Дум и твари

В загоне было тепло, сухо и Кхерм. Последний сильно бесил Дума, но поделать с этим он ничего не мог. Ещё заходил Влишлз, но он был иной и в загоне не жил.

Вот и сейчас Кхерм висел у окна и не смотрел на улицу. Дум почувствовал прилив раздражения.

— Что там снаружи?

— А тебе какая разница?

— Мне интересно!

Кхерм открыл налитые кровью глаза и задумчиво посмотрел на Дума.

— Снаружи всё что всегда, — сказал он и опустил веки.

Дум подошел и уставился в окно. Снаружи неистово светило Солнце, освещая пустыню до самого горизонта. Прямо под окнами была пустая в это время дня прогулочная площадка, окруженная осветительными мачтами.

Дум вздохнул. В душе его боролись противоположные желания. Хотелось выйти и пробежаться по пустыне. И не по площадке, а просто по пустыне. Или еще по чему-нибудь. И чтобы гадкий Кхерм куда-нибудь свалил. И…

И одновременно хотелось жить.

В загон неслышно вошел Влишлз, сел и уставился на задницу Дума. Кхерм вновь открыл глаза и стал меланхолично наблюдать.

Наконец Влишлз подобрался и высоко подпрыгнул, издав душераздирающий вопль и цапнув когтем Дума по заднице.

Дум тоже подпрыгнул, правда не так высоко, и с размаху ударил головой на длинной шее по полу. Пол, покрытый толстой серой коркой привычно выдержал, а у Дума подкосились ноги и он рухнул на бок.

Кхерм схватился за сердце:

— Ну ты, блин, даешь. Каждый раз умудряешься так заорать, что у меня самого сердце прихватывает, хоть я и знаю, что будет.

Влишлз не ответил, он обходил Дума, внимательно осматривая его тело. Он оттопырил веко и задумчиво посмотрел на неподвижный глаз, пощупал пульс на шее, осмотрел тело и вновь заглянул в задницу.

— Ну что ты там высматриваешь? Яйцо? Я же тебе говорил, что он парень. А такими фокусами ты его угробишь раньше времени.

Влишлз фыркнул.

— Жри давай, — буркнул он. — Ну и что, что угроблю, фиг ли в нем толку, если яйца не несет?

Кхерм вздохнул и спикировал к Думу. Там он примерился и ловко впился в шею Дума. Напившись, он неловко полез на свое место у окна.

Наконец Дум вздрогнул и открыл глаза.

— О, привет Влишлз, — слабым голосом сказал он. — Вот смотрю на тебя и сразу легчает. Как тебе удается первым до меня при приступе добежать?

Влишлз перестал вылизываться и подозрительно посмотрел на Дума.

— Привет, — сказал он. И с ноткой сарказма добавил: — Опыт.

— Понятно… Что там нового? — спросил Дум.

Влишлз вернулся к вылизыванию.

— Ничего. Что у нас может быть нового? — невнятно пробормотал он.

— Понятно, — повторил Дум, неуклюже поднялся на ноги и проковылял к окну.

За окном темнело.

— Темнеет, — сказал Дум. — Надо бы прогуляться, свежий воздух на мою голову благотворно влияет.

И посмотрел на Кхерма.

— Да на что там влиять, у тебя там одна кость, — благодушно буркнул Кхерм. Он был сыт, расслаблен и ему совершенно не хотелось шевелиться. — И так пройдет.

Влишлз особенно громко лизнул лапу и посмотрел на Кхерма. Тот вздрогнул и примирительно сказал:

— Ладно-ладно, сходим. Как лампы включат, так и сходим..

Влишлз бесшумно встал и пошел к выходу из загона. Кхерм вновь прикрыл глаза. Дум вернулся к созерцанию пейзажа за окном. Едва контуры мачт стали теряться в вечерней дымке, как на их вершинах вспыхнули мощные лампы и осветили площадку.

— Кхерм, лампы.

— Знаю, — недовольно буркнул Кхерм. — Ну подходи.

Дум подошел к нему и дождался, пока Кхерм переберется к нему на голову и устроится там.

— Тссс, — прошипел Дум. — Больно.

