Дубыня

Он помнил, как это произошло.

Сейчас он сидел под широким стволом дерева и слушал гул ветра, шелестящего кроны деревьев.

Тишина…

На многие лиги отсюда не было ни одного разумного. Лишь звери, что изредка выглядывали из-за деревьев, с любопытством смотря на непрошенного гостя.

Дубыня, а никем иным он быть не мог, сожалел об одном: что не сумел защитить своих детей, жену, отца и мать. Печенеги убили всех. Тот сокрушительный налёт кочевников он так и не смог забыть и уже не забудет никогда. Те немногие мужики, что вышли на защиту своих домов, бились храбро, но куда им было до полчищ тварей, режущих всё, что двигалось, и сжигавших всё, что стояло.

Дубыня закрыл глаза, и кадры тех дней сплошным, бурным потоком пронеслись в его сознании, относя в те печальные времена, изменившие его жизнь навсегда.

***

- Дубыня, прекращай хмуриться – мило улыбнулась Забава, проведя рукой по массивному подбородку своего мужа.

Забава была видной женщиной. Идеальная талия, кроткий нрав и длинные русые волосы, сплетённые в одну косу, быстро сделали из неё одну из самых желанных девушек деревни. И, несмотря на множество сватаний в её сторону, выбрала она именно Дубыню, простого на тот момент сына кузнеца.

- Я не хмурюсь – отвечал он, держа в руке кувшин с молоком, словно это была маленькая чаша – Чувство у меня дурное.

Голос у Дубыни был мощным, басовитым и словно наполненным какой-то силой. С обладателем такого голоса мало кто решался спорить.

- Что же на этот раз беспокоит моего мужа? – она села рядом с ним, накрыв его могучую ладонь своей, и участливо посмотрела в глаза.

- Посмотри на улицу, что ты видишь? – отвечал он ей – Видишь, как бурные ветра гнут деревья, как птицы притихли и боятся издать звук, как всё сильнее хмурится небо?

- Думаешь, это что-то значит?

- Я не думаю, я знаю. Как ты знаешь, Сварог держит Чернобога в подземном мире, врата заперты, но его сила слишком велика. Пусть выйти он и не может, но при этом что-то готовит, что-то страшное и неприятное для земли нашей.

- Откуда же тебе это известно, Дубыня? – чуть взволновано спросила Забава, где-то внутри думая, что муж всё это сам себе надумал.

- Было мне видение от Белобога, я всего не понял, видел лишь образы, но что-то грядёт, и я не знаю что.

Тем временем в небе послышался раскат грома, ветер уже не стесняясь гнул ветви, а на улице началось движение. Шум не мог не привлечь супружескую пару, они обернулись к окну, глядя на то, что сейчас происходит. Люди покидали свои избы, смотрели вдаль и начинали кричать, бегать и прятать имущество.

- Началось – брови Дубыни свелись вместе, он встал и направился на выход. Половицы скрипели от поступи могучего кузнеца.

Забава поспешила следом. Её мысли путались, она не понимала, что происходит. Совсем недавно всё было нормально, так как всё могло поменяться в столь краткий миг?

- О! Дубыня! – крикнул старик, потрясывая своей бородой, ни кто иной, как староста деревни – Печенеги идут, хватай молот и поспеши к остальным, попробуем договориться! А если нет... Что ж, пусть за наши жизни они заплатят дорого!

Дубыня кивнул, поспешив к своей кузне, расположившейся с обратной стороны дома. Обойдя ненужный сейчас хлам, он подошёл к своему молоту, здоровому и тяжёлому, не каждый в деревне сможет поднять его, не то, чтобы работать. Дубыня же схватил его одной рукой и, закинув на плечо, отправился на улицу.

Здесь собралось двадцать мужчин, все, кто мог держать что-то тяжёлое, были здесь.

Топот копыт и ржание лошадей разносились по округе, печенеги, сжимая уздцы покрепче, неслись вперёд, радостно улюлюкая и крича что-то на своём родном языке, в руках их были острые клинки, а одеты они были в меховые одежды.

Староста деревни стоял перед своим импровизированным войском, глядя на приближающихся "разбойников", всё ещё надеясь, что вот-вот и они остановятся, от них отделится человек и выдвинет свои условия, но этого не происходило. Печенеги неизбежной лавиной неслись вперёд, даже не думая останавливаться.

