Дурак

Жил был на свете дурак Вася. Жил — не тужил, что страшно раздражало окружающих. Все в заботах, а Вася дурака валяет. Он вообще любил это занятие — дурака валять. Сядет, бывало, с удочкой на пруду и смотрит на поплавок как дурак. Поймает карася и радуется как дурак.

— Чему радуешься, как дурак? — выговаривал ему с досадой Степа, школьный товарищ. — Карасик-то совсем маленький!

— А мне и такой сгодится, — отвечает Вася и улыбается. А улыбался он так, что его все прощали.

Степа был гордец. Бывало, глянет на человека, задрав подбородок — человек и увянет. А как скрестит Степа руки на груди, да посмотрит в даль, так хоть картину с него пиши. Сразу видно было — далеко пойдет Степан, высоко взлетит Степан!

Только дурак Вася не боялся Степана. Вася Степана любил! И так сильно любил, что Степан и подбородок перестал задирать перед Васей, и руки по-царски уже не складывал, и даже ходил с Васей иногда на пруд. Сядет на бережок и смотрит, как Вася ловит. И думает про себя: «Вот я красивый и сильный, и умный, а с Васькой дружу. Молодец я!»

Так и росли они рядом — Вася и Степа… Мужали… Никто понять не мог, что их связывает. Однако вот не расставались. Степа Васю опекал. Вася Степу любил.

После школы Степа поступил в институт и сразу стал делать карьеру. Например, начнется собрание в трудовом коллективе, а Степа руку поднимет из зала и выступит с докладом: мол хорошо работаем, а можно все-таки и лучше, особенно, если прислушаться к совету Степы, как сделать лучше.

Тогда заметили Степу старшие товарищи и приняли в свои ряды. Степа быстро освоился, приноровился, да и распихал товарищей по углам. Те только таращатся на наглеца, а ему хоть бы хны. «Ничего личного, — говорит. — Конкуренция!» И все карабкается наверх. Очень понравилось Степе наверху. Далеко видать, да и уважения и денег больше.

А Вася-дурак все карасиков в пруду ловит, да посмеивается. Ему уже и жениться пора, и карьеру делать, а он и в ус не дует. Степан его ругал-ругал, да перестал: что с дурака взять. Мать ругала-ругала, да устала, брат ругал, да и махнул рукой, участковый милиционер и тот ругался. Всем было неприятно, что Вася жил бедно, а не жаловался. Вроде даже доволен был. Отвечал на вопрос «Как жизнь?»: «Хорошо живу, никто не завидует».

И вот тогда добрые люди навалились гурьбой на Васю и давай принуждать с азартом: делом займись, делом! И тогда, может быть, денег заработаешь и даже над всеми станешь!

— Так ведь я дурак! — объясняет Вася.

— А ты упорство прояви. Книжки читай, — отвечают ему. — Умные. Там все написано, как над всеми встать.

И так пристали к человеку, что по доброте душевной Василий сдался. Взял в районной библиотеке самую толстую книгу и стал читать. А там все про деньги и про власть. И понял Василий, как можно много денег заработать, и как нужно власть взять. И пробудился у Васи большой ум. Перво-наперво перестал он улыбаться как дурак. Чему улыбаться, если кошелек пуст? Нахмурился Василий. Удочку свою в чулан забросил. Костюм свой в химчистку сдал. Подбородок задрал и руки скрестил на груди. «Эге, да он далеко пойдет!» — сразу поняли догадливые люди и сразу на всякий случай стали перед ним заискивать. А Василию даже поговорить не с кем. Бывало, купит в ларьке газету, сядет на крыльце почитать, да с досадой и скомкает.

— Не то, — говорит, — не так все

А как — ни за что не скажет, мол, сами думайте.

И до того поумнел Вася, что со Степаном начал на равных разговаривать, да советы умные ему давать. Степан советами пользуется, радуется прибытку, а потом увидел, как Вася подбородок научился задирать, да на груди руки скрещивать, и решил взять его к себе на работу.

Взял и не нарадуется — отличным работником оказался Вася. Все тонкости бизнеса в рекордные сроки постиг! Он и налоговую службу объегорит мастерски, и от бандитов ускользнет, как угорь, и власти угодит, и подарки нужным людям сделает. А уж по части умелого использования бюджетных средств ему и вовсе равных не было.

