Dualis

Натянув джинсы и простую белую футболку, встаю перед зеркальной дверцей шкафа: в волосах беспорядок, в руке расческа, во рту вкус железа от старых «невидимок», в глазах — не успевший развеяться сон.

Солнце мягко светит через занавеску. За окном порхают птицы, шумит чем свет* пробудившийся город. Пахнет летом… Полнота окружающей жизни кажется издевательством над печалью, что владеет мной уже много дней. «С провалом смириться непросто, но я не должна раскисать, — зачесывая волосы, не в первый раз убеждаю себя. — Попробую снова через год. Это ведь не конец света».

В июне я поступала в университет родного города Сильверфорд**, но не смогла получить стипендию. К сожалению, у моего отца нет возможности выплачивать полную стоимость обучения, так что я осталась не у дел до следующего набора. Ужасно стыдно, но впервые за шесть лет я от души позавидовала Мэгги.

Мэгги — моя одноклассница, лучшая (точнее, единственная) подруга и с недавних пор соседка по квартире. Ее результаты оказались хуже моих, но она тем не менее поступила. Потому что ее родители могут платить за учебу.

Я бросаю взгляд на закутанную в одеяло фигуру. Меня часто дразнили, что я дружу с богатой девочкой из корысти — как же меня это бесило! Однажды я не выдержала и разбила Лизе Эттвуд шнобель за такие слова, что совсем на меня не похоже. Сама Мэг никогда не сомневалась в моей искренности: я ничего у нее не просила, смущалась от дорогих подарков и когда она предлагала забрать что-то «ненужное».

Она до сих пор так делает, хитрюга. Весной у меня порвалась любимая блузка — Мэг купила похожую (но дороже раза в три), походила в ней неделю и отдала мне, якобы она ей не идет. Но я не дура и прекрасно понимаю, что это изначально был подарок для меня.

«Мэг бывает заносчивой и склонна к нарциссизму, но в душе она очень добрая».

Вскоре после выпускного она нашла квартиру в приятном районе недалеко от универа и к огромной моей радости предложила снимать ее вместе: мол, свое жилье лучше, чем комната в общаге, да и с соседкой там может не повезти. Я согласилась не раздумывая! Ведь в противном случае мне пришлось бы остаться с отцом. Сам он не против такого расклада, но я твердо решила слезть с его шеи сразу после выпуска! С тех пор как мать от нас сбежала, он пашет как проклятый, чтобы у меня было все необходимое, — с шестого класса даже устроил меня в частную школу, за которую отдавал большую часть зарплаты. Я бесконечно ему благодарна! И хочу, чтобы он пожил наконец для себя. Может, он даже съедется с женщиной, женится во второй раз? Такой скромный, трудолюбивый и самоотверженный человек заслуживает право на личное счастье!

Я заканчиваю наводить марафет, собираю рюкзак и шагаю к двери.

— Агнес?

Оборачиваюсь. Мэг лежит, опершись на локоть, и протирает глаз. Кучерявые волосы торчат во все стороны, на правой щеке — узор от подушечных складок.

— Доброе утро. Прости, не хотела будить.

Она сонно щурится на экран телефона.

— …Ты куда? Сегодня же суббота.

— Забыла? Я на шестидневке.

Демонстративно стонет в подушку.

— Боже, Агнес… Ты всерьез собираешься торчать в этой кафешке весь следующий год?

Вздыхаю.

— Хватит меня отговаривать… Не хочу я быть у тебя на иждивении! Хочу сама платить свою долю за квартиру.

Мэг надувает губки, обретая сходство с обиженным ребенком.

— Но работать официанткой… тебе это так не подходит! — Она вдруг садится, воодушевленная какой-то идеей. — Давай лучше я буду платить тебе за уборку?

Я еле удерживаюсь от того, чтобы прыснуть.

— То есть работать официанткой мне не к лицу, а быть твой личной домработницей — в самый раз? Шиш! Убираемся по очереди. Теперь прости, мне надо бежать.

Она падает обратно на подушку.

— Ладно, до вечера. Хорошего дня!

***

Мне повезло найти работу в пешей доступности от дома, в уютном кафе под названием «Заводь» — работаю на полставки уже две недели и справляюсь вполне достойно. Сама удивляюсь, что до сих пор ничего не разбила и не перепутала. Не то чтоб я была такой неловкой, но от волнения случается всякое.