- Они не тормозят – голос Дубыни был подобен раскату грома в этой тишине, нарушаемой лишь порывами ветра и топотом копыт, приближающегося отряда.

- В рассыпную! – бросил староста, поняв, что боя не избежать. Стоять одной толпой, когда на тебя несётся конница, не самая разумная мысль.

Все бросились в стороны, и в этот момент волна настигла их. Послышался шум ломаемых костей, когда очередного бедолагу сбивал конь и пробегал по нему копытами, лязг мечей, встречающихся с топорами деревенских.

Дубыня отскочил в сторону, избегая копыт, и прокатился по земле, одежда оборвалась, кожа покрылась кровоточащими царапинами. Но он этого даже не заметил, подскочивший справа всадник нанёс режущий удар мечом, и лишь чудом мужчина успел подставить металлическую рукоять молота на пути этого выпада, лезвие звонко встретилось с рукоятью, и всадник промчался дальше.

Пока выдалась свободная секунда, Дубыня смог оглядеться. Вокруг творился настоящий кошмар. Печенеги зверствовали, кровь лилась рекой, из двадцати мужчин на ногах осталось лишь десять. Всюду трупы, кровь, шум, лязг и крики женщин. Именно последнее заставило мужчину прийти в себя и начать оглядываться по сторонам. Он видел, как спешившиеся кочевники забегали в избы и вытаскивали оттуда кричащих женщин. Но, к его большому облегчению, он не обнаружил среди них Забаву.

Рванув к своей избе, что стояла через несколько домов от места сражения, он мощным ударом молота смял голову печенегу, тащившему за волосы молодую девушку. Осколки черепа, перемешанные с мозгами, разлетелись в разные стороны, но Дубыня этого не видел, всё происходило как в тумане, он просто нёсся вперёд, мимоходом сшибая насмерть встречающихся ему «налётчиков».

У самого дома он увидел одного из них, тот уже было собирался войти внутрь, но притормозил, увидев здорового мужика с окровавленным молотом в руке.

На печенеге была не аккуратно сделанная, массивная шапка и, судя по всему, давно не стираная – Мех стоял неопрятными сосульками в разные стороны. В руке же воин сжимал, испачканный кровью, изогнутый меч.

С лица налетчика спала всякая ухмылка, когда Дубыня пошёл в его сторону, печенег сделался максимально сосредоточенным и в меру осторожным, перехватив поудобней меч, он направился кузнецу навстречу.

Как только расстояние достигло трех метров, воин ускорился. Дубыня ударил молотом горизонтально, метя в лицо гада, но тот ловко ушел вниз, пропуская молот над головой и сближаясь с противником. Дубыня понял, что дело пахнет жареным, резко отскакивая назад, он попытался уклониться от опасного выпада печенега, грозившего выпустить ему кишки, и это даже получилось. Сталь лишь разрезала рубаху и оставила неприятный длинный порез.

Печенег неприятно оскалился, понимая, что перед ним не опытный воин, а простой, пусть и крепкий, мужик. Он снова рванул вперед, на этот раз нанося удар сверху вниз — по касательной, от ключицы к бедру, но Дубыня сумел выкрутиться.

Осознав, что навыки боя не на его стороне и что затяжной бой будет вести к его гибели, Дубыня рванул вперед, перехватывая руку мечника и останавливая движение клинка.

Вот сейчас в глазах печенега мелькнул испуг, он выхватил из-за пазухи длинный нож, обычно он использовал его для разделки мяса, но сейчас он пригодится для другого.

Если бы Дубыня был не кузнецом, а воином, то подумал бы о второй руке. Тут же бы заблокировал ее, а так он схватил правой рукой шею печенега, желая задушить того на месте, левой же держал, всё еще опасную, правую руку. В этот самый момент его бок прошил старый нож, войдя туда по самую рукоятку.

Боль была жуткая, из рта вырвался протяжный стон, и если бы не то количество адреналина, что сейчас переполняло его тело, он бы точно ослабил хватку, схватился за бок и повалился на землю. Но в данной ситуации он издал громкий хрип, стиснул челюсти и лишь усилил хватку, сжимая горло противника, начавшего уже синеть. В этот момент Дубыня понял, что печенег может выдернуть нож и нанести очередной удар, по всей видимости, тот так и собирался сделать, но Дубыня успел.

