Дуэль вслепую

Готовое жареное мясо, которое Тимур только что украсил пучками зелени, сводило с ума запахом и видом. Бутылка красного вина уже заняла своё место на столе, между двух зажженных свечей и хрустальных бокалов на высоких тонких ножках.

– М-м-м! – Агнес зажмурилась. – Ужин при свечах!

– Технически – это завтрак, – мужчина чуть улыбнулся.

– Не порти момент, – деваха прищурилась, на мгновение во взгляде проявилась хищная сущность.

– Молчу-молчу. Как тебе мясо?

Она впилась зубками и отхватила здоровенный кусок.

– М-м-м, восхитительно! Ты отлично готовишь!

– Для тебя я готов это делать… – Тимур перехватил готовое сорваться «всю жизнь», – столько, сколько пожелаешь.

Агнес глянула на него из-под чёрно-красной чёлки. Мужчина сделал вид, что очень увлечён нарезкой говядины.

– Я тебя провожу. Посажу на дилижанс, помашу ручкой. Всё будет прям как по-настоящему.

«Подачка для меня?! Пёсья кровь, нет уж, спасибо!»

– Хочешь удостовериться, что я точно уеду? – усмехнулся молодой Охотник.

– Дурак.

Тимур поскрёб ногтем столешницу. «Она права, я дурак. Я так только всё испорчу. Засунь своё эго куда подальше и радуйся тому, что есть.»

– Прости. Мне будет приятно, если ты меня проводишь.

Агнес расплылась в улыбке.

– Я даже надену обновки, что ты мне купил! – Она вскочила и унеслась в гостиную.

Тимур покачал головой. Вздохнул, встал, проверил в который раз вещмешок. «Всё, что мог взять – взял. Нечего больше тянуть. Пёсья кровь!» Он снова вздохнул. Вышел в коридор, встал в проёме двери.

Ослепительно обнажённая Агнес рвала бумагу на свёртках, даже не пытаясь развязать. Она разложила на столешнице вещи, оглянулась на Тимура. Он не мог не улыбнуться в ответ на восхищение, горевшее в янтарных глазищах. Девушка надела кружевные панталоны, сорочку без рукавов, завертелась, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, потом подняла длинное платье, приложила к себе, безмолвно, с восторгом глядя на Лангри. Надела. Тёмно-синее платье облегало тело от шеи до колен. Ниже оно раздавалось во все стороны подобно бутону цветка, рукава были такие же объёмно-воздушные, прижатые манжетами только к запястьям.

– А-а-а!! Мой любимый цвет! Как ты угадал?! – Агнесс завизжала, прыгая на месте.

– Тихо ты, бешеная, – Тимур притворно поморщился. – Значит вот так чувствую тебя.

«Будто знал всю жизнь» – тоже осталось несказанным. «Пёсья кровь! Да что с тобой?! Всё настолько плохо? Тебе нельзя остаться! Иначе придётся добить того сыщика. И пёс знает сколько ещё жандармов! Соберись, тряпка!»

– Поторопись. Дилижанс до Тримеры отправляется через полчаса. Я ещё вчера должен был уехать…

– Сейчас-сейчас, – Агнес вернулась к нарядам. Аккуратно, двумя пальцами подняла и надела шляпку в цвет платья. Тонкую талию облёк широкий декоративный пояс, изящные ручки – тряпичные перчатки. Грациозно вытягивая длинные стройные ножки, она обула чёрные полусапожки. Худые плечи спрятались под полушубком. Агнес подхватила со столешницы муфту и подошла к Тимуру.

– Я готова, – прошептала она, сделав максимально кроткий взгляд. Охотник сглотнул и часто заморгал. «Только причёска, едва видимая из-под шляпки, напоминает о той пацанке, что я встретил в логове близнецов. Пёсья кровь! Которая из них настоящая Агнес? Или ни одна из?..»

Помрачнев, Тимур вышел из дома. Девушка неотрывно следовала за ним. Он запер дверь. Посмотрел на деваху.

– Ключ вот сюда кладу, в фонарь. Можешь жить столько, сколько тебе потребуется, – Охотник отвёл взгляд. «Ты жалок, тряпка!»

Агнес чмокнула его в щёку. Тимур взглянул на её хитрющую мордочку и снова отвернулся, нахмурившись ещё сильнее.

– Да я ничего такого не имею ввиду. Меня всё равно не будет. Может и не вернусь больше никогда сюда, что его беречь. Если тебе нужно — пользуйся. А то опять с какими-нибудь бандюгами свяжешься ради крыши над головой.

– Ты ж мой заботливый, как я и жила все эти годы без тебя? – лыбящаяся деваха сильно обхватила его руку. Охотник подавил желание отдёрнуть. «Последние касания. Ради них я готов потерпеть любые её подколки.»

***

– Тим, подожди, – она остановила его, когда он уже собирался сесть в дилижанс. – Возьми.

Агнес протянула Тимуру склянку размером в полпальца. В ней переливалась золотистая жидкость, похожая на подсолнечное масло.

– И что это?

– Убери. Спрячь, это на крайний случай, – девушка смотрела в землю. Охотник поднял брови.

– Слышал сказки про мёртвую и живую воду? Вот это она. Если будет плохо, если будешь при смерти – выпей, – она едва слышно шептала, став удивительно серьёзной.

– Живая вода? – он проверил плотно ли закрыта крышка на стеклянной пробирке и убрал в карман брюк, к часам.

Агнес скривилась.

– Ну дети огня такую легенду придумали. У нас это называется га-квиян, «дающий жизнь» или «сок золотых яблок». – Она увидела вопрос на лице мужчины и махнула рукой. – Ой, да такой же бред, как и живая вода. Идунн, хранительница яблок, что даруют вечную жизнь богам, дескать принесла сок этих плодов в дар нашему народу, на случай страшных бед. Хотя в некоторых вариациях легенд га-квиян украл обманщик Люк. Не забивай себе голову. Ещё «дающего жизнь» можно использовать как допинг или даже для утоления голода, но, по-моему, это расточительство. Просто береги себя, и он тебе не понадобится.

Тимур легонько поцеловал её в губы повернулся к экипажу. Плечи его поникли, он ссутулился, потом медленно взялся за поручень и поставил ногу на первую ступеньку.

– Забирайтесь быстрей и закройте эту чёртову дверь, здесь ужасный сквозняк! Людвиг, помоги этому растяпе!

Охотник набычился, втянул себя внутрь и сел, едва вместившись подле дородной матроны. Вместе с ней на диване сидел мужчина, на вид лет на десять старше Охотника. Напротив них разместилась молодая пара. Он носил густые усы и бакенбарды, она была довольно прелестна, пока не улыбалась: тогда её крупные лошадиные зубы, длинные как у зайца, всё портили. А перед Лангри сидел сухопарый старик с пышной седой шевелюрой. Толстую трость с тяжёлым серебряным набалдашником он уместил между колен.

– Здравы будьте, господа и дамы, – проворчал Тимур, затворяя дверь. – Тимур Лангри.

Он протянул руку и мысленно выругался. «Пёсья кровь! Опять настоящее имя сказал!»

– Витторио Барант, магистр Гильдии Историков. – Старик ответил на рукопожатие.

– Жак Люазо. Это моя жена Элен.