— А я тебе говорил, что не надо никуда переться, а остаться тут.

— Я тут и так целый день, — пробурчал Дум и направился к выходу из загона.

На площадке было тихо. Кхерм покрутил головой, прислушиваясь к одному ему слышимым звукам и расслабленно задремал, полуприкрыв веки.

Дум прошелся по площадке, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух и здороваясь с подходящими приятелями. У всех на голове сидели сородичи Кхерма, но те предпочитали между собой не общаться.

На краю освещенного пятна Дум заметил какую-то кочку, поросшую бурой травой и подошел к ней, поскольку смотреть было больше не на что. Кхерм вдруг шевельнулся и шикнул:

— Замри!

Дум замер, наступив одной ногой на кочку, а Кхерм выпрямился на его голове, распахнув глаза и уставившись куда-то вдаль. Так он простоял довольно долго, потом опять расслабился, запахнулся поплотнее в свои кожистые крылья и вопросительно буркнул:

— Ты еще не нагулялся? Может пойдем домой?

— Да вроде вышли только что…

— Вот и они вышли, — сказал Кхерм, мотнув головой в сторону темноты.

— Кто?

— Не знаю, и знать не хочу, — сказал Кхерм. — Хорошо, что они почуяли меня и предпочли подальше свалить. Но вдруг они только отошли, а не ушли? Я не хочу рисковать, никогда не знаешь, справишься с ними или нет. Может пойдем, а?

— Пойдем, — расстроенно согласился Дум и пнул ногой по кочке.

Кочка, к его удивлению, выворотилось из песка и отлетела на пару шагов. Дум осторожно огляделся — никто не обращал на него внимания. Тогда он воровато схватил камень, принятый им за кочку, спрятал его подмышку и побрел к своему загону.

В загоне Кхерм полез на свое место и сразу же закрыл глаза, показывая, что не собирается разговаривать, а будет спать. Дум вздохнул и отошел в угол загона, чтобы разобраться со своей находкой.

Внутри загона ламп не было, но проходящий сквозь окно свет давал какую-то видимость. Дум покрутил камень перед глазами и понял, что это скорее не камень, а кость с прилипшей к ней клочком кожи, покрытым побуревшей редкой шерстью. Он задумчиво подергал этот клок и тот достаточно легко отделился от кости.

Дум задумался и приложил клок своей голове. Клок оказался ровно по размеру. Дум закрутился в загоне, пытаясь посмотреть на себя в отражении, но пленка воды в поилке плохо отражала рассеянный свет от фонарей за окном. Пытаясь придумать, где еще можно посмотреть на себя, Дум прислонился к стене и незаметно для себя уснул.

Утром он ни о чем таком не думал. Привычно напился и поев из кормушки он подошел к окну, пытаясь вспомнить, что его беспокоило накануне. Кхерм, как обычно, дремал, прикрыв налитые кровью глаза.

— Что там снаружи?

— Все, что всегда, — лениво ответил Кхерм и приоткрыл глаза. — А вот в тебе что-то изменилось.

— Ай, что во мне может измениться, — буркнул Дум, продолжая пялиться в окно. — Все, что всегда…

При этом он задумался. Что-то в нем действительно изменилось — какое-то новое ощущение отзывалось в нем теплотой. Но что?

В загон неслышно вошел Влишлз, сел и уставился на задницу Дума. Кхерм открыл глаза и стал меланхолично наблюдать.

Наконец Влишлз подобрался и высоко подпрыгнул, издав душераздирающий вопль и цапнув когтем Дума по заднице.

Дум тоже подпрыгнул, правда не так высоко, и с размаху ударил головой на длинной шее по полу. Пол, покрытый толстой серой коркой привычно выдержал, а у Дума подкосились ноги и он рухнул на бок.

Кхерм привычно схватился за сердце:

— Влишлз, ты меня так доканаешь. Ну ты резкий как… Как не знаю что. Никак привыкнуть не могу.

Влишлз не ответил, он обходил Дума, внимательно осматривая его тело. От оттопырил веко и задумчиво посмотрел на наливающийся кровью злой глаз.

