Друид Нижнего мира. Том 2

Услышав за спиной голос, я невольно вздрогнул. Первая мысль, которая промелькнула в голове: теперь точно закроют трещину. От сознания этого факта, настроение тут же испортилось, поэтому я завалил дыру валуном, выполз из кустов и, поднявшись на ноги, угрюмо взглянул на Бородача.

Я сразу узнал его по голосу. И почему-то совсем этому не удивился. Кто еще будет ходить ночью по общине все вынюхивая, если не верный пес наместника?

— Что ты там делал?

Бородач говорил немного шепелявя и со свистом — последствия столкновения с Иваном. Тогда, у трактира, Иван выбил ему передний зуб.

Мужчина сделал шаг навстречу и навис надо мной.

От него пахнуло перебродившим квасом и тухлым запахом немытого тела. Сморщив нос, я сделал шаг назад, но не потому, что испугался этого бугая, а просто для того, чтобы вздохнуть.

— Ходил за травами, — спокойным голосом ответил я, указав на скрученные веревками пучки.

— Куда ты ходил за травами? — уже зная ответ, с ехидным видом спросил он и язвительно улыбнулся, продемонстрировав черный провал вместо верхнего резца.

— За стену. — Я понимал, что отпираться бессмысленно, поэтому решил говорить прямо, а не юлить.

— За стену говоришь, — хмыкнул он и вновь сделал шаг ко мне, отчего я уперся спиной в острые шипы куста. — А как ты попадаешь за стену?

— Через трещину. Часть стены обвалилась, — пояснил я.

Бородач, видимо, ожидал совсем другого ответа, поэтому замер на мгновение, обдумывая услышанное, но потом продолжил с тем же ехидным видом:

— И почему же ты не рассказал наместнику о том, что здесь трещина? Хочешь погубить всю общину?

— Нет. Просто через нее никто не сможет… — договорить я не успел.

Бородач взорвался, изрыгая обзывательства и брызгая слюнями:

— Остолоп! Идиот! Сопляк! Ты совсем своей башкой не думаешь? Страх потерял? Да в эту щель могла змея заползти или еще какая-нибудь тварь! Говорил мне Борька, что здесь у стены кто-то лазит, но я и подумать не мог, что это ты!

— А-а-а, так это он меня запер, — перебил я его гневную тираду.

— Плохо запер, раз ты смог обратно забраться! Пусть бы тебя лучше краты сожрали! — продолжал орать он, затем схватил меня за ворот куртки и грубо потащил к домам. — Давно всех вас надо было выпереть из Волчьего Края, но наместник у нас добрый. Я бы выпнул тебя с отцом под зад в Дебри с голыми руками, раз такие живучие.

Ага, намекает на то, что и Иван, и я смогли живыми вернуться из Дебрей. Жаль, что в памяти моей не было информации о том, как попал в Дебри. По словам Глухаря, мы с Кузьмой его чем-то опоили и стянули ключи. Но как нам в голову пришла эта мысль и как удалось все это провернуть — я не знал.

— Хорошо, что я сегодня решил покараулить стену, а то ты бы так и шастал туда-сюда, — продолжал выговаривать Бородач уже более спокойным голосом. — Никто во всей общине столько проблем не приносит, как ваша гнилая семейка. Всюду нос суете. Поперек горла стоите у всего Волчьего Края.

— Неправда, — твердо произнес я и дернулся, вырывая ворот куртки из его руки. — Нас в общине уважают, в отличие от тебя и твоего хозяина. Вы как бельмо, от которого все очень хотят избавиться.

Лицо Бородача перекосилось от злобы: глаза сузились, ноздри раздулись, губы сжались в тонкую линию, а на скулах заходили желваки.

Я понимал, что сейчас очень рискую, ведь мы были один на один между полями и Пятой улицей. В это время все уже спят, поэтому если он сейчас что-то со мной сделает — никто даже не узнает.

— Ты много себе позволяешь, сосунок, — наконец процедил он сквозь зубы. — Была бы моя воля — выпорол так, что неделю бы не смог сидеть. Шевели ногами, щенок!

Бородач сильными, грубыми толчками погнал меня в сторону дома. За всю дорогу больше не сказал мне ни слова, но я слышал его шумное дыхание, чувствовал болезненные толчки в плечо и в спину, и понимал, что он всего лишь копит злость, чтобы выплеснуть ее на кого-то другого. И я, кажется, знаю, на кого.

