Дуэт

— Второе звено. Отрыв разрешаю, — сообщил голос диспетчера. Чуть зазвенело в ушах — фантомное чувство, так как вся коммуникация с внешним миром во время полета идет через инфошунт.

Лада тряхнула головой в тяжелом гермошлеме, прогоняя звон, автоматически проверила натяжение ремней, удерживающих ее в катапультном кресле, и отжала старт.

Причальная штанга чуть дрогнула, отпуская истребитель из сцепки, отщёлкнулся от борта пучок шлангов и кабелей. Пространство снаружи кабины заволокло кристаллическим туманом из замерзающих в вакууме технологических жидкостей.

Лада качнула джойстик под левой ладонью, и горизонт станции завалился вправо. Она привычно подавила рефлексы, бунтующие против невесомости и нарушения ориентации в пространстве. Включила круговой обзор — и её ласково обнял бесконечный космос. Прямо перед ней закручивала вираж «птичка» ведущего их звена, капитана Кораблёва. Лада поставила на ведущем метку слежения, чтобы не потерять его в пустоте, и повторила вираж. В голове зашумело от навалившихся перегрузок. Звено вышло на траверз станции, и «птички» зависли рядышком, вновь окунув пилотов в невесомость.

— Эскорт на позиции. Ждем «толстого», — сообщил капитан диспетчеру.

— «Птичка-раз», вас понял. Готовность ноль, «Маклай» отчаливает. Спокойного полёта.

«Типун тебе на язык!», — подумала Лада. Пилоты-истребители были, наверное, самыми суеверными во всём флоте. Станешь суеверным, если практически всегда в любой заварушке оказываешься самым первым. Впрочем, в нынешнее мирное время это было скорее данью многовековым традициям боевых пилотов. Лада, например, могла похвастаться самое большее участием в межфлотских учениях. Зато комвзвода у нее был орденоносный, участник засекреченного Семирольского пограничного инцидента. Правда, Лада так и не смогла выудить у немногословного Кораблёва, что именно произошло у Семирола. Капитан угрюмо кривился, велел не верить любым слухам, и вообще всячески избегал разговоров о своем боевом прошлом.

Из транспортного дока станции грузно выплыл угловатый корпус «Маклая», исследовательского борта межсистемного класса. Блок маршевых двигателей тускло мерцал под вытянутой на две сотни метров сложной призмой обитаемой надстройки.

— Эскорт, «Маклай» на связи, — вышел в эфир командор исследователя. — Идём курсом на Эрру. Миссия особой важности! На борту находится Вторая по рождению, Эсст, уполномоченный посол Эрры.

Визита на Эрру земляне добивались несколько лет. Выдры на контакт шли не очень охотно. Специально ради того, чтобы завоевать доверие аборигенов Эрры, Федерация построила в соседней системе свой форпост. Землянам, начавшим свой межзвездный путь с самых задворков Галактики, нечасто встречались вышедшие в космос цивилизации. Существовала теория, что чем ближе к ядру Млечного пути, тем выше шансы столкнуться с иными Разумными, в силу большей плотности звездных систем.

Но до ядра было еще далеко, и Земля с переменным успехом искала братьев по разуму в своем рукаве Галактики. И чаще всего это были цивилизации, еще не поднявшиеся даже в небо, не говоря о космосе. Изредка попадались мертвые, выжженные планеты, со полустершимися следами цивилизаций-самоубийц. На этом фоне выдры выглядели многообещающе. Пусть негуманоидное, но освоившее свою звездную систему сообщество разумных.