– Кларисия Жиминовски, – представилась пожилая женщина таким тоном, будто все её должны знать. Она протянула для поцелуя свою вялую пухлую кисть, историк пробормотал: «Моё почтение, сударыня» – и прикоснулся губами к перчатке. Тимур проигнорировал, чем заслужил злобный взгляд. – А это мой сын – Людвиг.

Мужчина не подал Лангри руки. Тот хмыкнул и отвернулся к окну.

Тимур посмотрел на редких провожающих. Стройная молодая девушка в длинном платье поправила воротник полушубка и спрятала ручки в муфте. Если бы не разноцветные волосы, она бы выглядела как обычная милая горожанка. Но Охотнику чудился стоящий за её плечами чёрно-серебристый Зверь. Когда узенькая ладошка Агнес взмахивала в прощальном жесте, он сжимал и разжимал крючкообразные когти. Когда девушка посылала Лангри воздушный поцелуй – облизывал длинные сахарно-белые клыки. И лишь янтарные глаза Зверя смотрели точно так же, как и её – внимательно, цепко, с нечеловеческим интересом, от которого у Тимура начинала холодеть спина и дыбом вставать волосы на затылке.

«Пёсья кровь! Что же я наделал… Как я мог довериться ей? Я же ничегошеньки о ней не знаю! «Я буду верить в тебя»… Сучий потрох, есть ли ещё настолько же полные идиоты, как и я?»

Девушка приподняла брови, уловив его встревоженный взгляд. Сжалась вся, быстро осматривая людей вокруг. Снова посмотрела на Тимура и вскинула руки, мол, в чём дело, где опасность?

Он помотал головой.

«Ты не поймёшь. Незачем искать вокруг, ведь опасность – это ты.»

«О, да! Я такая!» Возник в голове нахальный голосок.

Тимур вздрогнул. Дилижанс закладывал разворот, группка провожающих скрылась из виду.

«Помни о своём обещании, Агнес.» Мужчина надеялся, что его мысли не звучат умоляюще.

«Я обо всём помню. И ты не забудь, что говорил. Верь в меня.»

Тимур сглотнул. «С какого момента она слушала мои мысли? И это она сейчас тоже слышит?»

«Не разочаруй меня, Тим.»

Он явственно услышал её грусть и надежду. И угрозу, далёкую, как гроза на горизонте.

«Я буду верить в тебя!» – твёрдо подумал Охотник и почувствовал, что он уже наедине с собой.

Тимур вздохнул, достал из вещмешка потрёпанную, покорёженную тетрадь, поёрзал, устраиваясь поудобнее. «Самое время внимательно прочитать дневник Мастера Назарэ. Вдруг что-то пропустил.»

Он почувствовал интерес со стороны Витторио и презрение от Кларисии, продублированное её сыном, но всё отошло на задний план, вытесненное тетрадью. Первая же доступная для чтения страница с треском порвалась напополам. «Пёсья кровь! Надеюсь, она не рассыплется у меня в руках?!» Лангри решил попробовать следующие. Третья страница поддалась легко. Жёлтые листы по краям обрамляли чёрные ожоги, а внутри проступали бурые пятна. «Боевая тетрадь,» – улыбнулся Охотник, – «всё прошла, и огонь, и кровавую купель.» Тимур вгляделся в мелкий убористый почерк.

«Я больше не могу держать этого в себе. Кажется, сейчас лопнет голова.» – Прочитал вверху страницы Лангри. – «Мысли, мысли, так и лезут, так и норовят соскочить на язык, раздвинуть губы и вырваться, вырваться… Но нельзя, нельзя говорить такое вслух. Ересь. Чушь. Никто не поверит, засмеют, заклеймят. Но я больше не могу. Нужно выговориться… Как хорошо, что у меня есть ты. Как я рад, что семь лет назад тебя мне подарил Командор Велает, да будет земля ему пухом. Какая это тогда была роскошь, теперь тобой никого не удивишь. И вот ты пригодился не только для записей дел на день и списков покупок. Ты станешь вместилищем моих мыслей, моим собеседником и верным слушателем.

Чёрт, как-то сразу все мысли пропали… Нельзя же просто вывалить сразу всё, что я тут узнал. Нет, нужно сначала всё обдумать, выводы сделаю позже. Тогда с чего начать? Ладно, начнём с того, что сегодня пятое число кенара, 370-ый год.»

«Кенар?» – Тимуру пришлось покопаться в памяти. – «Если не ошибаюсь, это так в Хилинской Империи месяца называли. И вроде бы в Таре. Точно! А, так вот почему мать учила меня их календарю… В Нимулоне это Месяц Льва, второй месяц весны.»

«И что это значит, спросишь ты? Даже и не знаю. Наверное, это значит, что с окончания Мировой Войны прошло уже семьдесят лет, семьдесят лет как существует то, чему я посвятил всю свою сознательную жизнь – Анклав. Это значит, что уже семь лет, как я Мастер Охоты и десять – как люди перестали выходить из домов по ночам, как внезапно исчезают деревни, как города превратились в крепости… Уже тридцать лет, как правит Николас II. Он стар, но всё ещё мудр. С подачи государя, Анклав начал проводить исследования, изучая природу Зверей, чтобы в истоках этого проклятья Ларнеи найти способ избавиться от них навсегда. Сыновья государя не разделяют его идей… Они считают, что траты на Анклав бессмысленны. Старший, Михаил, предлагает вооружить серебром регулярную армию и пройтись по стране частым гребнем. Индивидуалисты Охотники ему не по нутру, как и среднему Давиду. Разве что младший, Виктор, названный в честь деда, поддерживает отца. Но маловероятно, что он станет царём, так что рассчитывать на него не приходиться…

Удивительно, мы защищаем их от оборотней, а они же нам и мешают. Не думаю, что…»

Лангри оторвался от страниц тетради, потёр переносицу. Поглядел в окно, в белую пустую даль. Солнце скрылось за облаками, день помрачнел. Тимур вгляделся и заметил вяло летящие снежинки. «Сегодня будет теплее, чем вчера. Но скоро морозы ударят так, что любой нормальный человек из дома носа не покажет. Жаль, что я к ним не отношусь. К нормальным, в смысле. Да и к людям, впрочем…» Вздохнув, он отыскал глазами место, где остановился и продолжил читать:

«7-ое, кенар, 370. На чём я там остановился? Что-то я там не думал… А, наверное, что тут скопом, нахрапом ничего не сделать. Вот уже скоро год, как я мотаюсь по всей стране, ища любые сведения о Зверях. И чем больше я нахожу, тем тревожнее мне становиться. Боюсь, что мы видим лишь верхушку айсберга…

8, кенар.

Пустая неделя выдалась. Просиживаю дни в центральной библиотеке Халикарнаса. Чувствую себя кротом… Забрался в самые глубокие подвалы. Архивы, рукописи, переписки… Как мне одному перебрать всё это?! Но никого в помощь не дают, Охотники практически не появляются в Анклаве. Заглянут, день беспробудно спят и снова на Охоту. Трое из десяти не возвращаются… Молодёжь идёт всё неохотнее...