Время остановилось. Влишлз отпустил веко и попытался отпрыгнуть в сторону, но в загоне что-то мелькнуло, и его впечатало в стену, откуда он меховым ручейком стек на пол, где и неподвижно замер.

— Ты его убил!!! — захрипел Кхмер, выпучив от волнения глаза.

— Хорошо бы, — с тихой ненавистью процедил Дум, поднимаясь с пола. — Но вряд ли. Вы, твари, живучие, раз вас земля носит… Теперь, что касается тебя…

— Это не я! — взволнованно прохрипел Кхмер. — Это все он! Говорил, что раз яиц нету, то и толку от тебя! А я кровь пить не хотел, но он меня заставлял!..

Голова Дума на длинной шее вдруг резко ускорилась и оказалась перед глазами Кхмера:

— БУУУ!!!

Глаза Кхмера закатились, он разжал лапы и черной тряпкой упал на пол. Дум постоял над ним и плюнул на его тело.

— Тварь, — процедил он и вышел из загона.

На улице немилосердно светило Солнце и Дум сощурился, глядя в пустыню. Шею жгло в нескольких местах, но он уже знал в чем причина. Пройдясь несколько раз по площадке, он машинально глянул в сторону загона, в окнах которого торчали головы его соплеменников.

Дум помялся, но вернулся в барак. Решительно прошагав мимо своего загона, в котором сейчас валяляся только один Кхмер, он направился вглубь, стуча во все двери других загонов. У последней — торцевой — двери с непонятной табличкой он остановился, но все же для порядка стукнул по ней. Потом опустил взгляд вниз, где была дверца по размеру Влишзла, и пнул ее ногой.

— Тварь, — повторил он. Ему показалось, что с той стороны что-то подтащили к дверце. Ну и пофиг.

Он обернулся. Из-за дверей загонов выглядывали заинтересованные шумом головы. Некоторые даже с сородичами Кхмера.

— Выходите! Я хочу сказать… То что давно наболело.

Головы молчали, продолжая смотреть на него.

— Я ухожу. Не хочу жить в этом мире, где тебя ежедневно глушат, чтобы эта тварь попила твоей кровушки, а другая тварь засунула своими меховые лапки тебе в промежность и ощупала твои яйца. Пойду на… Подальше отсюда. Не могу тут больше быть. Лучше сдохнуть, чем так…

Дум чувствовал, что связность речи теряется, поэтому махнул рукой и пошел к выходу. Проходя мимо загонов он ощущал на себе заинтригованные взгляды. У своего загона он на секунду замер, но зашел и начал глотать воду из поилки. Еще неизвестно, когда удастся нормально попить там, куда он шел.

— Хорошая речь, — сказал из своего угла Кхмер. — Правильная, и ничего лишнего. Молодец.

Дум пил, стараясь не обращать внимание, но Кхмер это почувствовал.

— У меня к тебе просьба, Дум. Возьми меня с собой.

Дум оторвался от поилки и смачно сплюнул в сторону кхмерова угла.

— Нет, ты дослушай. Можешь меня не кормить. Несколько ночей я продержусь и так, а тебя защищу. Ты же знаешь, на что я способен.

Дум вспомнил, как будучи совсем молодым он отошел за круг фонарей на десяток шагов, и как к нему бросились мрачные тени, и Кхмер взвился в воздух. От его криков закладывало уши и слабели ноги, но теням было еще хуже, они метались как безумные и отступили, все, кроме одной, и на ту Кхмер спикировал, и та завизжала в предсмертной тоске…

— Тварь ты, — сообщил он в пространство. — Нет тебе веры. Ну что тебе мешало попросить? Я бы потерпел, если бы раз в несколько дней.

— Тварь, — согласился Кхмер. — Но, понимаешь, меня повязали этим кровавым ритуалом. Делай так, и все будет норм. Я поначалу хотел тебе сказать, но как всё это объяснить в целом? А чем дальше, тем всё звучало бредовей. Так вот всё и получилось. Но я же свою работу делал? Делал. А мне здесь тоскливо чуть ли не больше чем тебе. Я ведь всего лишь придаток к тебе, если ты не понял. Ибо строили это место те, кому был нужен ты, а меня воткнули сюда походя и не волнуясь за мои интересы…

— Тварь, — тоскливо повторил Дум. Он повернулся и сгорбившись пошел к выходу. Через несколько секунд Кхмер отцепился от насеста и взлетел за ним вслед.

