнуло капельки воды с лица и с улыбкой зашагало по своим делам. Рон же смирился. Он вспоминал Кесси, ее прикосновения и улыбку, а еще данное ей обещание, ради которого и пытался жить. Парень представлял, как через неделю поведет девочку в зоопарк, и как та будет сиять и смеяться. Возможно, именно это не давало ему сойти с ума и не думать, сколько крови на его руках и скольких еще предстоит убить. Он будет это делать, ради дочери, ради ее света и билета в рай, осознанно оплачивая себе абонемент в ад.