Мы думали, что выиграли войну тогда, семьдесят лет назад. Почему же до сих пор мы умираем?! Каждый день, каждую ночь… Невидимо, незаметно, нас убивают… Не связано ли это с возобновлёнными отношениями с Ансагердом? Возможно оборотни – насланное на нас Ансагердом проклятье? Я тут прочитал, что первые двадцать-тридцать лет после войны нимулонцы были уверенны, что все ансагердийцы погибли в войне, а их территория уничтожена тем чудовищным взрывом. Не удивлён, что так думали. Я видел гравюры, это что-то невероятное…»

На обратной стороне листов, исписанных убористым почерком Назарэ, Мастер зарисовал и гравюры, изображающие города из башен. Среди рисунков с привычными Тимуру видами попадались и сцены чудовищных разрушений, башни торчали как сломанные кости, с которых ободрали плоть или как сгоревшие остовы деревьев после лесного пожара.

Следующие страницы не разлеплялись. Охотник скрипнул зубами. «Пёсья кровь! Только я начал увлекаться!» Он теребил листы, но без толку. Лангри смирился и принялся читать то, что дальше. Он пробежал глазами по столбикам цифр, математическим расчетам и паре рецептов. Наконец пошёл текст.

«Удалось добиться аудиенции с патриархом Никифором и допуск к архивам Церкви Креста. Завтра пойду в святые святых Митирийского Собора. Что за тайны прячут Кресты? Хорошо, что их поприжали, иначе б ничего мне не добиться.

27 число натиока, 372 год с ЧС.»

«Натиок – это Месяц Спиралей, последний месяц осени. Да, вон и Фоэньо об этом пишет…»

«Вот и осень заканчивается. Начинают болеть кости перед дождём. Старею… Я не заметил, как за этими книжками, записками и бумагами куда-то делась моя юность… Ну вот, жалуюсь тебе. Точно – старик. Сегодня меня не пустили в Собор. Сказали ремонт, реконструкция, опасно. Может и ремонт, к коронации готовятся. После двух похорон. Стоит ли про это писать, и так все знают. А вдруг потомки прочтут? Не дай Бог на Кресте конечно… А вдруг?... Эх, ладно. Хоронили мы год назад цесаревича Михаила и государя Николаса II… Цесаревич всё же уговорил отца на масштабную военную компанию. Прошерстили страну полки… Как хорошо всё это выглядело в голове Михаила, и как плохо получилось наяву. Как мы ненавидели Крестов за их костры, за сожжённых по обвинению в ведьмовстве женщин и девушек… Солдаты цесаревича пошли дальше. Они не жгли – они стреляли серебряными пулями. Стар, млад ли, мужчина, женщина, всё едино. Они так боялись Зверей, что достаточно было подозрения, доноса, намёка… Да даже если просто показалось, лучше выстрелить… Оборотень-то ведь не даст им шанса… Нет, не стоило этого писать, незачем знать об этом потомкам. Пусть для них те солдаты останутся героями, отведшую угрозу Зверей от Нимулона. Как и цесаревич Михаил… Для всех – он погиб в Коссе, лично отражая последнюю атаку оборотней. В том сражении полегли практически все солдаты и практически все жители города. Удивительно, да? Сколько же там было Зверей, учитывая, что те в основном охотятся поодиночке, редко когда стаей… По моему мнению, скорее всего терпение народное кончилось и Михаила с войсками растерзали сами люди. Озверевшие от власти столкнулись с озверевшими от бесчинств. Достойное завершение компании, о котором, впрочем, никому не расскажешь. Наверное, государь знал истинную причину смерти сына, пережив его всего на месяц. Иначе, почему Николас даже на смертном одре просил у подданных прощения?»

«Вот и мама мне про это же рассказывала. Магистр Роскилле мне как-то сказал, что методы Цесаревича Михаила были эффективными. Но что толку? Самый просто путь редко оказывается верным. Я вот нашёл, как определять колдунов, ещё лекарство найду и не нужно будет никого убивать.»

Тимур вновь уткнулся в дневник.

«Ай да я! Прочитал все, что понаписал выше, и поразился сам себе – сколько я всего знаю. Воистину: знания – сила. Поэтому-то все эти подвалы, заваленные бумажным хламом, так охраняются. Жду не дождусь, когда меня пустят в Собор…

4-ое юргрога, 372.»

«Юргрог – первый месяц зимы, Месяц Споров. По народным поверьям большое дело, начатое в этот месяц, обречено на провал. Но иногда приметы сулят и грандиозный успех. Интересно, что же ищет Назарэ?»

«Вчера, на пиру после коронации Давида I я был представлен Царю лично. Был весьма польщён, хотя государь не произвёл на меня впечатления. Он пошёл в мать-хилинку: невысокий, полный, с крючковатым носом. Совершенно теряется на фоне младшего брата. Но, корона-то на нём, а не на Викторе… Я получил личное разрешение от государя на продолжение изысканий. Конечно, что им теперь волноваться? Оборотней или уничтожили, или они затаились надолго, даже в Анклаве спокойно, что уж говорить о мало что понимающих обывателях? Почему бы теперь не позволить какому-то дурачку, вроде меня, покопаться в пыли. А что, и покопаюсь! Я ж не гордый… Но это последний раз. А потом вернусь в Анклав, буду преподавать… Меня утомила столица, хочу обратно, домой, в Тримеру…»

Тимур отложил тетрадь в сторону. «А где мой дом? Есть ли теперь такое место? В Повитуме я оставил трупы после себя. В Тримере, в Анклаве, меня самого ждёт смерть. Теперь вот еду в Карнусир. Что будет там? И куда потом меня понесёт? Неужели я так и буду до конца жизни, как Назарэ, мотаться по стране, пытаясь поймать за хвост ускользающую мечту, пока меня не «вылечат» серебряной пулей? Или тоже как он же – шагну с обрыва, потеряв остатки разума на старости лет?» Бывший Охотник оглядел спутников в экипаже. «А этим что дома не сидится?»

– Какими судьбами так далеко на севере, господин Барант? – спросил Охотник учёного.

Старик встрепенулся, ухватившись за возможность поговорить.

– Исторические изыскания. Мне нужно было получить консультацию у весьма уважаемого в наших кругах Клинта Сомбрика. Я допускаю, что вы можете его не знать, хоть это и не делает вам чести.

Тимур хмыкнул.

– Отчего же – это мой сосед.

– Да? Поразительно! Клинт весь в разъездах, большая удача застать его дома, мне пришлось договариваться за полгода!

– Насколько я знаю, он редко покидает своё жилище, – Лангри внимательно следил за реакцией магистра-историка. – А его данные, скажем так, не выдерживают проверки.

– Возможно мы говорим о разных Сомбриках. – Витторио поджал губы. – Я бы не стал тратить своё время на какого-то прохиндея. Я использую в своих лекциях только достоверную информацию! Кстати, я дам несколько выступлений в Тримере, а затем уеду в Халикарнас, так что ловите момент, дабы почерпнуть из колодца мудрости.

– Жак, давай сходим! – попросила молодая женщина своего спутника, а после повернулась к остальным. – Я раньше никогда не выбиралась из Повитума! Но просто мечтаю о городе-из-башен! Там здорово! Жак бывал, он мне рассказывал. Правда, милый?

– Правда, правда, – мягко улыбнулся молодой мужчина. – Простите мою жёнушку. Элен ужасно болтлива.

– Да ничего страшного, – засмеялся седовласый Витторио. – Как и любой преподаватель, я люблю, когда меня внимательно слушают.