На улице все также светило солнце. Кхерм приземлился на привычное место и огляделся.

— Печет, зараза. Как ты это выдерживаешь? А вот, в чем дело… — Он потоптался по куску кожи с шерстью, который остался на голове Дума со вчерашнего вечера. — Ну, тогда нам на юг. Там зелень и всякое такое. Если доберемся.

— Погоди, — буркнул Дум. Он рассматривал стаю своих сородичей, выходящих из барака. — Вы куда?

— Мы с тобой, — сказал первый из стаи.

— А зачем?

— А потому что они самки, — сказал Влишлз, появляясь откуда из глубины стаи. — Они так устроены. Идут за самцом, то есть за тобой, Дум.

— Ах вот как, — ядовито сказал Дум. — Как это мило. То есть до этого все было устроено как-то по другому, а теперь вот так, и понеслось. Офигительно, я б сказал.

— Да, — сказал Влишлз. Вид он имел какой-то потрепанный и смотрел в землю. — Ты все правильно понял. Поэтому я убедительно прошу взять меня с собой.

— Нет, — мгновенно среагировал Дум.

— Не спеши, — продолжил Влишлз. — Я умею читать. Я знаю все базовые команды механизмов загонов. Я даже помню строителей бараков!

— Да ну, — ехидно сказал Дум. — И что же написано на двери твоей комнаты?

— “Диспетчерская”, — глухо сказал Влишлз. — “Вход только авторизованному персоналу”.

— Ух ты, — злорадно сказал Дум. — Ты у нас, значит, авторизованный персонал. А что написано на стене около моего загона?

Влишлз не ответил, только поджал лапы и склонил голову еще ниже.

— Не знаешь, — мрачно констатировал Дум. — Опять вранье.

Он развернулся, чтобы оценить ситуацию.

— “Страусов не пугать”, — безысходно произнес Влишлз, и голос его упал до шепота. — “Пол бетонный”.

Он совсем не смотрел на Дума, а положил голову с закрытыми глазами на песок и под лучами яркого солнца было видно, какой он старый и облезлый.

Дум подошел и посмотрел на него сверху.

— Ты что ж, — сказал он, медленно цедя слова. — Думаешь, что я страус?

— Не знаю, — тихо ответил Влишлз. — Ты спросил, что там написано. Я ответил.

Дум отвернулся. Он задумчиво осмотрел свое покрытое перьями мощное тело, свои длинные ноги, свою гибкую шею…

— Черт с тобой, — произнес он. — Но нахрена это тебе?

Влишлз открыл глаза и посмотрел на Дума.

— Потому что я здесь лишний. Я был нужен для авторизованного персонала. А они однажды не приехали. И с тех пор я здесь слоняюсь, по привычке нажимаю за них какие-то кнопки, выполняю какие-то ритуалы, осматриваю вас… Но зачем? В чем смысл? Я не знаю. Мне страшно, Дум. Потому я и вел себя так — чтобы тебе не было страшно.

— Вел себя как тварь, — уточнил Дум.

— Возможно, — сказал Влишлз. — Ну а как я должен был себя вести? Я не знаю.

Дум вновь огляделся. Он чувствовал, что еще один вопрос и он добровольно вернется в загон и его решительность истает до конца. И он до конца жизни будет смотреть в окно, терпя кормежку Кхмера и унизительные осмотры Влишлза.

— Ладно, проехали. Кхмер?

Кхмер на его голове встрепенулся и осмотрелся.

— Готов. Направление на пять часо... Короче, чтобы солнце было по левому крылу.

— Погнали.

… По древней дороге, взметая пыль, мчалась стая птиц. Возглавлял ее мощный самец, с Кхмером на голове и Влишлзом на крупе. Он летел вперед, зная, что подруги бегут за ним, и надеясь, что к ночи они найдут новый барак, окруженный сочной травой и не населенный разными тварями….