Выдры, которых, конечно, с земными выдрами объединял лишь схожий внешний вид, оказались недоверчивыми и довольно воинственными. У них имелись боевые корабли, пусть и серьезно уступающие земным. Первые автоматические зонды флота Федерации они просто сожгли. Оценив возможности выдр и не желая вступать в конфликт, Федерация попыталась дистанционно связаться с цивилизацией Эрры. Военные дипломаты с большим трудом смогли убедить выдр, что те не смогут причинить серьезного вреда земному флоту, для этого даже пришлось подставить под массированный удар целый крейсер, на котором благоразумно усилили энергозащиту. Земной корабль с трудом, но выдержал удар эррского флота, добавив выдрам незабываемых впечатлений непредсказуемыми «нырками» по их системе.

И три года после этого земляне изо всех сил пытались убедить выдр, что пришли с миром. Выстроили станцию, пригласив эррцев для начала к себе в гости. Собрали целую комиссию по контакту. Чтобы больше не пугать выдр, военные получили приказ не отсвечивать и заниматься исключительно обеспечением безопасности экспедиции и ее техническим обеспечением.

Комиссии удалось договориться о посещении научными судами системы Эрры. По договоренности гражданские борты сопровождались боевым эскортом, выдры даже воспринимали это как знак уважения, что утешало их посрамленное после первого боестолкновения самолюбие.

И вот, после стольких сложностей, впереди первый визит на материнскую планету выдр! Лада прыгала до потолка, когда Кораблёву выпал жребий на этот буквально исторический эскорт. Пусть потом она ни разу не слетает к выдрам, но всё равно останется первой вместе со своим капитаном среди всех звеньев!

Исследователь отдалился от станции, разогревая дюзы. На его узкой спине играли причудливые тени от двух разноцветных солнц системы, расположенной всего в одном «нырке» от Эрры. Лада заняла позицию по правому борту, истребитель Кораблёва скрылся с другой стороны судна.

— Говорит «Маклай», — вновь раздался в голове голос командора. — Эскорту приготовиться к синхронизации.

Лада пробежалась пальцами по консолям кокпита, подключая истребитель к гиперприводу «Маклая». Без синхронизации их космолеты просто беспорядочно раскидает по системе Эрры.

— «Птичка-раз» готов, — доложил капитан.

— «Птичка-два» готова, — сообщила Лада.

— Точка выхода — орбита Эрры.

Звездная россыпь вокруг трех кораблей скрутилась в единый белесый вихрь. И тут же экраны кругового обзора истребителя затянуло густой синевой. На органы чувств Лады словно накинули плотный мешок. Но это просто ослепли и оглохли все системы истребителя. Во время «нырка» всегда так. Есть точка входа и точка выхода. Между ними пустота.

Лада невольно посочувствовала полномочному послу Эсст. Выдры отвратительно переносили «нырки», намного хуже людей. Говорят, что они даже решили изобрести свой способ межзвездных перелетов. Физики из комиссии по контактам когда узнали, на этот счет сильно веселились.

Выход был более обыденным. Ладу вновь обнял космос, фотодатчики и перцепторы истребителя возобновили информационный поток в сознание пилота. По таймеру «нырок» занял сорок минут.

И звезда была другая, теплая, желтая, почти как солнце, только чуть крупнее. Эррто, «папа», как его звали выдры.

Внизу блестела, клубилась облачными вихрями атмосфера Эрры, «мамы» цивилизации выдр.

Землян встречали. Диск правительственной делегации в окружении эскадрильи каплеобразных легких истребителей. «Маклай» двинулся к дисколёту, истребители по регламенту остались висеть на месте. Теперь им оставалось только ждать, пока «Маклай» вернется обратно.

От группы кораблей выдр отделилась пара золотистых «капель». Почётный караул, подумала Лада. Один свой к одному чужому. Знак равности и уважения.

Четыре истребителя застыли напротив друг друга над покатым боком планеты. Внизу занимался рассвет. Атмосферу прочертили несколько огненных полос — земная делегация пошла на посадку в компании аборигенов.