Утром посетителей мало, сейчас зал вовсе пустой, и мне доверили смотреть за ним в одиночку. Переминаясь с ноги на ногу, я жду возле стойки с меню, а как слышу дверной колокольчик — выпрямляюсь и «надеваю» улыбку.

— Доброе утро!

В кафе заходит рыжеволосый парень в рокерском прикиде, на приветствие не реагирует (впрочем, тому виной наушники). Вид у него до того угрюмый, что, кажется, меня обдает холодом, когда он проходит мимо. Парень садится у окна, упирает локти в стол и сплетает длинные пальцы. «Надеюсь, не из хамов», — невольно думаю я. У меня уже был один сложный клиент, настроение после общения с такими портится на целый день. Наверное, я принимаю все слишком близко к сердцу.

Я беру со стойки меню и подхожу к столику.

— Доброе утро! Сразу сделаете заказ?

— Лунго, — сухо отвечает рыжий.

— Хорошо. Оставить вам меню?

Он качает головой и отворачивается к окну. Я ввожу заказ в кипер***, через десять минут получаю напиток и отношу неприветливому гостю.

— Пожалуйста.

Он не удостаивает меня даже кивком, только отбрасывает волосы с плеча за спину. «Мда, на большие чаевые тут рассчитывать не стоит». Я желаю ему хорошо отдохнуть и возвращаюсь на свой пост. В течение часа принимаю еще один заказ. Угрюмый рокер, на которого я нет-нет да посматриваю, печатает все это время в ноутбуке.

Снова звякает колокольчик. Я отвлекаюсь от изучения маникюра, который мне сделала Мэг, и поднимаю голову. Приветствие застывает у меня на зубах. В зал вошли два парня, одного из которых я, к сожалению, хорошо знаю.

«Колин…»

Модная стрижка, загорелая кожа, кроссовки, которые стоят как мой смартфон, на предплечье — недавно зажившая татуировка в виде готовой к броску кобры. «Небось, папочка подарил на завершение школы», — думаю я, борясь с паникой.

Наши взгляды встречаются. Узнав меня, он замирает. Его губы медленно растягиваются, в глазах появляется нехороший задор. Я сжимаю челюсти.

— Агнес, ярочка моя, какая приятная встреча! — восклицает он наигранно счастливым тоном.

«Грр… ненавижу, когда он так меня называет!»

— Не могу согласиться, — отвечаю одновременно честно и сдержанно.

— Ты не рада меня видеть? Сердце мне разбиваешь. Опять! — Театрально приложив руку к груди, он подходит почти вплотную. Его друг смотрит на нас с любопытством и молчит.

«Спокойно, Агнес, держи себя в руках! Как бы ты ни хотела влепить ему пару звонких пощечин, сейчас он клиент кафе — надо обращаться к нему уважительно, не роняя при этом достоинства».

Я выпрямляюсь и поднимаю подбородок:

— Проходите, пожалуйста, в зал и выбирайте столик. Официант подойдет к вам через минуту.

От его оскала меня передергивает.

— Хочу, чтоб ты нас обслужила!

«Разумеется…»

— Администратор поставил меня встречать гостей — я не могу отойти.

— А ты позови своего администратора. Уверен, мы обо всем договоримся.

Администратора не надо… Брюзге не понравится, что я отказалась обслуживать посетителя, прикрываясь его указаниями. Кажется, выхода нет. Насколько я знаю Колина, ему ничего не стоит закатить скандал на пустом месте. Придется уступить.

— Я сама с ним поговорю… Наверняка кто-то сможет меня подменить.

Колин победно усмехается. Перемигнувшись, они с другом проходят вглубь зала и занимают один из дальних столиков. Я следую за ними, проклиная все, на чем свет стоит.

— Сразу сделаете заказ? — Кладу на стол две копии меню.

— Подойди минут через десять. — Колин поднимает руку, чтобы поправить волосы, и якобы случайно скользит пальцами по моему бедру. Во мне вскипает возмущение! Я практически влетаю на кухню и с ходу бью Боба кулаком под дых! Еще! И еще…

Боб — старый боксерский манекен, который кто-то давным-давно поставил в закутке возле кладовки, чтобы сотрудники могли выпускать пар в течение рабочего дня. Решение нестандартное, но для сферы обслуживания вполне эффективное.

— Тяжелое утро?