Когда мы зашли во двор, мужчина быстро прошел мимо меня, не забыв толкнуть плечом, поднялся на крыльцо и с силой забарабанил по двери.

— Открывайте, Державины! — прокричал он и снова застучал, на этот раз помогая себе носками грубых ботинок.

Дверь так резко открылась, что он чуть не упал вперед, прямо на Ивана. Увидев меня с охапками трав в руках, мужчина быстро оценил ситуацию.

— Чего тебе, Игнат? — сухо спросил он.

— Ты знал, что твой сопляк сделал дыру в стене и через нее выходит в Дебри? — выпалил Бородач.

— Это неправда! — возмутился я и быстро подошел к крыльцу, с трудом удерживая тяжелые снопы. — Трещина была! Я ее нашел и закрыл валуном. Иначе она до сих пор бы открытая была, и тогда…

— Успокойся, Егор, — прервал меня Иван и обратился к Бородачу: — Что тебе надо?

— Ты обязан ее заделать. Завтра же! Я наместнику обо всем доложу. После пожара в твоей мастерской, когда чуть вся община не сгорела, это еще один ваш промах. Сам знаешь — закон суров: неугодных отправляют жить в Дебри. Хотя, кого я обманываю? Их отправляют туда умирать! — Он фальшиво улыбнулся, ощерив редкие желтые зубы, спустился с крыльца и, проходя мимо меня, вновь хотел задеть плечом, но я вовремя увернулся.

Я дождался, когда он выйдет со двора, и только после этого зашел в дом.

Иван не сказал мне ни слова, а принялся помогать вместе с Анной развязывать тюки с растениями.

— Сынок, это правда? — подняла на меня взгляд Анна. — Ты выходил в Дебри?

Они с бабкой наверняка подслушивали разговор мужчин и слышали, почему Бородач заявился к нам среди ночи.

— Да, но я не делал дыру. Она там уже была. Честное слово, — я поторопился объясниться.

Не хочу, чтобы кто-то считал, будто я готов рисковать человеческими жизнями ради собственного блага.

— Я тебе верю. Если краты не могут пробить стену, ты тем более не сможешь, — она улыбнулась и погладила меня по голове. — Но ведь ты сам сказал, что собрать травы помогут зверьки. Неужели обманул?

— Нет, не обманул. Они помогли. Сам бы я не справился.

Анна оглядела весь ворох многочисленных трав и согласно кивнула.

Вчетвером мы быстро разложили растения на все пустые поверхности, чтобы они чуть подсохли и не покрылись плесенью из-за влаги. С утра начнем делать наши настои и бальзамы.

Перед сном ко мне в комнату заглянул Иван.

— Разбужу тебя пораньше. Пойдем стену заделывать.

Я кивнул и тяжело вздохнул. Очень не хотелось терять единственный проход в привычный мир лесных звуков и запахов, растений и животных. Всего того, что так греет мне душу.

— Хорошо, пойдем, — опустив голову, произнес я.

— Вообще-то, Игнат прав. Ты должен был сам сказать о дыре, как только обнаружил ее. Почему ты этого не сделал?

— Мне нужен лес, — признался я. — Меня туда тянет, а здесь… здесь я задыхаюсь.

Иван опустился на кровать рядом со мной и уставился на свои натруженные руки. Мы оба молчали, но мне казалось, что думали об одном и том же — о трещине в стене.

— По-другому никак. Надо заделать. Если мы с тобой этого не сделаем, сделают люди наместника, а это еще хуже. Они все выставят так, будто мы подвергаем опасности жителей Волчьего края. Многие им поверят и ополчатся на нас.

— Я понял.

Мы еще немного посидели. Затем Иван тяжело поднялся на ноги и, похлопав меня по плечу, вышел из комнаты.

Я выключил свет, позвал к себе Призрака и, обняв его, лег спать. Тепло верного питомца успокаивало и дарило надежду на то, что я найду выход из ситуации и придумаю, как беспрепятственно выходить в лес из серой унылой общины с вонючими колодцами и обедневшей землей. В голову пришло, что я как птица в клетке, которая жаждет свободы и мечтает расправить крылья навстречу солнцу и ветру.