Женщина ткнула мужа кулачком.

– Вечно ты меня принижаешь, дай поговорить с умным человеком!

– Ой, да говори, пожалуйста, – Жак откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу, рассеянно глядя за окно. А потом обратился к сидящему напротив мужчине с красным от перегрева лицом. – Холодная зима в этом году будет, не правда ли?

– Воистину, господин мой, стужа нас ждёт, – важно кивнул тот. Узкий воротничок давил ему на шею, на висках и лбу выступили крупные капли пота, но он так и не расстегнул шубы.

– А кто построил Полуденный Тракт? – спросила Элен у магистра гильдии Историков.

– О, это, к сожалению, доподлинно неизвестно, – Барант переложил трость из одной руки в другую. – Мы знаем, что построен он гораздо позже, чем города-из-башен. Но вот технология строительства и камень – один и тот же.

– Как это? Жак говорил, что башни – чёрные, а Тракт – красный.

– И, тем не менее, они сделаны из одного камня. Хотя, возможно, это и не камень… – историк задумался. – Исследования ещё ведутся, но некоторые учёные делают предположение, что он искусственного происхождения. Что его сделали из каких-то иных исходных материалов.

– Как кирпич, – влез Тимур.

– Да, вы правы, – постарался побыстрее закрыть неловкую паузу Барант. – Только совершеннее. По всей видимости, чем больше времени постройке – тем она крепче. Мы не заметили ни в башнях, ни в Тракте следы скрепляющего раствора, будто камни слипаются друг с другом.

– Чудеса! – захлопала ресницами Элен.

– Пфф! – демонстративно фыркнула матрона.

– Всё это глупость! – заскрипела она, – чем копаться в камнях, лучше бы делом занимались. На заводе работали или фабрике. Вот мой покойный муж всю жизнь трудился на суконной фабрике, дослужился до большого чиновника и, если бы не проклятая астма… А вам, милочка, уж подавно нечего забивать голову подобной ерундой. Ваше дело следить за хозяйством, шить, детей растить, как полагается добропорядочной жене. А не мотаться между городами. Так ведь, Людвиг?

– Воистину, матушка, так.

Элен часто заморгала, готовая расплакаться, и стала похожей на обиженную мышку, но муж что-то быстро прошептал ей на ухо, и она немного успокоилась, всё ещё хмурясь. Кларисия Жиминовски безостановочно шуршала веером, её сын натужно дёргал шеей, пытаясь ослабить воротник.

Тимур усмехнулся в предвкушении. «Сейчас я вам подкину ещё тему для обсуждения! Поглядим, как сходится официальная версия с тем, что рассказывала мама.»

– Господин Барант, расскажите о Мировой Войне.

Лангри едва сдержал улыбку, когда спутники удивлённо посмотрели на него, даже матрона с Людвигом прекратили возиться.

– Кхм, – прочистил горло Витторио, пригладил назад пышную седую шевелюру. – О Мировой значит… Нечасто встретишь интерес к данным событиям у молодых людей.

Историк немножко нервозно засмеялся.

– И тем не менее, – настоял Тимур.

– Что ж. Как вы знаете, Мировая Война началась в аскаре двести восемьдесят седьмого года, а закончилась в лемсине триста первого. Участвовали все государства Ларнеи…

– Вы тоже используете хилинские названия месяцев?

– Так принято в научном сообществе, – терпеливо объяснил Витторио.

– Понял. Простите, ещё вопрос: Ларнея – это разве весь мир?

Барант смущённо улыбнулся.

– Так уж устроены мы люди, любим преувеличивать. Обозначение Ларнейская Война показалась нам слишком мелким для такого грандиозного события, к тому же в истории материка уже случались войны и пронумеровывать их было бы долгим делом. Потому решили сразу окрестить Мировой.

– А кто против кого воевал?

Витторио потёр лоб.

– Под эгидой Церкви Креста начался крестовый поход против еретиков, ведьм, колдунов и чудовищ. В стремлении очиститься от скверны к Нимулону присоединилась Тара, а Ансагерд наоборот предоставлял им убежище.

– Официально?

– Ну, так говориться в хрониках, – смутился историк. – Как бы там ни было, Нимулон, объединившись с Тарой, начал военную компанию против Ансагерда. Учитывая наши реалии, боевые действия шли в течение девяти месяцев, прерываясь на зиму. Сопротивление ансагердийцев было упорным, местность холмистая, горная, они укрепились намертво. Если посмотреть на схематичную реконструкцию, то будет видно, что передовая линия колебалась с амплитудой километров в пять, не больше. Что ещё сказать… Думали, что так всё и останется, победы как таковой не будет, придётся отступить ни с чем… К тому же из-за фанатиков в командовании потери со стороны Нимулона были ужасными, стольким смертям нет оправдания. Но наши прадеды сражались за правое дело…

– Правое? – продолжал пытать вопросами Лангри.

– Конечно! Мы все знаем о происходящем сейчас. О том, о чём суеверные не говорят вслух, дабы не накликать беду… Мы, конечно же все образованные люди и в это не верим, но тем не менее… – Витторио потёр лоб, растерянно смотря по сторонам, наконец он собрался с мыслями. – В общем, это всё отголоски тех событий, нашего поражения.

– Поражения? – переспросил Тимур. – Мы же вроде победили.

– Но мы же не довели дело до конца. Не... кхм, ну не завершили…

– Не вырезали всех поголовно? – подсказал историку Лангри. – А, может, наоборот? Может, не случись тех событий, того геноцида и костров, сейчас всё было бы по-другому? Не мы ли спровоцировали ответную агрессию?

– Да что вы понимаете! То же мне, самый умный нашёлся! «Спровоцировали»… Это был наш ответ! Это у нас чаша терпения переполнилась! Почему вы их защищаете?!

– Не люблю, когда наговаривают за глаза. Всё это веслом по воде писано. Точных доказательств нет, только домыслы и байки, якобы очевидцев. Уж вы-то, как учёный должны быть менее легковерным.

Барант раздражённо всплеснул руками. Лангри незаметно отодвинулся подальше от серебряного набалдашника трости.

– Ладно, ладно, – Охотник решил согласиться от греха подальше, – допустим, что у нас были благородные цели. Но чем всё закончилось?!

– Лесом Тишины, – ответил учёный и замолчал. Было слышно, как стучат колёса по мёрзлой земле. – Ситуация вышла из-под контроля, эта бомба только всё испортила.

– Бомба? – Тимур уставился на него непонимающе. «Мама ничего о ней не рассказывала…»

– Тогдашний Патриарх Химар Карнусирский в своих записях называл её Оружием Последнего Часа, Гневом Бога. Якобы явился посланник Бога на Кресте и передал ему Яйцо Огненной птицы. Бомба действительно напоминала гигантское яйцо с гребнями на боках… Во время массовой атаки группа инженеров пробралась насколько могла вглубь укреплений врага, заложила. Сапёры отошли, а Кресты, наученные управляться с Яйцом, осуществили подрыв. То, что получилось, судя по гравюрам и записям очевидцев, превзошло любые ожидания Патриарха. Ад сошёл на землю. На рисунках это показано как огромный, выше гор, гриб из огня и дыма. Последовавший за этим воздушный удар смёл с лица земли деревья и войска. Попало не только по ансагердийцам, но и по нам. А потом… Очевидцы писали, что потом «гриб» стал зелёным и всосался в землю. Только что сожжённые и выкорчеванные ветром деревья мгновенно ожили, зазеленели, с невероятной скоростью проросли новые… Зелёная волна разбежалась во все стороны, она настигла людей, и солдаты сливались с деревьями, или врастали в землю, или превращались в нечто неописуемое. Нимулон кинулся в бегство… Отступали почти до Полуденного Тракта. Потом хотели повторить попытку атаки на Ансагерд, но Тара захватила главнокомандующих нимулонской армии и казнила их, как военных преступников.