Вот и взял, наконец, Степа Василия Петровича в крупное дело. Счет шел аж на миллиард! Все рассчитал Степа, каждую неожиданность в воровской цепочке продумал и предусмотрел, одно только не взял во внимание, что Вася тоже уже научился подбородок задирать, да руки на манер римского цезаря на груди скрещивать.

Одним словом, история закончилась тем, что Вася жестоко товарища кинул и под уголовную статью подвел. Арестовали Степана. И деньги отняли. И репутацию сгубили.

— Я ж тебя из нужника деревенского достал, — перед арестом кричал Степа. — Ты ж с моей руки кормился!

— Так это я тогда дураком был, а теперь — умный стал. Вижу — миллиард-то на одного можно взять, тогда зачем делиться? Ничего личного. Бизнес! Сам же меня этому учил. Помнишь, как у нас во дворе говорили: обманули дурака на четыре кулака!

И отправился Степан на дальний Север перевоспитываться, а Вася сделался большим начальником и богачом. Все Васе завидовали и уважали. Да и как не уважать, если Вася слово не молвит в простоте, а все больше вещает: и как общество обустроить, и есть ли жизнь на других планетах — все знает! Куда такому? Ясное дело в парламент.

Вот и стал Василий депутатом.

А Степан тем временем лес пилит, думу горькую думает. Взять в толк не может, зачем на кон свою судьбу поставил, да и проиграл. И денег было много, и власти, опять же почет и уважение были, и на тебе, захотелось преумножить. Зачем? И так вопрос этот замучил Степана, что, бывало, и ночью на нарах в бараке думает, и днем на вырубке, стесывая веточки топором на лютом морозе, кумекает — зачем взялся за опасное дело, зачем жизнь свою сгубил, ради чего рисковал? И пришел к нему ответ неожиданный и нежданный однажды ночью в бараке под завывание полярной вьюги: «Потому что ты Степа — дурак!»

А Вася, между тем, с трибуны выступает в парламенте, интервью журналистам раздает. Завидуют Васе друзья, уважают и боятся враги — любо жить! Только вот закроется Вася в своем кабинете или запрется в спальне загородного дома и пытается понять — отчего так хреново на сердце? И ответ пришел однажды зимней бессонной ночью — потому что улыбаться перестал! Раньше, бывало, улыбался с утра до вечера, а последние годы — ни утром, ни вечером, ни днем. Бывало, захочет улыбнуться и не может: то руки на груди мешают, то подбородок слишком высоко задрал. А какая жизнь без улыбки? Никакая это не жизнь, видимость одна. Суета сует. Марафон бесконечный с одного заседания до другого совещания. И понял Вася, что его обманули. Кинули. Как последнего дурака!

«А ведь я и был дураком, — вспомнил он. — Вот была жизнь!»

И полез он в чулан и отыскал свою удочку, и червей в своем саду накопал. И отправился Вася, обманув охрану, на свой любимый пруд, где карасей ловил, да в ус не дул и бездельем наслаждался. А там увидел Степу, который недавно освободился по УДО, и тот тоже был с удочкой. Обнялись друзья, всплакнули на радостях. Обиды забыты, а воспоминанием нет конца!

Удочки в пруд забросили, сидят, ждут. Только клева нет совсем. И еще одна странность: стрекозы над водой не летают и бабочки не порхают. И птички не поют! И пахнет как-то… странно.

Мимо пробегала девочка маленькая в ситцевом платье, на котором нарисованы были оранжевые олени, остановилась

— Дяденьки, вы, наверное, не местные?

— Были когда-то местными, а что?

— Да в этом пруду рыбы давно уже нет. Вода в пруду ядовитая. Строители отходы сюда сливали. Разве вы не чувствуете запах…фуу?

— А я думал — это ромашками пахнет, — растерялся Вася.

— А я привык, — отвечает Степан. — У нас в ИТК всегда так пахло.

— Сматываем удочки, — вздохнул Вася.

— Слышал я, что большим человеком ты стал? — спросил Степа.

— Вранье. Как был метр восемьдесят, так и остался. А ты к чему это?

— К тому, что не вмазать ли нам по стакану красного? Вон под той березой. Помнишь ее? Помнишь, когда ты окуня поймал грамм на триста, ты визжал, как поросенок… Что с тобой Вась? Тебе плохо?

— Это я улыбаюсь так… не обращай внимание. Мускулы лица отвыкли.

— А я думал, от боли…

— И это тоже. Ничего, привыкну.