Дух

Это задание неприятно пахло с самого начала, но откровенно вонять начало на подходе к деревне. Ветер доносил кисло-сладкий запах разложения, а вот обычные звуки – нет. Не было слышно ни собак, ни петухов, ни детских криков.

Я притормозила. Нарваться не пойми на что не хотелось. Но задание выполнять надо, так что, поколебавшись, двинула чуть в сторону, обходя деревню полями. Неубранная кукуруза прикрывала мою тушку, давая надежду остаться незамеченной. Я планировала выйти к дальним выпасам: если на деревню действительно случилось нападение, то выжившие побежали бы в ту сторону. Да и напавшие явно возвращались бы по тракту, а не пёрлись в болота, окружавшие округ с трёх сторон.

Конечно, деревню мог поразить мор. Достаточно быстрый, чтобы свалить в одночасье всех жителей, и смертоносный, чтобы не успевать хоронить умерших. Это бы объясняло запах, но не отсутствие живности. Я снова начала колебаться: подхватить неведомую заразу очень не хотелось. Но, подумав ещё, отказалась от этой мысли: за три дня никакой мор угробить деревню не успел бы, а за большее время о нём бы уже узнали власти, и как минимум поставили бы кордон. То, что здесь произошло, случилось совсем недавно, иначе мне бы сообщил наниматель.

Обогнув деревню по широкой дуге и так никого и не встретив, я начала осторожно подходить к ней со стороны выселок. Вдалеке виднелся хутор, но из-за расстояния невозможно было понять, остались ли в нём жители. Возможно, беда и вовсе обошла их стороной, и они даже не знали о том, что случилось в деревне. Но так как моя цель была в самой деревне, заглядывать на хутор я не стала.

Жители нашлись на большом лугу рядом с посёлком. Мёртвые тела лежали вповалку, истыканные стрелами, изрубленные мечами и затоптанные лошадьми. Судя по состоянию, прошло не больше суток: даже несмотря на летнюю жару трупы сохраняли относительную свежесть. Вышитые сорочки и пояса, венки и ленты, опрокинутые лавки и прочий мусор говорили о том, что здесь собралось всё население на какой-то праздник. По местному церковному календарю мне ничего не вспоминалось, но это могла быть и свадьба, или крестины, или местный бездельник решил тряхнуть мошной в честь вступления в наследство.

Ближе к центру свалки я нашла и свою цель. Молодая девушка, почти девчушка, в нарядном уборе лежала рядом с таким же нарядно одетым парнем, свадебная лента перевязывала их руки. Её лицо было удивлённым и немного испуганным, возможно, она не успела осознать, что происходит. Мне лишь оставалось убедиться в её окончательной и бесповоротной смерти, и можно возвращаться к заказчику с рассказом о провале задания. Именно к ней меня послали два дня назад с приказом «присмотреть и защитить если что, мало ли что может случиться, на месте разберёшься». Понятно, что заказчик знал о готовящемся нападении, но почему он не послал никого раньше? Или ему не нужна жизнь этой девчушки, а надо наоборот, убедиться в её смерти? Или что-то ещё?

Я сняла с переплетённых рук ленту: меня заинтересовала её необычность. У местных были в почёте красные цвета, а эта была голубой. Вышивки на ней тоже не имелось, что было вообще странно. Простой отрез непонятной ткани не истрепался и даже не был заляпан кровью, а комки земли слетели с него, не оставляя пятен. Я не могла определить, холодит ли он кожу, как шёлк, или согревает, как шерсть, но точно ощущала умиротворение, когда лёгкая ткань скользила по ладони. Её не хотелось отдавать, поэтому я подняла с земли ещё и свадебный венок, аккуратно завернула в холстину и отправила в сумку, а ленту просто повязала себе на запястье.

Как бы то ни было, нападавшие явно уже убрались, и мне очень повезло их не встретить. Возможно, они тоже обошли тракт стороной. Имело смысл поискать выживших в деревне. Слишком задерживаться не стоило: мне не улыбалось объяснять властям, кто я такая и что здесь забыла, но попытаться помочь людям стоило.

Деревня оказалась мертва. Я заглянула в один из домов с выбитой дверью, и нашла внутри труп местного жителя. В сараях не было скотины, не было даже птицы. Остались только собаки, утыканные стрелами или зарубленные. Кто бы здесь ни был, он подошёл к грабежу со всей методичностью. Я была уверена, что в птичниках выгребли даже яйца с наседками. Наверное, это должно было изображать какую-нибудь лесную банду, но всю картину портили строго через одно разбитые окна, как будто выбитые по приказу. Да и массовая зачистка деревни тоже на разбойников никак не тянула: их задачей обычно был грабёж, а не убийства.