Ночь прошла быстро и без снов. Анна с бабкой еще спали, поэтому мы с Иваном выпили по чашке травяного чая с куском хлеба и вышли на улицу.

— Вон в том сарае, в углу на чурке лежит мешок. Принеси его, — велел Иван и махнул на низкое строение, сделанное наполовину из каменных блоков и кусков досок разных размеров.

Я сделал, как он велел. Внутри мешка оказался какой-то порошок, похожий на золу.

— Что это такое? — спросил я, когда Иван набрал в ведро воду и, аккуратно помешивая палкой, принялся высыпать в нее порошок.

— Цемент. Он скрепляет, — пояснил он. — Соберем по пути куски плит и камней и густо смажем цементом. Должно держаться.

— Откуда все эти каменные плиты, блоки, кирпичи?

— Они здесь всегда были. Когда мир поделился на Верхний и Нижний, то все города, которые были в Нижнем мире, превратились в руины.

— Получается, что на месте нашей общины когда-то был город? — заинтересовался я.

— Да, был, но не прямо здесь. Примерно в полукилометре отсюда, — Иван махнул рукой в сторону ворот, через которые ходили караваны и отряды охотников.

— Стену тоже построили из плит того разрушенного города?

— Да. — Он завязал мешок и протянул мне. — Положи на место. Потом возьми это ведро, лопату и иди вперед — показывай, где твоя трещина.

Мы двинулись к стене. Иван, как и говорил, подбирал кирпичи и куски плит, а я нес ведро, которое отяжелело настолько, что очень быстро выдохся, но виду не подавал. Ивану и так было трудно продираться сквозь траву с протезом — тот постоянно вяз в земле и цеплялся за неровности.

Когда мы дошли до колючих кустов, Иван надел видавшие виды рукавицы из грубого материала и принялся ломать ветки, подбираясь к стене.

Добравшись до трещины, он откатил валун в сторону и осторожно выглянул в лес. Я же, почувствовав приятную прохладу и грибной запах, не смог сдержать разочарованного вздоха.

— Не переживай. Если станешь охотником, в Дебрях будешь часто бывать. Надоест еще, — приободряюще проговорил он, не понимая, что каждый день взаперти будет для меня пыткой.

Прикинув в уме, Иван решил прикатить валун к трещине, но на этот раз наполовину вкопать в землю и утрамбовать со всех сторон, чтобы его невозможно было сдвинуть, а уж потом обложить кусками плит и щедро полить цементом.

Мы принялись за работу. Я выкопал яму по размерам, которые обозначил Иван, а он закатил в нее валун, затоптал по бокам и принялся обкладывать кусками. Я смотрел на то, как стена восстанавливается, пока последний, хорошо подобранный кусок не закрыл «окно» в зеленый мир.

— Ну вот и все, — выдохнул Иван, вытер рукавом пот со лба и внимательно посмотрел на меня. — Пошли домой?

Я ничего не ответил, лишь подхватил ведро и лопату и молча двинулся в сторону дома. Не хотелось говорить. Только что я собственными руками позволил замуровать себя в безрадостном месте.

Всю дорогу Иван старался развеселить меня, рассказывая случаи из детства, но я лишь кивал, не прислушиваясь к тому, что он говорит. В конце концов он от меня отстал, и оставшийся путь мы прошли молча.

К нашему возвращению Анна уже перемыла растения и подготовила их к дальнейшей переработке. Времени было совсем мало — завтра караван прибывает, и к этому моменту у нас должно быть хоть что-то готово для продажи.

— Зря мы все это затеяли, — покачала головой Анна, когда я начал резать ножницами травы для бальзама. — Ничего не получится. Нужны недели, чтобы создать настойки и бальзамы, а за день мы ничего из трав не выжмем.

— Зря ты так думаешь. У меня есть энергия, которую можно направить на что угодно, — возразил я, продолжая свою работу.

— Ну, если ты в этом так уверен, то, так и быть, послушаюсь тебя, — решительно заявила она, чмокнула меня в щеку и принялась толочь в ступке нарезанные травы, чтобы те раскрыли ароматы и выделили масла.

Как уже ранее обсуждали, мы заготовили в стеклянные банки три разных вида травяных смесей для бальзамов и залили их сверху подсолнечным маслом. Авдотья, конечно же, была против того, чтобы мы тратили масло на сомнительное дело, но особо упираться не стала.

