Другое небо позовет...

Погода выдалась прекрасная, поэтому, выйдя из школы, Райнхард и Зигфрид, не сговариваясь, повернули в сторону парка. Идти домой и делать уроки не было ни малейшего желания.

За играми незаметно пролетело часа полтора, и захотелось есть. Райнхард свой обед уже прикончил в школе, а вот у Кирхайса остался один бутерброд. Зато большой. Проблема заключалась в том, как поделить его поровну без ножа. Хлеб неровно отламывался и крошился, а начинка состояла из монолитного ломтя жареного мяса и такого же листа салата. Увлеченно решая эту сложную задачу (Райнхард потихоньку склонялся к варианту «кусать по очереди»), мальчики не сразу заметили, что за ними следят.

Точнее, пара голодных глаз была нацелена именно на бутерброд. Глаза, почти такие же синие, как у Зигфрида, принадлежали мальчишке где-то на год-два помладше, очень несуразно одетому. Странная обувь, длинная серая рубашка без пуговиц, но с кожаным поясом... хорошо еще, что под ней брюки, а то совсем было бы похоже на девчачье платье.

– Привет! – Райнхард на всякий случай махнул мальчику рукой. – Здесь что, маскарад сегодня? – это была первая версия, пришедшая ему в голову. В жизни люди так не ходят. А если в парке устроили костюмированное представление или праздник, то было бы обидно пропустить зрелище. – Слушай, мелкий, ты часом не потерялся? – добавил он, чуть помедлив. Странно одетый мальчуган на предыдущие вопросы не отреагировал, и вообще было похоже, что он изо всех сил пытается не расплакаться.

Кирхайс, положив бутерброд на свой портфель, шагнул в сторону мальчика. Тот сначала дернулся, словно собираясь удрать обратно в кусты, но потом замер на месте и позволил Зигфриду привести себя за руку в центр полянки.

– Есть хочешь? – скорее утвердительно сказал Кирхайс, указывая для выразительности на свой обед. Похоже, это до незнакомца дошло: он кивнул и протянул руку к еде. Потом оглянулся на Райнхарда, достал из кармана брюк что-то похожее на маленький ножик с несколькими лезвиями и почти ровно порезал бутерброд на три части.

После того, как незнакомца накормили, быстро стало ясно, что человеческого языка тот не понимает совсем. Немым он не был, но говорил мало и с точки зрения обоих слушателей нес полнейшую тарабарщину. Скудные познания Райнхарда и Зигфрида в языке потенциального противника тоже применения не нашли. С помощью жестов и тетрадки Мюзеля по математике, где на последних страницах их новый друг рисовал пояснения по ходу дела, удалось выяснить, что зовут мальчика Анакином, родом он с какой-то пустынной недотерраформированной планеты и как попал сюда – понятия не имеет.

Судя по рисункам, он просто сидел и ковырялся в каком-то непонятном агрегате, а потом внезапно оказался прямо тут, в парке. На этом месте Райнхард задумался. О перемещениях с планеты на планету без корабля он читал только в фантастических книгах. Но что, если Анакину случайно попал в руки секретный прибор? Правда, другие странности эта версия не объясняла. В том числе было непонятно, как такая вещь могла остаться без присмотра взрослых.

День потихоньку склонялся к вечеру. Обговорив все с Кирхайсом, Райнхард решил отвести Анакина к себе домой. Конечно, придется прятаться от Аннерозе и отца, но отец, наверное, уже напился и спит... Вот другу протащить к себе неизвестно откуда взявшегося ребенка было бы намного сложнее.

Реализация плана удалась просто блестяще. Поставив Зигфрида наблюдать, Райнхард провел гостя через сад Кирхайсов, где можно было и шлюпку спрятать при желании, а потом показал ему, как перелезть через забор. Оставив Анакина ждать под своим окном, Райнхард вернулся тем же маршрутом и вошел в дом. Поздоровался с сестрой, убедился, что отец временно не представляет опасности, ушел к себе в комнату и помог гостю залезть, не наделав при этом лишнего шума.