– А затем погнала прочь со своих земель.

Витторио сухо кивнул.

– Но за это предательство мы забрали себе земли за Близнецами. До Мировой Войны Халикарнас, Асалана, Масия, Оска, да всё побережье до Ригийских гор принадлежало Таре. Теперь нам.

– И Тара нам это простила?

– Как ни странно – да. Тарианы никогда не были воинственными людьми. К тому же у них была забота – строительство громадной стены, перекрывшей материк от пролива Гел до берега Восточного Океана. Потом ей дали имя полководца, начавшего строительство – Тернона. В середине воздвигли заставу. Готовились отбивать атаки того, что могло полезть через Иемийские Горы из возникшего лесного массива. Но ничего не произошло. Некоторые смельчаки ходили потом туда на разведку, но не глубоко. И все возвращались тихими, подавленными, мало говорили и ничего не рассказывали. Потому и прозвали – Лес Тишины. У ансагердийцев он, кстати, имеет другое название – Мюрквид.

– А что это значит? – тихо спросила заворожено слушавшая Элен.

– Не знаю, простите уж, – повинился Барант. – По-моему это как-то связано с их языческими верованиями…

– А что Ансагерд? – Тимуру было интересно не меньше, чем жёнушке Жака.

– Лет тридцать о нём ничего не было слышно. Потом в Пирисе, столицы Тары, появились послы. Это произвело фурор. Исчезнувшая цивилизация, ставшая страшной сказкой, вдруг появилась воплоти. И совсем не такая, как в бабушкиных байках. Ансагердийцы стали желанными гостями в любом обществе, им приносили извинения и соболезнования, а таинственные гости благородно прощали бывших врагов. Когда мы поняли, что пригрели змею у сердца, было поздно. Эти события не столь давние, так что я думаю пересказывать нет смысла.

Попутчики историка закивали.

– Или вы, молодой человек, скажете, что и в этом случае мы виноваты? Мы спровоцировали? – с вызовом обратился Витторио к Лангри.

– Вы о чём? Вы вините Ансагерд, что по всей стране активизировались Звери? Звучит как чушь собачья, – мотнул головой Тимур, – нет никаких доказательств!

– Давайте не будем продолжать этот разговор, – оборвал его Жак. – Уже темнеет, незачем на ночь страсти рассказывать. Элен такая впечатлительная.

Тимур было набычился, но потом глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

– Хорошо, не будем.

В его животе бурчало, а виски сдавливало. Страшно хотелось есть, а душный дилижанс порядком утомил. «Скорее бы трактир, а то я сейчас кобуру жевать начну. То-то будет остальным впечатлений на ночь… Кстати о кобуре. Нужно же ещё для револьвера пули прикупить, хотя бы обычные.»

***

Выторговав коробку патронов для «Уравнителя» у трактирщика, Тимур после ужина провалился в сон сразу же, как добрался до кровати. Он не заметил ни продавленного в середине ложа, ни влажных, непросохших простыней, ни похожую на берёзовую чурку подушку. Все эти достопримечательности придорожного трактира он узнал от спутников, забираясь в дилижанс. Тихая Элен охала, а госпожа Жиминовски разорялась так, что её наверняка было слышно от Волчьих Полей до Полуденного Тракта. «Думаю, корчмарь пообещал Богу на Кресте как минимум построить церковь, лишь бы дилижанс тронулся поскорее.» Охотник широко зевнул и поковырялся в зубах. Курица, поданная на завтрак, была жёсткой, но это не могло испортить волчий аппетит Тимура. «Старое мясо долго будет перевариваться, глядишь, не скоро есть захочу.» Хмурый кучер, закутался в тулуп и полез на козлы. Охотник достал дневник Назарэ.

После расписания занятий, с пометками напротив тех, которые вёл Фоэньо, шли записи, что относились к периоду, когда Мастер жил и преподавал в Тримере. Тимур ещё раз вчитался в конспект лекции.

«Виды оборотней.

Вся прошедшая история людей пестрит сообщениями о встречах с этими существами. Они – частые гости сказок и преданий, их рисуют на гравюрах, им посвящены труды рифмоплётов. В каждой из стран Ларнеи существует своё название этих существ. Главное, что его произносят шёпотом, и лишь когда солнце стоит высоко над головой. Мы, нимулонцы, зовём их – Звери. Ещё некоторые жители нашей страны верят, что есть некие люди, колдуны, обладающие способностью менять облик, в частности принимая вид огромного волка. Сегодня мы подробно рассмотрим классификацию оборотней, дабы вы знали, что следует предпринимать при встрече с оными.

Итак, вид первый – проклятые, или собственно Звери. Имеют облик человека-волка, с пропорциями, превосходящими оба вида. Скорее даже они напоминают медведя, разве что строение морды у них, как у серых хищников. Вообще, по свойствам их трудно отнести к какому-то определённому зверю. В них сочетаются и кошачьи черты, и волчьи, и медвежьи, и человечьи… Впрочем, это не столь важно. Вам следует знать, что они хитры, быстры, сильны, живучи и смертельно опасны. Но – смертны! Лучшим и единственным средством против оборотней является серебро…»

«Ах если бы. Деревянным крестом тоже можно забить до смерти. А ещё когти другого оборотня… Хотя вряд ли Охотники рассматривали такой вариант оружия.»

«…Причём чем оно чище, тем более разрушительную силу имеет. Вы не поверите, пока не увидите собственными глазами, что маленькая десятиграммовая пуля может отбросить на пару метров тушу весом в два-три центнера.

При атаке Зверь старается подавить вас своей злой волей. Вы можете испытывать беспричинный страх…»

«Ага, беспричинный. По-моему, того, что на тебя несётся когтистое и клыкастое чудовище, вполне достаточно для страха. Ладно, справедливости ради я уже придираюсь на пустом месте. Их вой действительно действует на сознание.»

«…лишиться желания сопротивляться или мечтать о бегстве. Нужно быть готовым к появлению подобных эмоций и успеть их сразу же подавить. Оборотень, уверенный, что вы остолбенели от ужаса, лёгкая мишень для ваших пуль.

Как же появляются оборотни, спросите вы? Я не зря назвал их проклятыми. Всё дело в том, что человек, укушенный, оцарапанный Зверем становиться таким же. Это как болезнь, передающаяся через раны. Но ещё, по некоторым данным, которые изложены в моих трудах, кои вы можете найти в библиотеке на третьем этаже, Зверем можно стать по проклятью колдуна. Только не нужно сейчас думать о наговорах, заклинаниях и прочих бабушкиных сказках. Колдуны, о них я расскажу чуть дальше, так же могут превращаться. И при этом так же могут поцарапать или укусить. Тот же самый механизм передачи – через кровь или слюну, а также если кусочки когтя останутся в ране. Следовательно, избегание контакта с оборотнем – лучший способ не полнить ряды наших противников.