Я оборачиваюсь и ловлю озадаченный взгляд Саманты, старшего официанта и моего куратора. Высокая угловатая блондинка лет двадцати шести, она приятный человек и снисходительный начальник.

— И не говори! — Отвечая ей, продолжаю лупить манекен. — В кафе — бам! — пришел мой одноклассник — бам! — Колин — бам! — сволочь! — бам-бам!

Еще немного, и я начну потеть, так что приходится оставить беднягу Боба в покое. Поправив волосы, я поворачиваюсь к Саманте:

— Мажористый выпендрежник два года меня донимает! Мы как-то раз пососались, играя в бутылочку на дне рождения одноклассницы, — и все! Его переклинило… Стал преследовать меня, предлагал встречаться, а как понял, что я на него не поведусь, обиделся и начал изводить! Пускал грязные слухи, зло разыгрывал, лапал при всяком удобном случае… Твою мать, он ведь точно не случайно сюда забрел: наверняка узнал от кого-то, что я тут работаю.

«Мэг могла сказать Кортни, та — Уолтеру, а тот, собственно, — Колину».

Я тяжело опускаюсь на табурет у стены и запрокидываю голову. Саманта хмыкает:

— Наверно, ты божественно целуешься, раз ему так башню сорвало.

— Ха-ха.

— Ладно, прости… хочешь, я им займусь?

— Он настаивает, чтобы я его обслужила. Скотина высокомерная!

Она сочувственно глядит сверху вниз.

— Тогда соври, что плохо себя чувствуешь, и иди домой. Я прикрою.

— Женская солидарность?

Вместо ответа — угловатая улыбка идеально подведенных губ. Предложение соблазнительное, но я качаю головой.

— Это не выход. Теперь он знает, что я тут работаю. Ускользну сегодня — объявится завтра. Только хуже будет. Да и не хочется сбегать от проблем. Будем считать, что это мое первое испытание в самостоятельной жизни.

«Хоть и очень противное…»

Я встаю, чтобы вернуться в зал. Саманта утешительно пожимает мне предплечье:

— Если будет приставать, могу попросить Дейва из вечерней смены притвориться твоим парнем. Мы хорошие друзья, он не откажет!

— Что ты! Не хватало еще впутывать в это других людей! Как-то раз школьный охранник сделал Колину выговор, и тот добился его увольнения. Мажор хренов! — Я тяжело вздыхаю. — Самой надо разбираться…

— Что ж… удачи. Если что, я рядом!

Мы переглядываемся и выходим. Саманта встает на мое прежнее место, а я, стиснув зубы, направляюсь к столику.

— Готовы сделать заказ?

Колин масляно улыбается:

— Я, конечно, ожидал найти тебя в разделе «горячее», но, раз нет…

«Вот же дебилоид…»

— …то я возьму кесадилью с телятиной и мокачино.

Я записываю и обращаюсь ко второму:

— А вы?

— Минутку…

Жду, пока парень листает меню, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Колина:

— Значит, правду говорят, что ты не поступила? — Я поджимаю губы и молчу. — Знаешь, у отца обширные связи. Он поможет. Если я попрошу.

— Спасибо, я своими силами управлюсь в будущем году! — Кое-как пряча раздражение, опять поворачиваюсь к его другу: — Если вы не готовы заказать, я подойду позже.

Хочу уйти, но Колин хватает меня за фартук и слегка одергивает.

— Да чо ты бегаешь от меня, как от чумы? Давай встретимся сегодня вечером! Покатаемся по городу, сходим в приличный ресторан.

«Достал… Как же ты меня достал! Надеялась, что после школы никогда тебя не увижу, так нет, зараза, — нарисовался!» — думаю я, мысленно проделывая с ним все то, что минуту назад делала с Бобом, а вслух, собравшись с духом, говорю:

— Вот чего ты такой упертый? Почему я должна раз за разом повторять одно и то же? Ты не в моем вкусе, и я не буду я с тобой встречаться! Оставь меня, пожалуйста, в покое. По-человечески прошу.

Угрюмый рокер подзывает меня жестом.

— Секундочку! — говорю ему и снова обращаюсь к другу Колина: — Вы выбрали?

Приняв заказ, я сбегаю к соседнему столику. Злобный взгляд прожигает дырку у меня промеж лопаток.

— Ух, вы меня просто спасли… То есть… Слушаю.

Он не глядя подвигает ко мне пустую кружку:

— Повторите, пожалуйста.