Покопавшись в шкафу, Райнхард вручил Анакину одежду, из которой сам уже вырос. К счастью, Аннерозе ничего не выбрасывала: что могла – перешивала, да и остальному тоже находила применение. В майке, старых штанах и тапочках гость наконец стал выглядеть нормальным. Правда, теперь в глаза бросилось, какой Анакин чумазый. Пришлось втихую волочить его в ванную и отмывать, а потом возвращать обратно и объяснять, куда можно спрятаться, если кто-нибудь попробует войти.

Пронести ужин в свою комнату тоже вышло без труда. Райнхард наврал, что на дом много задали, и поэтому он не хочет смотреть с сестрой новости. На ночь дверь в комнату пришлось забаррикадировать стулом, на всякий случай, а утром, уходя в школу, Райнхард еще раз повторил инструкции насчет удобных укрытий. За вечер Анакин успел усвоить несколько слов на рейхсшпрахе, и объясняться с ним стало намного легче.

Впрочем, прояснить основной вопрос все равно никак не получалось. По словам Анакина, ковыряться в старых приборах, разбирать их и чинить было его обязанностью. Если не работой. В качестве доказательства он предъявил свой ножик – точнее, настоящий мультитул с отвертками и другими инструментами, – и за минуту отремонтировал валявшуюся на столе Райнхарда старую игрушку. Насколько знал каждый ученик средней школы, в Рейхе не было планет, где разрешали бы детский труд в таком возрасте. Чтобы хоть как-то объяснить себе эту несуразицу, Райнхард предположил, что его гость прибыл-таки из мятежной части космоса. Косвенно эту идею подтверждало то, что единственное известное Анакину большое количество систем, объединенных в одно государство, именовалось как угодно, но не империей, а управляла им большая куча людей. Описание в целом соответствовало общим представлениям Райнхарда об Альянсе. Да и фамилия у гостя была похожа на альянсовскую.

А вот то, как Анакин изображал своего работодателя, вообще ни в какие ворота не лезло. Более того, мальчик уверял, что на его родной планете обитает масса разнообразных нечеловеков. Некоторые даже в виде кривоватой картинки выглядели так, что ночью приснится – подушкой не отмахаешься. И списать это просто на фантазию было нельзя. Кирхайс, когда зашел к Мюзелям и выслушал все, тоже с этим согласился. Друзья хором решили, что попросту много чего не знают про так называемый Альянс, и перешли к более насущным проблемам. А именно – что теперь делать с гостем.

На середине обсуждения в комнату вошла Аннерозе. Анакин пулей метнулся к шкафу, но сообразил, что уже поздно, и замер. Как оказалось, гость спалился еще днем, когда покидал комнату по естественной нужде, но тогда Аннерозе побоялась его напугать. Просто убедилась, что это не вор, и отложила разговор с братом до вечера.

Немного пожурив Райнхарда за разведенную секретность, Аннерозе присоединилась к обсуждению. В монстров она, правда, не поверила, зато надумала кое-что дельное. Во-первых, сестра согласилась, что в полицию просто так обращаться нельзя. Райнхард, правда, рьяно протестовал против вообще любого участия взрослых. Даже если Анакина удастся, как Зигфрид предложил, выдать за обычного потерявшегося ребенка, проблемы это не решит. Родителей, разумеется, не найдут, значит, отправят малыша в сиротский дом. А если посчитают трудным или дефективным, так и вовсе вывезут куда-нибудь на фронтир.

Во-вторых, Аннерозе объяснила, что денег в доме впритык, и еду еще одному человеку покупать просто не на что. Да вдобавок и холодильник на кухне потек, если там все испортится, вообще беда. Тут в разговор вмешался Анакин и пообещал все починить. Аннерозе только посмеялась, и как оказалось, зря... Гость немного выждал, и в разгар спора сбежал на кухню, доказывать, что может пригодиться. К счастью, отец его не увидел в процессе ремонтных работ.