Комвзвода у Лады был, конечно, очень хорошим, но не самым общительным человеком на станции. Поэтому от скуки она решила немного похулиганить. Отключив круговой обзор, она опустила бронестворки кабины, решив рассмотреть суденышко выдр без электронных фильтров. Затем под недовольное бормотание бортсистемы подняла забрало шлема. В отличие от фильтрованного воздуха в скафандре кабина была наполнена легкими запахами пластика, с которым не очень успешно боролась небольшая ампула с хвойным ароматизатором, контрабандой пронесенная Ладой в кабину.

Истребитель выдр при ближайшем рассмотрении был уже не столь сильно похож на каплю. Более короткий, чем земной, он имел сложные обводы, небольшие двигатели скрывались в наплывах по бокам, переходящим в короткие консоли. Кабина была вынесена к самому носу, скрытая за непрозрачной позолотой. Лада улыбнулась сидящей где-то там маленькой, в половину человеческого роста, выдре, и для верности помахала рукой. Она слышала, что выдры долго не могли поверить, что человеческая улыбка — это не хищный атакующий оскал, а совсем даже наоборот. А вот растопыренная и поднятая ладонь и тут служила мирным жестом.

Если бы видел Кораблёв…

Ладе почудилось, что позолота на истребителе напротив нее начала таять. Её глаза расширились, она затаила дыхание. Неужели…

По голове молотом ударило тревожным сигналом. Бронестворки с лязгом захлопнулись, вновь включились голомониторы. Автоматика резко опустила забрало и вжала Ладу ремнями в кресло.

«Атака!» — орала бортсистема прямо Ладе в мозг. — «Атака!»

Лада не думая закрутила «птичку» в спираль, уходя с возможной траектории атаки. Она завертела головой, отыскивая угрозу. Горизонт планеты был чист сколько хватало глаза и перцепторов.

— Литягина! К бою! — просверлил висок ледяной голос капитана. — Верхняя полусфера. Это не выдры!

Лада выкрутила истребитель из спирали прочь от планеты, перескакивая на высокие орбиты. Догнала Кораблёва и выровнялась по левой консоли ведущего. В кровь ворвался боевой коктейль, гася адреналиновую тревогу, стабилизируя сознание. Она смогла наконец трезво оценить ситуацию.

В нескольких десятках километров из клубящейся серой кляксы выползал черный параллелепипед. Вокруг него вспыхивали облака яркого пламени — сгорали спутники орбитальной защиты выдр. А две золотистые капли, испуская длинные реактивные струи, мчались навстречу кляксе, ощерившись потоком энерголучей.

— Литягина, это точно не наше. Надо хозяевам помочь. Боевой курс, заходим слева. По команде полный залп.

В этот момент параллелепипед плюнул в выдр. По крайней мере, у Лады сложилось именно такое впечатление. И истребитель, шедший на корпус впереди второго, вспух огненным шаром.

Где-то внутри Лады словно что-то сломалось.

Она дернула «птичку» к уцелевшей выдре. Оглохнув на летящие ей в голову приказы ведущего.

Параллелепипед плюнул еще раз. Лада ответила полным залпом сигма-лазеров, и плевок разорвало в тающие клочья.

«Ну же, назад, прячься за меня!» — Лада почти умоляла пилота второй капельки.

И та будто услышала. Заложив дугу, эррский истребитель ушел с атакующего курса, устремившись к Ладе.

Где-то на фоне орал Кораблёв.

В носу «капли» протаяло прозрачное окно. Оттуда на Ладу расширенными черными глазами смотрела молодая выдра. В глазах плескалось отчаяние.

Несмотря на все оптические и электронные фильтры, Лада провалилась куда-то в глубину этого взгляда.

Ора. Её звали Ора.

«Мне страшно! Мама погибла! Что это?»

Если бы не действие препаратов, Лада решила бы, что она сошла с ума. Она не просто слышала чужой голос у себя в голове. Она думала вместе с этим голосом.

«Я не знаю, что это, но мы тебя защитим. Почему я слышу тебя?»