Я расставил банки на еще теплую плиту после приготовления завтрака. Вообще, для того, чтобы травы выдали маслу все полезное, нужны недели, но у нас этого времени не было. Именно поэтому я приложил к каждой банке свою ладонь и отправил немного энергии, ускоряя процесс.

Когда масло в каждой банке окрасилось в отличный от других цвет, взялся за составление сбора для настоек. Иван некоторое время толкался на кухне, внимательно следя за тем, что мы делаем, а потом махнул рукой и ушел на поля. Видимо, решил, что там он будет полезнее, чем на маленькой кухне, где мы едва помещались со всеми теми травами, что заполняли все свободное пространство.

На этот раз в банки попали не только травы, но и ягоды, а также немного ароматных зерен для вкуса. Сверху мы все залили остатками спирта, который хранился у Анны. Я видел, как ей тяжело расставаться с единственным доступным обеззараживающим средством, но настойку без спиртовой основы не изготовить.

Как и в прошлый раз, я пустил тепло из ладоней в банки, и цвет спирта быстро начал меняться. Травы, следуя моему указанию, отдавали свои полезные свойства.

Ароматические свечи мы сделали из обычных свечей с наполнением. Сначала растопили старые огарки на водяной бане, затем добавили в жидкую смесь сухие, мелко измельченные травы и зерна. Когда огонь нагреет их, сложный аромат заполнит все пространство.

Анна сомневалась во всем, что мы делали, но я подбадривал ее и говорил, что, если у нас ничего не получится, придумаю еще способы заработать денег. Она махала рукой и отвечала, что не в деньгах дело, но я-то знал, что именно в них. От нашего заработка зависело, будет ли свет, тепло и еда на столе.

Интересно, а в Верхнем так же или как-то по-другому настроена система обмена? Или они живут более дружно? Жаль, что упертый Глухарь не хочет хоть немного открыть завесу тайны и намекнуть, что это за Верхний мир такой.

Поздно вечером мы закончили приготовления. Осталось только процедить масло и спирт и разлить получившиеся смеси в баночки из-под лекарств, которых у Анны было огромное количество.

— Устал? — спросила Анна и опустилась на кровать рядом со мной.

— Нет, все нормально, — отмахнулся я, хотя чувствовал себя как выжатый лимон.

Источник был пуст.

— Ложись спать. У тебя сегодня был трудный день, — сказал она и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Трудным у меня был каждый день. Не было ни дня, чтобы что-то не происходило. Неужели все так живут в этом мире, или только мне повезло на приключения?

Я с грустью вспомнил отдых на берегу тихого теплого моря. А также полуденный сон в мягких объятиях густой листвы гигантских деревьев. Вспомнил юных нимф, разминающих мое тело. И терпкий вкус выдержанного сока ягод тинтарии. М-м-м, как же я любил хорошо отдохнуть после тяжелого дня, полного забот! Здесь же из всех способов отдыха была доступна лишь жесткая кровать с приплюснутым старым матрасом. Ну что ж, выбирать не приходится. К тому же это еще сильнее подстегивало меня к развитию.

Мысли перед сном притянули сновидения, в которых я снова был друидом и мог, используя один лишь свой посох, создавать целые миры. Вновь почувствовал ту силу и власть, что была во мне. Сон был настолько реалистичный, что, когда я открыл глаза и увидел над собой пожелтевший потолок, разочарованно выдохнул и медленно сел в кровати.

М-да, жизнь, которая раньше была для меня обыденностью, теперь воспринималась как мечта. Я снова хочу стать собой, и чем раньше это случится, тем лучше.

— Егорка! Вставай уже! — послышался из кухни ворчливый голос Авдотьи.

Пришлось встать. После завтрака мы с Анной процедили бальзамы и настойки, уложили в небольшую корзинку ароматические свечи и засобирались к воротам. Как сказала Анна, караваны приезжают утром и торгуют до самого вечера. Переночевав, поутру они выдвигаются в обратный путь.

Когда мы все вместе вышли за калитку, я увидел, что в сторону дальних ворот стекаются люди. Судя по воодушевленным лицам и радостному предвкушению, все с нетерпением ждали появления каравана.

— Шахматы не забыл? — послышался сзади голос, и нас догнал старик Глухарь.

— Здесь они, — ответил я и похлопал по сумке, перекинутой через плечо.