Я ввожу заказы в кипер и общаюсь еще немного со стариной Бобом. Когда кофе готов, возвращаюсь в зал, молча ставлю две кружки на столик Колина, шагаю к рокеру и… спотыкаюсь! Время будто останавливается, я осознаю ужас происходящего даже раньше, чем начинаю падать. В голове рисуется чудовищная перспектива: кофе — ноутбук — скандал — штраф — увольнение…

— Ах!..

Однако события разворачиваются иначе. Угрюмый рокер реагирует с неожиданной прытью и точностью: вскакивает мне навстречу, одной рукой подхватывает накренившийся поднос, почти не расплескав кофе, второй — меня. Я буквально падаю в его объятия. Нос щекочет запах апельсинов — гель для душа, наверное…

Испуг сменяется облегчением, облегчение — восторгом, восторг — замедленным, точно в кино, осознанием: я всем телом жмусь к незнакомому человеку. Рука — к груди, грудь — к диафрагме, взгляд — к очерченным ключицам. До чего же высокий… Медные волосы контрастируют с черной футболкой.

Вздрогнув, я прихожу в себя, резко отстраняюсь от парня и выпаливаю, не поднимая к нему горящего лица:

— Пожалуйста, простите, это вышло случайно!

Он медленно ставит кофе на стол и возвращает поднос после паузы.

— Будьте осторожны, — тихо, растеряно. Кажется, он в шоке не меньше моего.

— Да… Спасибо… Простите…

Бессознательно прижав поднос к груди, я разворачиваюсь и спешу на кухню, где столбенею, запоздало поняв, что мне только что поставили подножку!

Едва не столкнувшись с поваром, я ныряю за угол и закрываюсь в туалете для персонала. На глазах выступают слезы злости и обиды. «Не… ну, как… как можно быть такой дрянью бессовестной?! — думаю я, осторожно утирая нижние веки. — Повезло, что у рыжего кошачья реакция! А если бы он меня не поймал? Господи, как неловко…» — Я понимаю, что моей вины нет, но чувство стыда, граничащее с тревогой, явно останется со мною надолго.

Остаток рабочего дня проходит терпимо. Я держу ухо востро и веду себя, будто ничего не случилось. Колин задерживается в «Заводи» еще на час. Когда я забираю посуду, он как бы невзначай говорит приятелю:

— Местечко, конечно, не моего уровня, но кофе тут приличный — можно заглядывать время от времени.

Я еле сдерживаю страдальческий стон.

Рокер покидает кафе вскоре после этого, на прощание вперив в меня долгий, непонятный взгляд. К моему удивлению, оба столика оставили более чем щедрые чаевые. И пускай у нас принято работать в кружку****, подачку Колина я опускаю в карман, а после работы выкидываю в ближайший ящик для пожертвований.

***

Моя смена заканчивается в пять, и вечера у меня свободные. В хорошую погоду я люблю ходить домой длинным маршрутом — через парк. За ужином мы с Мэг обычно смотрим кино или сериалы, так что я пользуюсь прогулкой как единственной возможностью побыть наедине с собой: иду медленно, гляжу по сторонам, вдыхаю запахи лета — добросовестно пытаюсь насладиться моментом. Слушая радостные крики детей, наблюдая, как кто-то играет на лужайке с собакой, подмечая цвета, которыми окрашивается небо, я потихоньку расслабляюсь и даже начинаю улыбаться.

«Не так все плохо, в конце концов! Небольшие временные трудности».

Мэгги дома не оказалось, но меня это не удивляет: она не любит одиночество, ненавидит торчать взаперти и всегда готова к спонтанному движу. «Наверняка усвистала с девчонками в ТЦ», — думаю я, снимая футболку.

Стыдно признать, но я ревную Мэг к другим ее подругам. Она-то у меня одна, и глубоко в душе мне хочется быть для нее также единственной, как бы глупо, эгоистично и двусмысленно это ни звучало. Однажды я не выдержала и поделилась этим с ней, но она восприняла мое откровение полувшутку: «Эх, мать, — похлопала меня по плечу, — вот увидишь: все изменится, когда у тебя появится парень».

После душа я берусь за готовку. Мэг на кухне — полная катастрофа, так что роль повара мне пришлось взять на себя. Поставив на огонь овощное рагу, я наконец-то позволяю себе расслабиться: забираюсь в кресло, поджимаю ноги, закрепляю на планшете лист бумаги и приступаю к новому наброску, листая в телефоне подходящие референсы*****.