Переходим ко второму виду – колдунам. Я не верю, что это какие-то тёмные личности, занимающиеся богопротивными делами. Думаю, это просто везучие люди. Или невезучие, смотря с какой стороны посмотреть. Итак, если допустить, что оборотничество – это болезнь, каждый заболевший человек может по-своему на неё отреагировать. Кто-то сильнее, кто-то слабее. Вероятнее всего, в один из моментов жизни человека покусали. Но он не стал Зверем постоянно. Организм сопротивлялся. Потом у него родились дети, внуки и так далее. Каждый из них нёс в своей крови – кровь оборотня, но в слабой форме. Это проклятье шло из поколения в поколение, а люди об этом не знали. Однако никто не защищён от случайностей. Мы все можем нечаянно царапнуть соседа или в драке смешать кровь. Тем самым «колдун» заражал другого, а если у него не было сопротивляемости – тот превращался в Зверя. Существует поверье, что если превратившийся в Зверя убьёт проклявшего его колдуна, то вновь станет человеком. Но это ерунда, ибо с научной точки зрения не доказуемо. В отличие от всего остального…»

Тимур оторвался от дневника и посмотрел в окно. Эфлитовы горы стали ближе, угрюмо нависая над покрытыми снегом холмами и лесами. «Пёсья кровь. Ну я молодец. Из всего семинара запомнил только это, и принял на веру. Впрочем, сработало же, я вернул человеческий облик. Правда оборотнем быть не перестал.»

«…Колдуны не опасны для нас и соответственно не представляют интереса. Конечно, неплохо было бы поставить каждого из них на заметку, но как их определишь? Мало вероятно, что они превращаются в Зверя регулярно, а значит и серебро для них безвредно. Возможно, в будущем кто-то из вас найдёт способ решения данной проблемы, чем поможет оградить наше общество от ещё одной напасти. Приносить пользу государству можно не только на Охоте…»

«Эх, Мастер Назарэ… Тогда, почти полгода назад, ваш призыв пропал втуне. Кто из рекрутов захочет сидеть в келье, смешивая растворы или перебирать кипы бумаг, пытаясь найти что-то общее, какие-то закономерности, как это делали вы? Мы все хотели поскорее встретиться с чудовищем, вогнать ему серебряный кинжал в сердце, именно голыми руками, доказать своё превосходство как человека. Ваши лекции только утомляли, мы просто теряли время. Лучше было лишний раз сходить на стрельбище или к Мастеру Кристофу. Глупцы… Без вас, без таких как вы, Анклав так и будет обречён бороться со следствиями, не устраняя причину, да даже просто не зная её. Зачем же вы шагнули с обрыва…»

«…Третий вид оборотней – истинные. Это ужасные чудовища, кошмарные и страшные. Но не своим обликом. А своей природой. Звери опасны для людей, но они легко заметны, колдуны – не заметны, но и не опасны, а вот истинные… Такие могут получиться если Зверь станет кровным братом колдуну. Болезнь, что изменила человека, изменит его во второй раз, вернув облик. Вот только теперь он сможет менять его произвольно, на какой угодно. Его станет трудно вычислить, и такое существо будет нести зло и разрушения безнаказанно. К счастью, истинные оборотни могут существовать только теоретически, ибо все Звери – не более чем неразумные животные. Правда, наш новый Великий Магистр утверждал, что были и мыслящие Звери, которые организовывали покушения на царей, но он лично убил последних.»

Последнее предложение было зачёркнуто. Наверняка, оно не вошло в лекцию. «Вот мы и подошли к сути. Тот самый невозможный с точки зрения Назарэ истинный оборотень сидит и читает его дневник. Но кто тогда такая Агнес? Какой-то четвёртый вид, о котором не додумался Мастер? Или вообще что-то иное… Я же её кусал, и она меня, к чему-то это привело?»

На страницах, сопутствующих лекции, Фоэньо нарисовал непонятные таблицы и схемы. Тимур повертел дневник, пытаясь понять, как к ним подступиться, и что это вообще значит. «Пёсья кровь, ведь неспроста же они рядом? И чернила не такие выцветшие, как те, которыми написан доклад. Значит рисовал он их позже. Так, схемы из ромбиков, квадратов и кружков. Между ними нарисованы два забора друг напротив друга. Может это зубы? Укус? Кто-то кого-то кусает… ромб кусает круг и получается ромб. Наполовину заштрихованный квадрат кусает круг – тоже получается ромб. Ромб – это Зверь? А квадрат – колдун? Круг тогда человек… Ромб кусает полузакрашенный квадрат – получается заштрихованный по диагонали. Истинный оборотень? Но что за закрашенный квадрат?! Если он, или его, кусает ромб – так же получается истинный оборотень. Не только кровь колдуна может вернуть Зверю человеческий облик? Пёсья кровь, на полях Назарэ поставил три восклицательных знака – это понятно, важный момент, но рядом с закрашенным квадратом – вопрос… Не был уверен? Не знал кто это? Может это и есть те самые «ин-майдьяны»?»

Тимур осмотрел следующую схему. Те же обозначения, только теперь между ними крестики.

«Скрещивание? Как у скота на ферме. По мнению Назарэ от колдуна и человека может родиться человек, колдун с меньшей закрашенной областью… ээээ, слабый колдун?.. и ромб? Зверь может родиться?! А сам колдун рождается от человека и… ин-майдьяна? А потомством ин-майдьяна и колдуна будет истинный оборотень?! Что-то деда совсем не туда понесло… С другой стороны, с заражением он оказался прав.»

Охотник схватился за голову. «Пёсья кровь! Как такое проверить? Осеменять человеческих самок и смотреть что выйдет? Буквально… Отвратительно! Мерзость! Нельзя так с людьми поступать!» Он скривился. «Но что мне даёт эта информация? Вот допустим Назарэ прав – и что? Что оборотней много среди людей? Что колдуны плодятся? Что у людей с ин-майдьянами могут быть дети… Сучий потрох, а я и Агнес, а вдруг она?.. Ох, пёсья кровь! Натворил делов, кобель! А потом тут же слинял. «Я в Карнусир, мне срочно надо.» Что она обо мне подумает, если забеременеет?»

Пытаясь отвлечься, Тимур уставился на таблицы. «Ох! Пёсья кровь, тут всё ещё хуже. Но хотя бы подписи есть. «ПЧЧО, ПЧОо» – колдун, «ЧЧОО, ЧООо» – Зверь, «ППоо» – мертворожденный, «ППОО» – какой-то чистокровный… И что это значит? На полях написано: «П» больше «О», «О» больше «о»… Ну спасибо за пояснения, Мастер Назарэ, теперь-то мне всё понятно стало. Опять скрещивание? Больной старик.»

– Господин Витторио, вам подобные обозначения что-то говорят? – Лангри протянул историку тетрадь. Тот прищурился. Помотал головой.

– Точно не уверен. Возможно это генетика, аллели, доминантные и рецессивные… Нет, наверняка сказать не могу. Попробуйте зайти в Академию Наук, на кафедру биологии. Если я угадал, они более подробно расскажут.