Отпуская горло, он схватил левую руку противника, что практически извлекла нож, после чего нанес сокрушительный удар лбом в нос противнику. Тот отлетел на метр, рухнув на землю. Лицо больше напоминало кровавую кашу. Печенег шевелил руками и ногами, пытаясь прийти в себя, перевернуться и встать на ноги, но мир шатался в разные стороны, сознание то и дело стремилось убежать в темные дали. Последний раз что-то подобное он испытывал в детстве, когда жеребенок лягнул его в лоб, он тогда вообще чудом выжил. И вот сейчас, будучи взрослым воином, он пытался собрать сознание воедино после удара какого-то сельчанина.

Тем временем шатающийся Дубыня, держась за кровоточащий бок, подошел к своему молоту и поднял его. По его бороде текла кровь, ему казалось, что еще немного, и он сам рухнет наземь, но допустить этого нельзя. Не сейчас, когда эта тварь пытается встать и прикончить его, жену, детей! Нет, он должен довести дело до конца! А дальше... Видно будет, что дальше.

Пошатываясь, кузнец навис над лежащим телом, их глаза встретились – яростные Дубинины смотрели в мечущиеся печенгские.

Размахнувшись и заорав от боли, он обрушил молот на лоб противника, ломая голову, как переспелую тыкву. Тело забилось в конвульсиях, брызги крови и мозгов разлетелись во все стороны.

— Дубыня! — заплаканное лицо жены уткнулось ему в грудь, ее плечи дрожали, пока он их гладил. А потом он начал оседать на землю — Дубыня!

Только сейчас она заметила, что с мужем что-то не так, лишь когда, не сумев устоять на ногах, его мощное тело осело наземь, привалившись к крыльцу.

— Ты ранен! — истерично закричала она, не зная, что делать, из бока мужа по-прежнему торчал нож, что тормозил потерю крови, но не мог остановить ее полностью.

— Бери детей... — прохрипел он, с трудом ворочая своим языком. — И уходите, не выходите на главную улицу. Там зверствуют... Эти... — его речь прервалась истошным кашлем.

— Нет, нет, нет — затараторила она, гладя мужа по щеке и плача навзрыд. — Мы обязательно выберемся вместе.

— Не выйдет — Дубыня натужно улыбнулся. Ему совсем было не весело, но неистовое желание поддержать любимую вынудило его выдавить натужную улыбку.

— Мы не... — ее речь была грубо прервана, фонтаном брызг крови из места, где когда-то была голова, она тугими струями заливала бороду и лицо кузница, в то время как его руки пытались удержать в мгновение, ставшее безжизненным тело.

Дубыня закричал в ужасе, так плохо ему еще не было никогда в жизни.

Печенег, стоявший позади жены, лишь мерзко улыбнулся, а его нога опустилась на лицо мужика, прерывая его крик и отправляя во тьму.

***

Сознание возвращалось медленно, словно сама тьма не желала отпускать его. Тело ныло и болело. И если с болью в теле он мог мириться, то боль в душе заставляла выть, кричать, рвать и метать, от неё не было спасения.

Правда, всё это происходило где-то внутри него, физически он лежал неподвижно, изредка постанывая сквозь сжатые челюсти.

Сознание то появлялось, то пропадало. В первый раз, когда появился проблеск, он обнаружил над собой потолок деревянной избы и трёх старцев с седыми бородами. Они что-то делали над ним, говорили между собой, но смысл их слов ускользал куда-то мимо. Следующий проблеск случился буквально от дикой боли, когда казалось, что каждую мышцу его тела кто-то скручивает, растягивает и вообще делает с ней какое-то непотребство. Агония длилась долго, и он даже не знал, прекратилась ли после, просто в какой-то момент сознание вновь уплыло во тьму.

Когда Дубыня вновь открыл глаза, то слабость исчезла, как и боль в теле. Ощупав место, где когда-то была рана, он не обнаружил ничего — сквозь рваную дырку окровавленной рубахи проступала свежая розовая кожа.

Залёжаное тело не желало шевелиться, оттого ему пришлось потрудиться, дабы сперва сесть, а после слезть со стола, на котором, как оказалось, он лежал последние... Часы? Дни? А может, недели?

Дубыня встал и, пошатываясь, пошёл к двери, ведущей на улицу. В глазах было пусто, он не знал, ради чего ему жить. Всё, что было дорого, осталось там, в уничтоженной деревне. Так что он не обратил внимания на убранство избы, в которой пролежал всё прошедшее время.