Когда все спохватились, что Анакин слишком долго не возвращается, и вспомнили про холодильник, дело было уже закончено, и гордый ребенок упорно пытался задвинуть агрегат обратно. После этого Аннерозе безоговорочно поверила, что их гость – юный гений, и действительно может на коленке собрать устройство для телепортации, если найдет нужные детали. Беда в том, что ничего даже мало-мальски похожего в доме не найти, а купить не на что, да и вряд ли где-то такое продадут детям.

В конце концов, все четверо единогласно, хоть и с некоторым скрипом, приняли решение посвятить в тайну родителей Зига. Отправились в соседний дом тоже все вместе. Несмотря на опасения Райнхарда, прошло не так уж и плохо. Все-таки Кирхайсы были неплохой семьей, и помочь несчастному малышу – Анакин не выдержал и разревелся, осознав, что вряд ли в ближайшее время вернется к маме, – были совсем не против.

А потом близкие Зига попортили себе немало крови в беготне по разным инстанциям, высоким и не очень. Правда, Райнхард в этом участия почти не принимал, узнавал все со слов друга. Кое-какие полезные знакомые у его семьи были, но без проволочек не обошлось.

Зато за это время они с Кирхайсом многое успели: научили Анакина читать, писать и более-менее внятно разговаривать, а также познакомили со школьной программой по старым учебникам Зига. Новый план, созревший в головах мальчиков, выглядел так – надо вырасти, выучиться и пойти работать куда-нибудь, где будет доступ к разным секретным технологиям. Тогда Анакину и домой можно будет попробовать вернуться. Конечно, мальчики продумали и резервный план – Райнхард идет в армию, завоевывает Альянс и находит нужную планету, – но он также требовал времени для реализации.

Новый 478 год Анакин встречал уже вместе с новой семьей. Несмотря на недавние грустные события в семье Мюзелей, праздник для ребенка прошел светло и радостно.

***

Впервые Оберштайн столкнулся с этим человеком случайно. Пауль не то чтобы не подозревал о его существовании, но безликая строчка в досье на вице-адмирала Кирхайса, как оказалось, имела мало общего с реальностью.

Это случилось вечером, когда Оберштайн зашел к Лоэнграмму, чтобы уточнить кое-какие детали. Услышав приглашение войти, Пауль пересек порог кабинета и вначале погрешил на неисправность протезов. Лишь спустя долю секунды стало ясно, что в глазах вовсе не двоится. Визитер, так напоминавший сзади Райнхарда, повернулся, и сходство почти пропало. Совершенно другая лепка лица, яркие синие глаза, легкий загар – собственно, кроме прически и телосложения, ничего общего. Хотя он все-таки выше, да и, если присмотреться, волосы темнее и отдают в рыжину.
Лоэнграмм представил Оберштайна гостю, не забыв упомянуть звание и должность, затем улыбнулся краем губ и сказал:

–А это – Анакин Кирхайс, младший брат адмирала Кирхайса. К сожалению, я и так его сильно задержал, а перечисление всех его заслуг перед Рейхом займет много времени.

–Лорд Райнхард, если надо, я задержусь еще немного, – юноша оценивающе посмотрел на Пауля. – Могу потом вас подвезти домой, если хотите.

Оберштайн не успел возразить. Лоэнграмм с притворной строгостью ответил за него:

–Анакин, он мне нужен живым. А тебе пора законодательно запретить водить все виды транспорта... или, по крайней мере, возить пассажиров.

–Магда будет против, ей нравится, – парень усмехнулся и пожал плечами. – Ладно, тогда я пойду. Жду вас после приемки.

–Я уверен, что все пройдет по плану, – Лоэнграмм кивнул, и визитер сорвался с места. Когда дверь закрылась, шаги Анакина уже затихли где-то в районе лестницы. Пауль отстраненно подумал о том, что Кирхайс-младший представляет угрозу не только во время езды. Хотя с координацией у парня все очень хорошо, как и у брата.
Наконец вспомнилась та самая строчка из досье. Место работы – завод, производящий корабельные двигатели, контрольный пакет акций принадлежит Магдалене фон Вестфален. И образование – высшее техническое, экстерном... Кораблестроение и интеллектроника. Информации для того, чтобы сделать выводы в первом приближении, достаточно.