Тимур покивал. «Понял, это Карнусир или Халикарнас. Вот как раз Великий Магистр и разберётся…» Он ещё раз вгляделся в столбики с четвёрками букв. Листнул на страницу назад на схему со скрещиванием. «Возможно, Фоэньо пытался расписать, кто может получиться. Если закрашенный квадрат – это кто-то с кровью оборотня без примесей человека – как написал далее Назарэ – чистокровный, то в колдуне лишь половина кровь оборотня, а его ребёнке от человека – одна четверть, а то и вовсе может не быть. Значит ли это, если не будет чистокровных, то постепенно колдуны выродятся и Зверей вообще не будет на Ларнее? Вот оно, «лекарство». Всего лишь нужно устроить геноцид чистокровных. Если это ин-майдьяны, то и Агнес в расход, да? А она ведь хотела уничтожить эту тетрадь. Знала, до чего докопался старый Мастер?» Он посмотрел на ромб среди потомков человека и колдуна. «Но если может родиться Зверь, то теоретически он сможет стать истинным оборотнем. В схемах нет ответа, кто родится от истинного оборотня. Продумал ли это Назарэ в таблицах? Пёсья кровь, я ничего не могу в них разобрать!»

Тимур тяжело задышал, борясь с желанием выпустить когти, сжать кулаки и рвать дневник на мелкие кусочки. «Можно ли эти знания доверить Его Высокопреосвященству? Что он за человек? Решит ли Великий Магистр, что уничтожение целой этнической группы, или народа, или кто они там, достаточная цена для безопасности Нимулона?»

Он прижал пальцы ко лбу. Незримый обруч давил на голову, сжимая виски, на глаза будто положили по тяжёлому металлическому блину. Зверю внутри было страшно, он хотел устранить угрозу, хоть и не понимал, где она. «Нужно успокоиться, а то я причиню попутчикам вред. Ну, Назарэ, пёс тебя дери, какую ещё заразу хранят страницы твоей измочаленной тетради?»

«9-ое юргрога, 372 год с ЧС.

О, я знал! Я знал!! Я сейчас полчаса скакал по келье, ликуя, танцуя с клочком бумажки в руках!! Знаешь, что это за кусочек? Это «Серебряный Кодекс»! И что, спросишь ты? Да, согласен, согласен, «Кодекс» – известное произведение за авторством епископа Вульфа, относящееся к первому веку с Чёрного Солнца. Его преподают в семинариях, в университетах и в Царской Академии Наук в качестве исторического свидетельства о зарождении Церкви Креста в Нимулоне. НО! Все мы читали его на родном, нимулонском, языке. И вдруг в архивах Карнусирского Собора я нахожу его же, но совершенно на другом языке! Древние свитки, не позволяющие усомниться в их подлинности и написанные неизвестным языком. Впрочем, не буду нагонять лишней таинственности – части нашего общества этот язык косвенно, но известен. На нём написаны практически все церковные молитвы и песнопения! У меня, конечно, имеется мысль, что Кресты сами не понимают, что они говорят, просто заучивая наизусть, но всё-таки!

11-ое число юргрога. Итак, сомнений нет, слова и сочетания букв в молитвах и древнем «Кодексе» – идентичны. Это даёт мне ключ к расшифровке. Нет, конечно же, я не буду пытаться расшифровать «Серебряный Кодекс» или молебны Крестов. Это право скучно.

Есть поинтереснее задачи…

12, юргрог, 372. У меня просто чешутся руки скорее вернуться к работе. Прости, что уделяю тебе так мало времени. Потерпи, я всё тебе расскажу! Ключ, нужно записать здесь ключ, вдруг я потеряю носимый у сердца листочек.

Итак, первоязык, основываясь на молитвах, должен звучать очень протяжно. Гласные встречаются краткие и долгие, есть дифтонги, согласные бывают полугласные, плавные и носовые, а бывают и шумные: спиранты и взрывные. Впрочем, лучше приведу пример из

«Кодекса»:

Jabai gredo fijand theinana, mat gif immа

Йабэ гридо фиианд фиинана, мат гиф имма

Если голодает враг твой, есть дай ему

Как ты видишь, ничего сложного. Вообще в первоязыке многие слова звучат похоже на современные нимулонский и ансагердийский языки, и часто можно догадаться об их смысле.

Что же меня толкнуло на подобные лингвистические изыскания? А вот что – Spill bi draus stairnos – Сказание о падших звёздах. Конечно, это я сейчас знаю перевод, а раньше… Раньше я видел просто кусок текста в столбик. Малоинтересное науке литературное произведение, относящееся к первому веку после ЧС. Расшифровки его не было. До сих пор. Не знаю, сколько я провожусь, но я его переведу, чёрт побери!

27 юргрога, 372 год с ЧС. «Сказание» оказалось крепким орешком… Не все слова я смог найти в «Кодексе», хотя и составил себе небольшой словарик. В некоторых местах «Сказания» мне пришлось додумывать или подыскивать слова по смыслу. Возможно, из-за этого его ритм немного сбился. Да какая разница! Мне не особо важны его литературные достоинства, главное информация, которую он несёт. А что это за информация! Ты даже не представляешь! И ведь «Сказание» – не единственный нерасшифрованный древний текст!! О, Бог на Кресте, сколько всего меня ждёт! Голова, выдержишь ли ты?

2-ое вомрога, 372 год с ЧС. Зима. Ужасно холодно. Даже в башне. А на улицу уже неделю никто не выходил. Но мне жарко. Мне кажется, у меня лихорадка. Только не хватало заболеть… Нет, нельзя. Нельзя, чтобы знания умерли вместе со мной. Вот дурак, скажешь ты, помирать собрался… Но кто знает… Сначала я хотел разобраться во всём и записать в тебя уже связные мысли, по полочкам разложенные, с фактами и доказательствами, но в свете моего состояния буду записывать по мере перевода. Если кто будет разбираться в моих каракулях – пусть сам делает выводы.

Заголовок, нужен заголовок, чтобы проще потом отыскать было…»

Тимур с поскорее перевернул страницу и оторвал уголок. «А-а-а!! Чтоб тебя псы разодрали!! Аккуратнее, криворукий!»

«…отеза о возникновении жизни, пред (бурое пятно) ёрном Солнце (ЧС)»

«Отеза? Что за слово? Назарэ был учёным, значит, слово должно быть умным, в его духе… Отеза, отеза,» – Лангри поскрёб ногтем стенку дилижанса.

– А, гипотеза! – закричал он вслух и растворился в сухих листах дневника, не замечая косящихся попутчиков.

«начну с того, что подтолкнуло меня на путь познания, первый кусочек мозаики:

Сказание о падших звёздах

Поведу свои я речи

Про деяния былые

Дней давно уже минувших

Вековых снегов сказанье.

Как однажды в дни лихие,

Потеряв в сраженьях силу,

Оставляя лишь руины,

Вместо дома их родного,

Понеслись к иным пределам,

Беглецы от горькой доли,

В ореолах страшно-жарких,

На ладьях своих огромных,

Оставляя за кормою

Сотни звёзд в бездонной черни.

За надеждой той редчайшей,

Что безумцам лишь знакома.

Плыли воины величавы

Чрез века и поколенья,

В поисках земли желанной,

Где смогли б они укрыться

Ото злых войны пожарищ.

Вот уж берег перед ними,

Их к себе зовёт прибоем,

Что знаком с ногтей младых им,

И деревья те же ветви

Расстилают над главами,

Что и в родине далёкой.

