Дурка

Парень очнулся на кровати. Комната была белой — стерильно, пугающе белой: стены, потолок, пол, даже занавески сливались в единое однотонное пространство. Он приподнялся и с удивлением обнаружил, что и сам одет в белую одежду — простую рубашку и брюки, будто специально подобранные под окружение. В голове гудело, а воспоминания расплывались, словно дым.

Он попытался вспомнить, как сюда попал, но натыкался лишь на пустоту. Тишину нарушало только его собственное дыхание. Парень спустил ноги с кровати и встал, осторожно ступая по гладкому полу. Он сделал пару шагов к двери, но не успел до неё дойти — с громким стуком та распахнулась.

В комнату вошёл здоровенный мужик — охранник, судя по всему. Его массивная фигура заполнила дверной проём, а суровый взгляд сразу пригвоздил парня к месту. На нём тоже была белая одежда, но из‑за габаритов она казалась какой‑то официальной, почти униформой.

— Давай, вставай, — грубо бросил он низким, хриплым голосом. — Пора на прогулку.

Парень невольно отступил на шаг назад.

— Так, погоди… Ты кто такой? — спросил охраник.

Охранник на мгновение замер, потом громко хмыкнул и махнул рукой.

— А, хотя ладно… Похуй. Вы, больные, вечно чего‑то выдумываете. Моё дело — просто смотреть, чтобы вы не сбежали. Понял?

Он сделал шаг вперёд, и парень невольно сглотнул. Взгляд охранника был тяжёлым, почти осязаемым — будто давил на плечи.

— Идём, — коротко приказал он, отступая в сторону и указывая на коридор за дверью. — Без фокусов.

Парень глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях. Он бросил последний взгляд на пустую белую комнату — словно прощался с единственным знакомым местом в этом странном мире. Затем медленно шагнул вперёд, в коридор, а охранник двинулся следом. Его тяжёлые шаги гулко отдавались за спиной, напоминая: пути назад, кажется, уже нет.

Парень глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях. Он бросил последний взгляд на пустую белую комнату — словно прощался с единственным знакомым местом в этом странном мире. Затем медленно шагнул вперёд, в коридор, а охранник двинулся следом. Его тяжёлые шаги гулко отдавались за спиной, напоминая: пути назад, кажется, уже нет.

Коридор оказался длинным и таким же стерильно‑белым, как и комната. По обеим сторонам тянулся ряд одинаковых дверей с небольшими матовыми окошками на уровне груди. Из‑за некоторых доносились странные звуки: то истеричный хохот, то резкие вскрики, то протяжные стоны, то невнятное бормотание. Парень невольно замедлил шаг, прислушиваясь. Каждый звук будто ввинчивался в голову, усиливая и без того мучительную головную боль.

— Ты какой‑то спокойный, — заметил охранник, покосившись на него. — Обычно вы тут все дёргаетесь, паникуете. А ты… будто не в себе. Или уже привык?

Парень не ответил. Он не знал, что сказать. В груди нарастала тревога, но где‑то глубоко внутри будто застыла странная пустота — будто всё происходящее было не с ним, а с кем‑то другим.

В этот момент мимо них прошли два доктора в белоснежных халатах. Они с трудом удерживали молодого парня в смирительной рубашке. Тот извивался, дёргался из стороны в сторону, его глаза горели лихорадочным огнём, а волосы прилипли ко лбу от пота.

— Он придёт! — выкрикивал парень, пытаясь вырваться. — Он за всеми нами придёт! Я видел его в вентиляции — он там прячется, следит за нами! Вы не понимаете… Он уже знает, кто следующий!

Один из докторов успокаивающе произнёс:— Всё хорошо, Алексей, мы поможем вам успокоиться. Сейчас вы отдохнёте, и всё пройдёт.

Но тот лишь затряс головой и снова забормотал что‑то неразборчивое, бросая испуганные взгляды на вентиляционные решётки под потолком.

Охранник, наблюдавший эту сцену, лишь фыркнул:— Опять эти «видения». Каждый второй тут кого‑то видит — в стенах, в зеркалах, в вентиляции… Тебе, кстати, ничего такого не мерещится?

Парень невольно поднял глаза к решётке над головой. На мгновение ему показалось, что за ней мелькнуло что‑то тёмное — но, моргнув, он понял, что это просто игра теней.

— Нет, — тихо ответил он. — Ничего.

— Ну и славно, — кивнул охранник. — Меньше проблем. Идём дальше. У нас ещё обход не закончен.

Они продолжили путь. Звуки за дверями то затихали, то становились громче. Парень шёл, стараясь не смотреть по сторонам, но краем глаза всё равно замечал мелькающие за окошками силуэты: кто‑то метался по комнате, кто‑то сидел, обхватив голову руками, кто‑то что‑то шептал, глядя в одну точку.

«Где я? — снова и снова крутилось у него в голове. — И почему я ничего не помню? Кто я на самом деле?»