Когда дверь отварилась, в лицо ударили порывы воздуха, перемешанного с гарью, пеплом и солоноватым запахом крови. Он всё ещё был в родном селении. Правда, теперь его было не узнать. Всюду валялись трупы как мужчин, так и женщин, видел он и трупы детей, лица которых замерли в гримасе ужаса.

— Забава — его голос дрогнул, когда могучее тело упало на колени и мощные руки обняли обезглавленное тело — Я отомщу, Забава.

Он говорил тихо и спокойно, но при этом по его щекам текли слёзы.

— Месть — дело хорошее — раздавшийся позади скрипучий старческий голос заставил Дубыню вскочить на ноги и резко развернуться.
Это был один из тех старцев, что он видел в моменты кратких пробуждений. Старец стоял спокойно, опершись на свою трость, он гладил длинную бороду и смотрел словно сквозь мужчину. Его глаза давно потеряли свой след, кожу покрыли глубокие морщины, а одеяния подошли бы любому бедному путнику.

— Кто вы? — спросил Дубыня больше из вежливости к тем, кто, по-видимому, спас его жизнь. Хотя он не думал, что это был хороший выбор. Если бы он мог выбрать, то выбрал бы смерть.

— У нас множество имён — спустя минуту молчания всё же произнёс старец — Но они не имеют большого значенья. Кто мы были раньше, кто мы будем после? Есть ли в чём-то смысл? Если есть, то в чём?

Скрипучий голос старика походил на заунывную мантру. Дубыня понимал их слова, но от него совершенно ускользал их смысл.

— Мы здесь, потому что нужны, и помогли, потому что должны. Теперь в тебе есть сила великая, сила, что не была ни в ком до тебя, но далека от той, что будет после тебя.

— Я не понимаю — Шёпотом произнёс кузнец. Его плечи опали. Он вновь посмотрел на тело жены, после чего перевёл взгляд на две пары маленьких ножек, выглядывающих из-за забора. Почему-то у него не было сомнений, что там лежат его дети. Два сына, бросившихся в самоубийственную атаку на печенегов, после того как лишились матери и отца. Он взглянул туда лишь раз, после чего больше не смотрел. Слишком тяжело и больно было в его сердце, настолько, что каждый вдох приносил реальную боль.

— В твоей кузне лежат клещи, принеси их — попросил другой старец, стоявший чуть в стороне, позади первого.

— Я бы никогда не отказал старцам — спокойно ответил Дубыня — Но почему вы не даёте мне спокойно оплакать семью? Почему просите о таком в данный момент? — Его это начинало злить, он не понимал смысла происходящего.

— Сходи, и смысл явиться — так же спокойно ответил уже третий старец.

Махнув на всё рукой, кузнец всё же встал и поплёлся за дом, туда, где стояла кузница.

Вид подгоревших опор и стен кузницы ничуть не смутил Дубыню, он отодвинул слетевшую с одной петли дверь и вошёл внутрь. Внутри всё было как и прежде, так что, быстро найдя требуемое, он направился обратно, в надежде, что, получив желаемое, старцы оставят его в покое.

В этот самый момент, когда мужчина практически покинул кузницу, одна из обгоревших опор лопнула — это вызвало цепную реакцию, и вот с громким треском и морем пепла одна за другой опоры лопались, стены покосились в стороны, и тяжеленный свод, сделанный из массивных брёвен, рухнул вниз, погребя под собой мужчину.

Дубыня закрыл глаза. «Вот и всё» — подумалось ему. Более того он даже обрадовался, что отправляется вслед за семьёй, как осознал, что тяжеленные брёвна, как и сама крыша, спокойно лежат на его плечах.

Дубыня подвигался — крыша поддалась. Тогда кузнец стал раскидывать брёвна в разные стороны. От его ударов стволы разлетались щепками, не прошло и минуты, как живой и невредимый кузнец стоял перед тремя старцами, протягивая им клещи.

— Теперь ты понимаешь — старец не спрашивал, он утверждал — Отныне тебе дана сила, иди и накажи тех, кто напал на твой дом, и спаси тех, кто не смог спасти себя сам.

Не говоря больше ни слова, старцы развернулись и пошли прочь.

— Где же мне найти басурман этих? — крикнул им вслед Дубыня.

Старцы не остановились, они молча продолжили свой путь, и лишь один из них на краткий миг направил руку в сторону востока. Дубыня качнул головой, после чего, схватив свой молот, что так и остался валяться около дома, отправился на восток, и его единственной целью была месть.