— Напомни мне соль купить, а то снова зазеваюсь и обо всем забуду, — попросил он, плюнул на ладонь и пригладил вихор на затылке.

— Хорошо, — ответил я и прижал к себе сумку, а то стеклянные баночки бились друг о друга при каждом шаге.

Когда мы подошли к вышке, на которой стоял дежурный охотник, я осмотрелся и понял, что жителей в общине гораздо больше, чем думалось. Многих из них я лично еще не встречал, но память Егора подсказывала, кто есть кто.

— Егорыч, здорова! — Женька хлопнул меня по спине, отчего баночки возмущенно зацокали.

— Осторожнее ты! — возмутился я и вновь прижал сумку к себе.

— Чего это у тебя? — заинтересовался он и хотел засунуть в сумку свой любопытный нос, но тут же получил щелбан по лбу.

— Здесь мое будущее.

— А поконкретнее? — он наклонился и понюхал плотную ткань, пытаясь определить, что внутри. — Бражку, что ли, сделал?

— Нет. Настойки из трав, — шепнул я, ведь рядом стоящие уже заинтересованно прислушивались к нашему разговору.

— Настойки? Попробовать дашь? — деловито уточнил он.

— Нет.

— Ну я так и думал. — Женька тут же потерял интерес к мешку и, усмехнувшись, кивнул куда-то налево. — А вот и зазноба твоя пришла.

Я повернул голову в указанном направлении и увидел хрупкую девушку невысокого роста, с длинной русой косой и невероятно голубыми глазами. Память просто завопила, рассказывая о ней. Девушку звали Даша. Она была дочерью охотника и жила на Первой улице.

Егор был безумно влюблен в нее уже целый год, но ни разу даже не намекнул девушке на свои чувства. Считал, что не подходит ей, ведь жил на Пятой — самой бедной улице. Егор не раз получал взбучку от Борьки, когда приходил на Первую улицу, но все равно раз за разом ноги сами несли туда, где жила девушка его мечты. Когда удавалось увидеть ее даже издалека, он был вне себя от радости.

— Пойди, поздоровайся с ней, — шепнул мне Женька, думая, что, как и прежде, не посмею этого сделать, но теперь в этом теле жил не робкий юноша, а великий друид.

— Ты прав. Надо поздороваться, — кивнул я и, стараясь шагать ровно, чтобы бутылки не звенели, направился к Даше.

Женька лишь проводил меня изумленным взглядом.

— Привет. — Я подошел, встал напротив и улыбнулся самой доброжелательной улыбкой, какой мог.

Девушка, до этого в напряжении глядящая на ворота, удивленно воззрилась на меня.

— Привет, Егор, — выдавила она, продолжая удивленно рассматривать меня, как диковинку.

— Тоже пришла караван встречать?

— Да, как и все, — кивнула она.

— А что купить хочешь? — я говорил спокойно и старался выглядеть уверенным, хотя все, кто стоял рядом с Дашей, неприязненно смотрели на меня и прислушивались к нашему разговору.

— Пока не знаю… А ты?

— Я хочу продать, а не купить, — заговорщически прошептал я, наклонившись к ней.

— Что же ты хочешь продать? — В ее глазах вспыхнул неподдельный интерес.

Я знал, что она заинтересуется, поэтому подвинул паренька с Первой улицы, стоящего рядом с ней, и распахнул одно из отделений своей сумки. Именно там лежали доска и шахматные фигурки.

— О-о-о, — восхищенно выдохнула она и вытащила темного короля. — Откуда они у тебя?

— Сам сделал, — не без хвастовства ответил я.

— Сам? Очень красиво, — Она улыбнулась, и я заметил, как ее взгляд потеплел.

Вот так-то лучше. И чего Егор так тушевался?

Вдруг со стороны ворот послышался громкий стук. Старик, здешний сторож ворот, выглянул в небольшое окошко, кивнул и принялся открывать многочисленные замки и засовы. Ему ринулись помогать несколько мужчин. Еще один встал за механизм, открывающий ворота, и схватился за рычаг.

Вся толпа в напряжении замерла. Створки ворот начали медленно открываться.

От автора

Твой род уничтожили, но ты выжил. Месть — это свято! Главное идти вперед. И как в этом поможет виртуальная игра по античным мифам? Боярка+ЛИТРПГ Законченный цикл. https://author.today/reader/165964