Дурной глаз

Пробуждение.

Я не проснулся. Меня окатило контрастным душем. Будто неделю не спал. Впрочем, я об этом пробуждении никого не просил. Не помню.

Сейчас меня не то чтобы беспокоило, скорее проглатывало не пережевывая незнакомое до сих пор чувство. Полагать что оно жестоко было бы глупо. Просто ему лень заморачиваться с зубочисткой.

Не боль.

Не страх.

Не усталость.

Такое чувство что это можно объяснить только через постоянное описание чем оно не является.

Еще какое-то время я просто лежал. Слова неслись как машины в час пик. Откуда у меня такие сравнения в голове? Я ведь всю жизнь живу в маленьком городке. И тут наконец приехал грузовик и перекрыл движение мыслей.

Я камень.

Не статуя.

Не алтарь.

Не пьедестал.

Не обелиск.

Просто булыжник.

Не пошевелиться.

Даже глаза не открыть.

А что самое бесящее, меня слепит то ли какая-то лампа, то ли что. Ей плевать на гранит моих век.

Стоп.

В голове начались помехи.

С каких пор я стал поэтом серебряного века?

Видать сильно ударился, раз несу подобные вещи без всякой иронии. Еще и ума не приложу что было до сегодняшнего утра. Был бы старше счел за похмелье.

Впрочем, с чего я вообще взял, что сейчас утро? Просто привычка. Такая же как называть завтраком первый прием пищи, даже если он произошел в полдень.

Но любые мои мысли превращались в едва разборчивый сигнал. Нет. Просто белый шум. Каша. Рванина без порядка. Разве? Ну иногда это все таки похоже на связные мысли.

Я открыл глаза. Но картинка никак не хотела собраться в кучу. Весь мир плыл как на бумажном кораблике в шторм. Нет. Будто весь мир в аквариуме.

Вода? – Слишком мокро.

Газ? – Слишком свободно.

Кислота? – Да я бы уже растворился!

Будто мед. – но не сладкий.

Спирт? – Близко.

Формалин – По запаху то что надо.

Но что-то не так. Обычно жидкость не такая живая. Формалин не может быть постоянно в движении.

По спине пронеслись мурашки от весеннего бриза. Видать из открытого окна. И тут меня осенило. Ветер.

…

Молодец, Петр. Назвал ты его, а дальше, что? Название не дает понять почему я вижу эту муть.

Лиловый дымок как из драм-машины сочился из каждого угла. Умирать так хотя бы стильно.

Но дверь в комнату открылась и дым немного рассеялся. Я был в больничной палате. Это многое объясняет.

В дверь вошел человек в форме. Солидный. С осанкой. С пышными усами. Да он мой дядя. Но сегодня он от чего-то через чур суров. Как не родной. Что самое странное, почему первым вошел он, а не родители. Если со мной что-то стряслось, мама бы уже была в этой палате, еще когда я был в отключке. Я узнал правду слишком рано.