***

Судя по тому, как далеко успели уйти кочевники, провалялся в бреду он не один день. Пробираясь сквозь ветви густого леса, именно об этом думал мужчина.

По началу он хотел просто сдохнуть, упасть там, рядом с женой, и просто сдохнуть, но теперь его сердце билось. Подгоняемое пышущим жаром пламенем мести. Одна мысль о том, что печенеги останутся жить, размножаться и радоваться жизни, приводила в бешенство.
Дубыня настолько вышел из себя, что походя снёс дерево ударом своего молота.

Кузнец шёл уже не первый час, и вот наконец лес подошёл к концу, дальше шла обширная степь, и кочевники просто обязаны найтись рядом с ней. Дубыня же шёл по лесу специально, пытаясь сократить путь до этого места. В момент, когда он почти вышел, неизвестная тварь рубанула в спину. Его дёрнуло, крутануло и впечатало в дерево с такой силой, что-то прогнулось и лишь чудом не лопнуло. И будь Дубыня прежним, то тут бы ему и остаться.

Сжав челюсти, Дубыня поднялся. Напротив него стоял огромный непропорциональный мужчина с длинной, с проблесками седины, чёрной бородой. Голова же была полностью лысой, глаза безумные, а изо рта торчат два острых клыка. Упырь, долгое время терзавший местные земли, сейчас стоял перед ним. И Дубыня искренне удивлялся, как смог пережить его стремительную атаку, ведь сила удара последнего была способна рушить немалые деревья, а удар по человеку делал из него груду некрасивого мяса.

— Что же, посмотрим, чего стоит новая сила — пробасил бывший кузнец и отвёл молот чуть в сторону.

Упырь бросился вперёд, да так быстро, что движения размазались в воздухе, мужчина даже не взмахнул молотом, как вновь впечатался в многострадальное дерево. На этот раз оно не выдержало таких испытаний и, хрустнув, завалилось назад. Дубыня покатился по земле, марая свою одежду и царапая кожу. Наконец он остановился и смог встать. Посмотрев вниз, он обнаружил, что рубаха разорвана в районе груди, а по коже расползаются четыре рваные линии. Ударь мертвяк обычного человека и вскрыл плоть вместе с костями, но у Дубыни мышцы имели невероятную плотность, оттого упырь лишь обломал когти, немного надрезав кожу.

Первая неожиданность прошла, и мужчина стал активно действовать. Упырь не обладал достаточным интеллектом, он видел живого и стремился разорвать на части, не прибегая к разного рода хитростям.

Поэтому и сейчас он рванул по прямой, а как приблизился, запрыгнул на шею, желая подмять под себя грубой силой и насладиться кровушкой. Вот только неправильно упырь оценил шансы, ему хватило скорости, дабы запрыгнуть на мужчину, но вот в силе он явно проигрывал. Дубыня заблокировал ему голову, не позволяя кусать себя, после чего поднял над землёй, продолжая держать одной лишь рукой за темечко.

Упырь брыкался и пытался порвать лицо обидчика когтями, и при этом лишь немного не дотягивался из-за того, что его не самый впечатляющий рост активно препятствовал этому.

Ухмыльнувшись, Дубыня сжал пальцы, с хлюпающим звуком сминая голову упыря, как какой-нибудь помидор. Тело, лишённое головы, рухнуло на землю, продолжая дёргаться в последних конвульсиях. Решив не рисковать, Дубыня отломал толстую ветку от какого-то дерева и вогнал в сердце гаду.

— Не кол, конечно, но, думаю, сойдёт — пробасил мужчина, придирчиво оглядывая свою работу, при этом почесав затылок.

***

Наконец лес закончился. Дубыня вышел под затянутое тучами небо. Взглянул вверх и втянул воздух полной грудью. Полученные раны неприятно ныли, но не катастрофично. Вдали, у самого горизонта, Дубыня смог разглядеть очертания телег, что стояли плотной стеной, ограждая кочевников от остального мира. Не став медлить и ощущая какое-то предвкушение, он быстрым шагом двинулся вперёд. Небо, словно ощущая, что сейчас грянет, ударило раскатами грома, заискрило молниями. Хотя гроза намечалась всю последнюю неделю, так что, может, зря он себе это надумывает?

Часовые заметили его заранее. Правда, никак не отреагировали. Сложно ожидать угрозы от одного человека с молотом, пусть он и будет здоровый, как Дубыня. Но их оплошность дорого стоила.