–Он имеет отношение к разработке какого-то секретного проекта? – негромко спросил Оберштайн. – Новый тип двигателя – или оружие?

–Анакин сам по себе – мое секретное оружие, – Лоэнграмм сел и вызвал на экран комма текст своего последнего распоряжения. Пауль опознал текст по видимому фрагменту. – Этот парень далеко пойдет... возможно, очень далеко. Уже сейчас могу сказать, что его идеи серьезно повлияют на текущий расклад сил. Но пока воевать придется по старинке. В том, что его разработка пройдет комиссию, я уверен, просто подход слишком революционный, получится воплотить только в новой серии кораблей.

–Я бы посоветовал немного подождать, – Оберштайн успокоился, вчерне обрисовав для себя ситуацию. Да, юный гений-изобретатель ему не слишком понравился, причем, похоже, взаимно. Но штатский, пусть и нужный технический специалист, все же недостаточно крупная фигура, чтобы волноваться на этот счет. – Мы еще не покончили с консерваторами в высшем командном составе. Их реакционные настроения могут помешать внедрению новой технологии.

–Поэтому особо замшелых в комиссии нет, – Райнхард не дал ему уточнить, что причиной сопротивления будет не только новизна, но и источник происхождения. – А раскрывать все карты я и не собирался. Сейчас мне нужно именно признание одной его крупной, имеющей военное значение разработки.

Еще один элемент мозаики со скрипом лег на свое место.

–Повод для возведения во дворянство?

–Угадали. Это снимет намного больше проблем, чем может создать. Можно, конечно, и повременить, но я не думаю, что так будет лучше. Слишком долго ждать уже нельзя.

–Даже так, – Пауль чуть склонил голову. Ситуация оказалась чуть сложнее, хотя большая часть проблем и лежала вне области его компетенции.

Оберштайну хотелось задать еще несколько вопросов, в том числе – касающихся места вице-адмирала Кирхайса в плане Лоэнграмма. Но пришел он сюда не за этим. Излишнее любопытство проявлять не стоит, особенно в вопросах, ответы на которые легко узнать самостоятельно, по своим каналам. Опыт Пауля говорил о том, что так можно получить более полную и объективную информацию.

Он потратил на поиск и систематизацию данных не слишком много времени. Ничего существенного так и не открылось, кроме разве что того самого «списка заслуг», то есть – полученных патентов на различные изобретения. Список был внушительным, и Оберштайн не мог не понимать, почему три четверти этих идей засекречено.

Мальчишка был йотуновым гением, из тех, чьи имена со временем входят в историю. И к тому же ему, как и его брату, посчастливилось вовремя пересечься с Лоэнграммом, гениев высоко ценившим. Пауль очень бегло изучил раннюю юность младшего Кирхайса, но следы вмешательства свыше в ней читались невооруженным глазом. Без помощи подобный самородок мог бы остаться незамеченным, или же, что вероятнее, плоды его трудов присвоили бы себе другие люди. Да и на свободу бы, скорее всего, посягнули, из соображений безопасности. Что, по статистике, далеко не всегда положительно влияет на результат. Лоэнграмм же подобрал с детства знакомой птичке такие условия, которые клеткой нельзя было назвать при всем желании. И получил свой прорыв, так необходимый Рейху. Технологические гонки пока выигрывал исключительно Феззан – хоть и часть империи, но в некотором смысле лишь номинальная. Теперь у Рейха появятся совсем другие возможности. И технологии, которые не попадут сразу же, готовенькими, в руки платежеспособных мятежников.

Лоэнграмм не зря назвал этого парня «секретным оружием». Пожалуй, следовало озаботиться его безопасностью. Хотя Оберштайн и не мог отделаться от иррациональной мысли, что оба Кирхайса занимают слишком много места рядом с Райнхардом.

Сейчас они нужны. Но в будущем...

Будущее настораживало.