И улыбки распустились,

Как цветы в саду подлунном

На суровых, старых лицах

Тех скитальцев утомлённых.

Но в земле обетованной,

Что на берегу далёком,

Уж давно живут другие,

Что богами над природой,

Мнят себя с начала света.

Но осталось то сокрыто,

От скитальцев утомлённых,

Ожидали лишь бесхозных

Обезлюденных просторов.

Лишь спасения искали

Воины из земли далёкой,

Лишь укрыться от напасти,

Не найдя иного порта,

Для челнов своих великих.

И ещё они не знали,

Что несут погибель людям,

Племенам великим этим,

Испокон веков живущих

На земле такой чудесной.

И ладьи бродяг бездомных,

Будто камни враз упали,

Кто ударился о сушу,

Кто в пучине океана,

Сгинул, только и видали.

Застонала мать-землица,

Лик её покрылся раной,

Всю её избороздили,

Камней огненных потоки,

Что несли с собою эти,

Воины, из земли далёкой.

И закрыла солнце темень,

Враз с небес спустилась вьюга,

Тучи злые накатились,

Будто волны океана

Над ладьёй погибшей в рифах.

И сошли с причалов вечных,

Земли под людей ногами,

И моря вскипели разом,

Вмиг утратив очертанья,

Каждому давно знакомых.

Прах земли закрыл светило,

Непроглядным покрывалом,

Хлад пришёл, и мор, и голод,

И погибли люди разом,

Кроме тех, кто смог укрыться,

В городах своих великих,

Что главою подпирают

Небеса, с тех пор пустые.

Вереницей пред очами

Тех лесов, из камня слитых,

Годы шли без промедленья,

Люди всё уж позабыли,

Жили, ничего не помня,

Ни о предках их великих,

Ни о горе стародавнем,

Что повергло в угасанье,

Будто время вспять поплыло.

Ну а странники меж ними,

До поры пока скрываясь,

Терпеливо ожидают

Часа, что давно обещан.»

Низ листа покрывала гарь и засохшая кровь, но это было не важно. «Сказание» читалось от начала до конца. Тимур задумался, а потом ещё раз медленно прочитал его, шевеля губами, неслышно проговаривая слова.

«Ладьи, плывущие меж звёзд, а потом падающие с небес. Катаклизм, уничтожающий почти всех. Сгоревшие леса городов, странники, живущие среди людей и чего-то ждущие. Это ведь может быть просто попыткой придумать миф о том, что произошло в год Чёрного Солнца? Но, судя по реакции Назарэ, он принял это за историческое свидетельство, чуть ли не документальную запись очевидца тех событий. Наивная вера старика в то, что ему хотелось бы верить или же он всё-таки прав?»

Охотник попробовал перевернуть страницу. Не тут-то было! Следующие страницы слиплись одним пластом толщиной почти полсантиметра. Тимур теребил листы, но разделить их не было никакой возможности. Лангри застонал. «Пёсья кровь! Что за засада!»

– Молодой человек, что вы там такое читаете? – не выдержал магистр гильдии Историков.

Тимур вздохнул.

– Да так… Ну, записки одного учёного…

– В самом деле? – в глазах Витторио ясно читалось неверие, – и что пишет?

– Много разного, – молодой мужчина недоверчиво посмотрел на него. «Зачем он спрашивает? Что он хочет? Ему тоже нужен дневник?!» Зверь, почуявший, что кто-то хочет покуситься на его добычу заворочался, распирая грудную клетку готовым вырваться угрожающим рыком. Лангри увидел, как историк меняется в лице, почуял его страх и тут же зажмурился, принялся растирать щёки и лоб ладонями, пряча зарождающиеся изменения. «Да успокойся ты, в конце-то концов! Он не может ничего знать о дневнике! Просто ответь на вопрос, это всего лишь любопытство!»

Тимур посмотрел в окно, втянул воздух через нос, осторожно повернулся к Баранту. Тот тоже вроде пришёл в себя, наверняка не понимая, почему на него вдруг накатил ужас.

– Автор начал рассказывать про то, как появилась люди на Ларнее. Выдвинул гипотезу о возникновении жизни. Вот только все страницы слиплись и ничего не прочитать.

– Однако, нетривиальная тема. – Витторио сложил руки на набалдашнике трости. – Я думаю, почти каждый задумывался, как мы произошли, но дальше этой мгновенной мысли дело не заходило. А этот ваш учёный взялся исследовать данный вопрос?

– Ага. Не знаю, думал он так, или опровергал потом, но он приводит некий текст, в котором присутствует намёк на то, что люди жили и раньше, задолго до Чёрного Солнца, но потом что-то случилось и вот…

Барант закивал.

– Да, да, с подобными теориями я сталкивался. Города-из-башен всем своим содержимым указывают на то, что они созданы для людей и людьми. Да и некий катаклизм наверняка присутствовал, иначе почему мы ведём летоисчисление от Чёрного Солнца?

– Может, это просто затмение?

– Ну, молодой человек, вы же сами не верите в то, что говорите. Понятно же, что это не просто затмение.

– Ладно, ладно, глупость ляпнул, – улыбнулся Тимур. Потом смахнул пряди с лица и, решившись, сказал: – А если мы пришли со звёзд? Что, если до того, до ЧС, жили тоже люди, но другие?

Историк засмеялся.

– А где тогда технологии? Почему мы сейчас не летаем к звёздам? Посмотрите на меня, на себя – не похожи мы на звёздоходцев. К тому же, наукой доказано, что вещь тяжелее воздуха не может оторваться от земли. Не нужно выдумывать небылиц, мы, учёные, давно уже ответили на столь сложный вопрос. На материке бушевала какая-то эпидемия: при раскопках находили массовые захоронения. Это вполне логично объясняет почему цивилизация Предтеч практически вымерла. Некоторые сопротивлялись болезни, малая часть, они выжили и начали строить общество заново.

– Хорошо, что вас Кресты не слышат, – скривилась Жиминовски, – отлучили бы от церкви, и гореть вам в Подземных чертогах Чёрта. Всем хорошо известно, что люди жили и раньше. Но прогневили Бога на Кресте, переполнили чашу терпения Его, и послал Он на нечестивцев молнии и огонь, и воду великую. Но перед этим выбрал лучших, святых, чтобы те построили высокие башни и укрылись в них. А после начали всё с чистого листа. Но, видно, ничему вас не научил Бог, снова гневите Его своими речами. С неба пришли! На небе, меж звёзд, только Бог живёт!

– Да! Кем вы себя возомнили, господин? – поддакнул её сын.

– Не ссорьтесь, господа, не ссорьтесь, – попробовал успокоить их Жак. – Бог на Кресте рассудит, кто прав, кто нет. Но лично я за познание мира. Нельзя же в серости прозябать.

Кларисия Жиминовски задрала нос к потолку, затрепыхав веером.

«Скорее бы приехать,» – с тоской подумал Тимур.

***

Следующий этап пути запомнился Охотнику поломкой колеса. Пока кучер и Тимур часа два его меняли, Лангри успел надышаться свежим воздухом. А остальные – намёрзнуться. Когда тронулись, Тимур устроился поспать, но попутчики так радовались продолжению путешествия, что постоянно будили его разговорами.