Чувствуя поджимающее меня время, я всё же решила заглянуть на хутор, но он оказался тоже мёртв. Правда, на этот раз скотина осталась живой, кроме собак. Возможно, у нападавших не оставалось времени на загон, но это значит, что сюда целенаправленно шли убивать. Больше мне здесь было делать нечего, и снова обойдя деревню по дуге, я отправилась назад.

***

Я вернулась в город на третьи сутки, решив пожертвовать скоростью ради безопасности. Сначала перебралась полями на северный тракт, и двигалась уже по нему. Встречу с заказчиком решила перенести ещё на день, а сначала встретиться со старым знакомым: Гвен был таким же наёмником, как и я, только работал не в одиночку, а состоял в небольшом отряде. Знали мы друг друга давно, и чего уж скрывать, неплохо так знали, и очень даже приятно. К счастью, он оказался в городе, и на мою записку черканул ответ, что будет ждать в трактире.

Пиво было в меру крепкое, а рёбрышки – в меру жирными, так что мы сидели в полной гармонии с собой, друг с другом и со всем миром. Настало время переходить к вопросам:

- Гвин, а что ты знаешь о духах?

- О каких духах? Ты о чём вообще?

- Ну духи, которые иногда рождаются и живут в людском обличьи.

- Ты о бабкиных сказках, что ли? Это которые злобные духи живут среди людей, и стараются им напакостить?

- Какие злобные? Нет, добрые духи! Если в деревне родится такой ребёнок, то вся деревня начинает процветать, исчезают болезни, бедность и чуть ли не старость лечат.

Гвин уставился на меня:

- Мы точно о тех самых духах говорим? В моём детстве о них рассказывали страшные сказки. Что духи выкашивают деревни под ноль. Что их нельзя победить. Да у нас даже проклятье ходило: чтоб в тебя дух вселился! Какие добрые, ты о чём?

Я в ответ уставилась на Гвина. В моём детстве сказки о духах были добрые. Что стоит им помочь, и они сделают для тебя что угодно. Правда, что угодно обычно выражалось в здоровье покрепче и скотины побольше, но даже так духи никак не тянули на злобных тварей.

- Слушай, детка, я не знаю, где ты что слышала, но вроде как это не совсем сказки. Вернее, совсем не сказки. Один из наших парней любит рассказывать историю, как дух уничтожил город огнём, под ноль уничтожил всех жителей и тех, кому не повезло там быть. Выженки, может, слышала?

Я вспомнила, о чём говорит Гвин. Небольшой городок Выженки действительно был сожжён дотла, если верить рассказам, пару десятков лет назад. Живых свидетелей не осталось. Все либо слышали слухи, либо видели руины, но что произошло на самом деле рассказать никто не мог. Что надо было сделать духу, чтобы он так страшно покарал весь город?

- Этот парень, кстати, ещё говорит, что его дядька служил в страже и сгорел вместе с остальными. Но до пожара к нему часто приезжал брат, и вот в последние разы дядька брату рассказывал, что, мол, ихний князёк собирается жениться на духе. Где он его взял, вернее, её, никто не знает, но подготовка к свадьбе шла полным ходом. Саму духу никто не видел, она вроде как в крепости на цепи сидела.

- Он её силой, что ли, взять хотел? Духа?

- Согласен, идиотская затея. Подходить к духу даже в цепях лично я бы не стал, а тут жениться и тыкалкой внутрь тыкать!

Я хотела возразить, что затея идиотская не потому что опасная, а потому что заковывать духа в цепи и принуждать – идиотизм, но промолчала.

- Ладно, бог с ними, с духами. Гвин, лучше скажи, что с наёмниками случилось? Я полгода провела у чёрта на куличках, только недавно вернулась, и тут не пойми что. Ко мне трактирщик подкатить пытался, мол, скоро окажусь без работы, а он готов приютить за ласку. Пришлось в морду дать, но этот старый хрен обычно держит нос по ветру. Что происходит в городе?

Гвин опустил глаза и откинулся на лавку.

- Всё идёт к тому, что не будет больше наёмников. Нам или идти под начало к страже, или на все четыре стороны. Новый бургомистр думает, что наёмники это кто-то сродни бандитам, а князь во всём его поддерживает. Так что, если есть мысли, куда податься, поделись, может, с тобой двину. Не хочется в страже по уставу шагать, и к родне к чёрту на кулички возвращаться тоже нет никакого желания.