И она тут же сама себе ответила. Потому что выдры — телепаты. Нет, слишком простое объяснение. Это не просто телепатия, это слияние разумов. Они знают, что люди так не умеют. Думали, что не умеют, поэтому не открывались им полностью.

Где-то внизу разворачивались системы планетной обороны. Основные силы флота находились у естественного спутника Эрры. Они уже были в курсе происходящего. Это Лада узнала от Оры, точнее, считала с её приборной панели. Но это время. А вываливающийся из серости посреди пустоты чужой корабль уже здесь. И он силен. Не менее, чем земляне.

Лада-Ора знала одно — врага надо задержать любой ценой. Даже ценой гибели. Внизу миллионы беззащитных.

Два истребителя, большая «птица» землян и маленькая капля эррцев, дуэтом синхронно прочертили кольцо в пространстве, огибая черный корабль, заходя сверху. Как единое целое увернулись от очередных плевков. Им, без умолку матерясь, как мог помогал Кораблёв, нанося удар за ударом по параллелепипеду. В его глазах блуждали тени Семирольского инцидента.

«Это уже второй», — думал он, глядя на синхронный танец двух искорок на фоне матово-черного бока чужака. — «Только там был целый флот».

Лада-Ора приблизилась к чужаку на несколько сотен метров и понеслась вдоль его поверхности, напоминающей выщербленную стену, всаживая заряд за зарядом, торпеду за торпедой в несущего смерть.

Он неживой, сказал себе Лада-Ора. Он давно сгнил внутри. Единственное, что он может и для чего создан – нести смерть. Откуда ты знаешь, спросила она себя, и сама же поразилась глупости вопроса.

Знаю. Он мне сам сказал.

И Лада-Ора узнала, как его убить. Он сам сказал.

Кораблёв уже даже материться не мог, когда увидел, как два истребителя, рисуя в пространстве сложные траектории, облетели вокруг чужака, и вонзились в непроглядное черное пятно в его тупом носу. Он едва не закрыл глаза в страхе увидеть сдвоенный взрыв.

Но вместо этого начало разрывать чужака. От носа к корме по его корпусу пошла крошащаяся волна, внутри которой тускло вспыхивало синее пламя, когда два истребителя, большой и маленький, вырвались в космос с другой стороны паралеллепипеда, за ними оставался расходящийся веером хвост из мелких обломков. Это было невероятно. Там, где Экспедиционный флот положил четверть боевого состава, справились два истребителя — слабой выдры и неопытной землянки.

Напоследок «птичка» и «капля» пустили по залпу в кляксу, стянувшуюся в едва заметную на фоне звезд точку, и легли на обратный курс.

На панелях всех трех истребителей запульсировал сигнал. Первым к обломкам ведущего пары эррцев успел Кораблёв. Он аккуратно подцепил в облаке мусора золотистую капсулу с потерявшим сознание пилотом.

Над горизонтом Эрры замерцали ионные кольца от идущих полным ходом кораблей флота выдр.

Когда Кораблёв и Лада приземлились на Эрре, их отвели в Зал Праматери Эрр. Туда же для почестей пригласили и ошалевшую от развивающихся не по плану событий делегацию с «Маклая». Капитан по дороге выслушал, глядя в дикие глаза Лады, всю историю с её стороны, и про слияние, и про то, как они с Орой проламывались сквозь гигантского дрона, сжигая его изнутри. И теперь он, стоя на подиуме в центре Зала, под приветственный шум толпы мохнатых аборигенов глядел на стоящих бок о бок, затянутых в облегающие пилотские комбинезоны Ладу и едва достающую ей макушкой до локтя Ору, чью мать, как выяснилось, он спас. Невероятная история. Но, как говорил его бывший командир: «Фигня случается, Кораблёв!»

Усмехнувшись, он пихнул Ладу локтем в бок, подмигнув на Ору:

— Ну вы даёте… одно слово, сёстры по разуму.