Как только Дубыня добрался до первых телег, он нанёс сокрушительный удар, от чего та разлетелась морем щепок и взлетела высоко в воздух.

Обалдевшие дозорные смотрели на это глазами размером с блюдца, пока подскочивший Дубыня не снёс пятёрку разом одним лишь сокрушительным ударом.

Сотня печенегов, что была лишь отрядом, засуетилась в лагере. Все стали носиться, не понимая, что происходит. Хватая оружие, они спешили к окраине импровизированного поселения, а там происходила натуральная бойня. Стоя по щиколотку в крови, Дубыня заколачивал в землю уже двадцатого степняка. Мозги, кости и кровь так и летели в разные стороны. Мужчина уже с ног до головы покрылся чужой кровью, так что пришедшие «разбойники» приняли его за явившегося духа мщения, ведь знаменитая рубаха не оставляла другой трактовки.

Ошарашенными глазами степняки смотрели на всё это безобразие, вздрагивая от хруста костей, когда мужчина в очередной раз лупил по уже мёртвому телу. Небо, затянутое тучами, создавало мрачную атмосферу, ветер дул активно, шумя травой, а гром дополнял мрачную и пугающую картину.
Наконец, по-видимому, главный в этом отряде яростно что-то заорал, и степняки рванули вперёд.

Численность должна была иметь решающее значение в этом деле. Так, по крайней мере, думал их старший. Но по мере того, как его войны изломанными и окровавленными мешками разлетались в разные стороны, мировоззрение главного печенега стремительно менялось.

Вот из восьмидесяти осталось тридцать воинов, затем двадцать, десять. Оставшиеся поняли, что этот бой им не выиграть, и, бросая всё, начали разбегаться. Но к этому моменту их оставалось всего пятеро.
Замахнувшись молотом, Дубыня метнул его вслед одного из убегающих, и того сложило пополам. Молот угодил в середину позвоночника, заставляя печенега сложиться «книжкой».

— Я тебя разорву, мерзкое отродье! — с ненавистью выплюнул главный печенег, поправляя шапку. Его лицо исказило злобой. Он хотел не просто убить пришедшего, он хотел заставить того страдать. Но Дубыня страдать не собирался. Он даже не понял, сказанных ему, слов.

Выхватывая меч, печенег бросился на врага. В тот момент он ожидал всякого. Опытный воин видел сокрушительные удары этого человека, видел невероятную мощь, и план быстро родился в голове опытного печенега.

Всего-то следовало не попадать под опасные атаки противника, бить быстро и отступать также. Тактика обязана была возобладать над грубой силой, но вот чего он точно не ожидал так это того, что к тому же выводу придёт и Дубыня тоже. Поэтому одним резким движением он схватился руками за оглобли и, подняв телегу в воздух, от чего вниз посыпались мешки с утварью, обрушил её на голову, не сумевшего среагировать, печенега.

Грохот и пылевое облако разлетелись по округе. В руках богатыря осталось два поломанных бруска, некогда служивших как оглобля.
Подойдя к развалившейся телеге, он с лёгкостью откинул её в сторону, с удовольствием отметив изломанный труп своего противника.

Всё утихло. На многие лиги вокруг не осталось ни одного печенега. Теперь нужно было освободить пленных, что Дубыня и сделал, после чего удалился.

***

С тех пор прошло очень много лет, он истоптал не одну пару сапог, ходя от одного города к другому. Бывший кузнец исходил все местные земли вдоль и поперёк, и в результате пришёл к выводу, что люди его как-то совсем не беспокоят – Их проблемы, их переживания, их радость и горе, надежды и разочарование… Именно тогда, много лет назад, вместе с семьёй умерла и часть его души, а вместе с ней и тот старый Дубыня, кого заботили чужие чувства и готового помочь всем и каждому. Поэтому ему пришлось просто удалился и стать отшельником, стараясь избегать любого общества.

Всё это пронеслось в голове, сидящего на холме, старца, внимательно слушавшего тишину вечернего леса и наблюдавшего за закатом солнца. Дубыня, проживший долгую, но трагичную жизнь, так и не сумевший полюбить вновь, с улыбкой встречал приближающуюся смерть, ведь, к его счастью, он не мог жить вечно, а значит, однажды Дубыня, Забава и их дети вновь сумеют быть вместе.