Я удивлённо присвистнула.

- И что же, стража теперь и караваны сопровождать будет, и вышибалами в трактирах стоять? И волков гонять по деревням тоже стражу посылать будут?

- Нет, ни в караваны, ни на волков посылать не будут. И саму стражу вроде как сокращать хотят. А как справляться – не знаю. Как по мне, началоство нам досталось умом двинутое, не знаю за какие заслуги его нам прислали, не иначе как за наши грехи в наказание. А почему князь его не притормозит – вообще непонятно.

Стало ясно, что ничего не ясно. Ответов я не получила, вопросами загрузилась по самую макушку, а впереди маячил ещё и отчёт перед заказчиком.

На встречу с ним я отправилась в ратушу на следующее утро: именно наш новый бургомистр дал мне такое хорошо оплачиваемое, но странное задание. Долго ждать меня не заставили, и уже через четверть часа секретарь пригласил в кабинет. Заказчик сделал вид, что не ожидал меня так скоро, и не стал спрашивать, почему я не торопилась с докладом.

- Значит, мертва, да?

- Абсолютно. Была мертва минимум несколько часов к моему прибытию. Но хорошо сохранилась, если так можно сказать о трупе, так что опознание прошло без труда. – я протянула небольшой портрет, выданный мне на задание. – Возвращаю.

- Что было при ней?

- Драгоценностей не было. Шея, руки, щиколотки пустые. Уши не проколоты. Шпилек, булавок не обнаружила. Из украшений только свадебный венок – протянула я трофей. Бургомистр принял его с осторожностью и явным вниманием.

- Что ещё можешь добавить?

Я рассказала о всём, что видела, промолчав о своих догадках. Меня почти не слушали. Было видно, что я интересую хозяина кабинета не больше погоды за окном, так что со мной быстро рассчитались и отпустили восвояси. Было опасение, что задержат до выяснения, а то и по-тихому уберут, но, похоже, бургомистр оказался более законопослушным, чем я себя успела накрутить. Или более осторожным.

***

Итак, что мы имеем? Высокое начальство шлёт мелкую сошку (меня) пронаблюдать смерть некой девицы. Шлёт аккуратно, чтобы девица не успела не дай бог выжить, и чтобы наблюдатель сам вернулся назад в целости и сохранности. О нападении на деревню власти знали в точности до нескольких часов, возможно, сами же его и организовали, но лучше в эту сторону не думать.

Что нам даёт девица? Она мертва, да не просто мертва, а убиты все, кто её хорошо знал. Будь она опасным духом, её бы просто ликвидировали, но полная зачистка всей деревни в эту картину никак не вписывалась. Значит, надо было, чтобы о духе прочно забыли. И ещё странные планы начальства расформировать наёмников и сократить стражу. В простую глупость бургомистра я не верила, значит, у него была идея, как справляться с нагрузкой. Идею эту поддерживал князь, значит, она была либо признана рабочей, либо настолько мощной, чтобы риски с лихвой перекрывались возможной прибылью. Например, послушный дух на поводке.

Это перекликалось с историей о Выженках, о которой мне напомнил Гвен. Местные власти решили не рисковать с живым духом, и подчинить уже ушедшего? Это вообще возможно? Хотя что я знаю об их возможностях, я и о духах-то ничего не знаю. Может, планировали наложить путы через трофейный свадебный венок, кто знает. Если даже малая часть сказок окажется правдой, то покорный дух – это и стража, и сила, и богатство.

Лента по-прежнему висела на моём запястье, и я больше не сомневалась в своих действиях. Лицо девушки всё ещё стояло у меня в памяти, давая уверенность. Голубая лента – стихия воздуха, и я знаю для неё отличное место в двух переходах от города.

Бургомистр ошибался, дух не привязал себя к венку. Быстрая и наглая смерть действительно помешала ему уйти, но он остался лентой. Лентой, которая должна была связать девушку с любимым, стала смыслом её счастья и вершиной короткого жизненного пути. Сотканная из самой сути духа, она стала и его сосудом.

На вершине холма было в меру ветрено, под крутым склоном бежала речушка, а полуденное солнце прикрывалось лёгкими облаками. Самое время и место для ритуала. Я отпустила ленту. Её подхватили потоки воздуха, унося от меня и растворяя на нити. Рассказы о духах так и останутся сказками.