Всегда любила рисовать. Не могу сказать, что получается круто, но для самоучки, думаю, достойно. Меня привлекает фэнтези и мистичные образы: вампиры всякие, оборотни, злые духи — на примере профессиональных художников я вижу, что такие сюжеты отлично раскрываются в черно-белой графике, которую я начала осваивать класса с пятого — рисуя ручками на задних страницах тетрадей.

Не без труда отбросив самокритику, недавно я стала делиться творчеством в сети: сфотографировала лучшие картинки в окружении лайнеров, кистей и сухоцветов, создала страничку, набрала за месяц почти сорок подписчиков. Обратной связи не хватает, но лучше уж так, чем если мои рисунки начнут гнобить... Мне радостно уже оттого, что кому-то они да заходят.

Набросав очертания будущего персонажа, я слышу бренчание ключей, затем щелчок замка — в дверях появляется лучезарное лицо моей подруги:

— Привет, работяга! Вкусно пахнет. Рагу?

— Оно. Ты откуда?

— Из центра! По магазинам прошлась. — Излучая неподдельное счастье, она демонстрирует пакеты из бутиков.

— Опять? — наигранно вздыхаю я. — С прошлого шопинга недели не прошло! Я все понимаю, но у нас один шкаф — и тот уже битком.

— Чесслово, сегодня мной двигала необходимость! — Она ставит пакеты и с размаху падает на свою кровать. — Прикинь, я опять запуталась в датах и чуть не забыла про день рождения Гарри!

— Которого? Андерса, что ли?

— Да не! Мой кузен Гарри. Он учился в нашей школе на три класса старше.

— Видимо, мы не знакомы. Подарок покупала?

— Не только. Зацени! — Она вынимает из пакета ворох серебристого фатина. — Красота? Гарри всегда устраивал шикарные тусы — хочу быть во всеоружии!

— Ну… затмить тебя точно никто не сумеет, — усмехаюсь я, разглядывая платье-пачку с расшитым пайетками лифом.

— Во! Сечешь, подруга! — Улыбается она во все зубы. — Надо и тебе что-нибудь веселенькое подобрать.

Я не сразу нахожу, что ответить.

— …Хочешь, чтоб я составила тебе компанию? — Мэг энергично кивает. — Ну нет, подруга… У меня один выходной в неделю, и я хочу отдыхать.

— Полдня на отдых и вечер на веселье — идеальный выходной! — Она подсаживается ближе и глядит заискивающе. — Давай, будет классно! А-то улечу с семьей в отпуск, а ты останешься здесь тухнуть — если хоть разок тебя не вытащу, буду чувствовать себя виноватой. Кроме того, — она переходит на доверительный шепот, — Гарри уже месяц как свободен.

— Ох…

— За товар ручаюсь: красив, в хорошей форме, не придурок. Очень перспективный.

— Не знаю даже…

— Просто пообщайтесь! В любом случае хорошо проведем время. Танцы-шманцы, туда-сюда!

Мэг пародирует танец Траволты из «Криминального чтива» — я тихонько прыскаю. У нее настоящий талант заражать окружающих энтузиазмом. Изображая вымученность, я вздыхаю и протягиваю:

— Ну, так и быть!

Довольная собой, она соскакивает с кровати, распахивает шкаф и начинает шаркать вешалками.

— Есть у меня пара платьев, для которых я слишком похудела, — тебе как раз будут.

— Звучит обидно…

— Не придирайся к словам! Что обидного в том, что у тебя есть попа и грудь?

Несмотря на ворчание Мэг, из предложенных вариантов я выбираю самый неброский — темно-пурпурное платье-футляр. Сидит превосходно, фигуру не открывает, но подчеркивает — в таком я буду чувствовать себя уверенно и комфортно.

Подобрав побрякушки и обувь — Мэг отказалась садиться за стол, пока не утвердит оба образа, — мы приступаем к еде. За ужином я рассказываю о стычке с Колином и с удовольствием слушаю, как подруга его поносит. «Смердящий, зазвездившийся дерьможуй» — это ли не поэзия?

* Чем свет — очень рано.

** Сильверфорд — выдуманный город штата Мичиган.

*** R-keeper — ПО для ввода заказов в ресторанах.

**** Работать в кружку — делить чаевые поровну.

***** Референс — вспомогательное изображение, на которое опирается художник или дизайнер.